Пользовательский поиск

Книга Преодоление христианства. Содержание - № 17

Кол-во голосов: 0

№ 17

Не следует забывать также, что язычество — это более жизнерадостная, оптимистическая религия, так как в Многобожии отсутствует или видоизменен фактор страха перед Богом. Бог не может оставить или проклясть, ибо он не один. Какой-нибудь Бог всегда будет теплить надежду в душе человека. Все могущество Однобожия над человеческими действиями и помыслами как раз держится на этом высшем страхе, который генерируется церковью, а она в свою очередь выполняет посреднические, координационные и карательные функции. В любом Многобожии действия церкви как аппарата всегда сведены до минимума. Церковь не имеет права ни отлучать от себя, ни присваивать истины, а может лишь сетовать и не более того.

Все нынешние религиозные ортодоксы как правило выдвигают два основных обвинения в адрес Многобожия. Первое — это кровожадный обряд жертвоприношения, второе — это поклонение идолам, то есть вульгарная, «кощунственная» форма удовлетворения религиозного чувства. Но жертвоприношение существовало лишь на ранних, первобытных стадиях развития человека, независимо от того, много ли у него было Богов или один. Но вот ревнители Единого Бога — Моисей и Магомет — с большим рвением приносили жертвы, то есть вели себя как отъявленные «поганые» язычники. Всех желающих ознакомиться с кровожадными повадками истинно верующих в Единого Бога мы отсылаем к книге профессора Г. Л. Штрака «Кровь в верованиях и суевериях человечества», изобилующей фактами ритуального садизма христиан, иудаистов и мусульман. Справедливости ради нужно заметить, что это далеко не единственный материал на данную тему, которая так старательно обходится монотеистическими эмиссарами. Поэтому, если Вам будут заявлять об исконном добродушии «истинно уверовавших», не верьте им.

Пантеистическое же мировоззрение на высших стадиях своего развития может легко обойтись без жертвоприношений. Что касается идолов, то если рассматривать каждую религию как структуру культовых знаков, с помощью которых она передается, то поклонение кумирам язычников ничем не отличается от почитания икон и распятий у христиан. Обращение к духам и призывание святых, вера в сверхъестественные свойства волхвов и наделение «божественной благодатью» священнослужителей, уверенность в чудодейственности языческого фетиша и надежда на спасительную систему креста не имеют принципиальных различий на высшем функциональном уровне.

Самое главное заключается в том, что на определенном уровне культурного развития все язычески религии в прямом смысле этого слова легко КОНВЕРТИРУЮТСЯ, так как они природны и не содержат в себе вредных искусственных идеологических включений, ибо все они как одна призваны генерировать и прославлять жизнь. Основной постулат любой языческой религии звучит всегда примерно одинаково: «Да расцветет всюду жизнь!» То есть, живи сам и дай жить другому. Такого дружелюбного отношения к другому, то есть к иноверцу, нет ни в одной из версий Единобожия. Возможные ограничения на уровне законов и заповедей не имеют той силы, что в Однобожии. Нет ни постов, ни воздержания, ни ограничений в экономической деятельности. Многобожие подобно конструктору, где из разных частей Вы можете сами для себя собрать какую угодно религию по собственному усмотрению, легко и без потерь проконвертировав моральные ценности из одной системы в другую. И никто при этом не посмеет обвинить в кощунстве, ибо в сказочной стране Тысячи Богов это норма духовной жизни. Это религия индивидуального спроса и индивидуального пользования. Язычество не содержит жестких предписаний, оно индивидуально пластично. Не нравится Бог не верь в него, выбери другого. Эти простые мысли, выраженные обыденным языком, производят ошарашивающий эффект в мозгу любого догматически образованного человека. Язычество не принуждает и не страшит, оно комфортабельно, как индивидуальные апартаменты, оно ласково и жизнелюбиво. Оно зовет жить здесь, сейчас и вечно в других жизнях. Оно зовет не страдать, смириться и ограничиваться, но наслаждаться, действовать и развиваться.

В данном вопросе автор также не претендует на абсолютное новаторство, ибо основные требования к индивидуальному удовлетворению религиозного чувства в будущем были отчетливо сформулированы замечательным французским исследователем М. Гюйо еще в XIX веке. Логически прикончив все формы догматического мышления в рамках массовых конфессий, религиозный футуролог возможность жить индивидуальной нешаблонной духовной жизнью называет аномалией. Очевидно, у французского исследователя не было достаточно времени, чтобы изучить идеологическую направленность природного Многобожия. В результате чего ему пришлось утруждать себя изобретением нового термина. Однако основной логический довод М. Гюйо не вызывает сомнений в том, что мировая религиозная футурология находится на верном пути, ведь с антропософской точки зрения все чувства и инстинкты человека в процессе его эволюции, как показывает история, развиваются. Следовательно, религиозность не может существовать статично в рамках догм и канонов, сформулированных многие века назад. Духовный мир человека трансформируется, а значит, должен меняться характер религиозного чувства и как следствие способ его удовлетворения. Данная концепция проста и убедительна, но ангажированные идеологи от массовых Монорелигий все так же страстно призывают нас латать ветшающие здания христианства, иудаизма и ислама. Хотя уже давно ясно, что их участь предрешена и выход на массовую арену иных типов религиозного миросозерцания — это лишь вопрос времени.

Существует множество самых разнообразных классификаций этико-философских концепций как основы религиозных систем. Однако, в случае нашего рассмотрения гораздо проще и вернее разбить их на две основные тенденции: философию, проистекающую из действия, и философию, проистекающую из бездействия. Философия действия имеет ясные очертания, цели и средства, она легко угадывается по одной лишь атлетической самостоятельной интонации, она имеет хороший ритм и дыхание. Это идеология успеха, достатка и преуспеяния, это доктрина воинствующего оптимизма. Философия бездействия имеет неясные туманные очертания, целью имеет пустое болезненное созерцание, усыпанное немощными, бесхребетными словесами, путается в средствах, всегда хандрит и стонет, копошится в грязи суетных сомнений и взывает к горним сферам в слезливой самоуничижительной молитве. От нее всегда веет апатичным, болезненным запахом, даже если она претендует на особую роль и мнит себя классической. Это — философия неудачников и растяп, убогих душой, телом и страстями. Она никогда не призывает к силе, богатству, красоте, успеху, она ласково пригласит к утонченному страданию, развитию всевозможных комплексов неполноценности, финитному трагизму. Юродство ее любимая забава. Это идеология дегенерации и пессимизма.

Идея разделения всех философских доктрин на больные и здоровые принадлежит прекрасному немецкому философу шведского происхождения Евгению Дюрингу. Он создал также точную классификацию всех учений, полезных для развития жизни, а также и витально вредных, ведущих к разрушению самых ее основ. Именно этой деятельностью философ и вызвал бешеный гнев классиков марксизма-ленинизма, ибо они точно знали, какое место в данной классификации надлежит занять их болезненному детищу. А основной труд Е. Дюринга «Ценность жизни (Исследование в смысле героического жизнепонимания)» на долгие годы угодил в проскрипционные списки советской инквизиции, само же имя его из-за печально известной работы Ф. Энгельса стало для миллионов интеллектуально обворованных людей символом грязи и порока. Не спешат изменять положение и нынешние «демократически настроенные» гуманисты.

Запомните нижеследующие имена, ибо они сознательно выводятся за рамки любых научных обсуждений нынешней так называемой академической философией. Это славная плеяда философов-оптимистов, всею силою своего дарования боровшихся за утверждение здоровой жизни: А. Андреев, П. Е. Астафьев, О. Ф. Базинер, А. Быриг, Аржанс Батист Де Буайе, Н. Васильков, В. Виндельбанд, У. Годвин, М. Л. Гофман, Н. Я. Грот, Константин Гутберлет, Ж. М. Гюйо, Берроуз Данем, Генри Друммонд, Антон Менгер, Ф. Ф. Куклярский, Джон Стюарт Милль, Прентис Мильфорд, Э. Навиль, Мишель Ревон, Абель Рей, Франческо Руффини, О. М. Танхилевич, М. М. Тареев, Жорж Финсегрив, Альфред Фулье, Рудольф Штаммлер, Макс Штирнер, Юлиус Эвола, Пауль Эльцбахер, Л. Эрато-Слуцкий.

29
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru