Пользовательский поиск

Книга ПСИХИКА И ЕЕ ЛЕЧЕНИЕ: Психоаналитический подход. Содержание - Контрпереносные отклики

Кол-во голосов: 0

Следует подчеркнуть, что наличие и разделение творческой эмпатии в этих взаимоотношениях относительно и каждое из них может функционировать и протекать вполне адекватно даже в ее отсутствие. Но также справедливо, что творческая эмпатия постоянно присутствует в любовных взаимоотношениях, для которых характерна способность оставаться свежими и обновляющимися, а также во взаимоотношениях между родителями и детьми, где она творчески и детски-специфическим образом помогает развертыванию индивидуальных потенциальных возможностей последних. Если рассматривать психоаналитическое лечение как попытку реактивации и максимальной помощи пациенту при задержке психического развития, все, что было сказано о преданном родителе, будет также, с соответствующими необходимыми изменениями, относиться к аналитику в его функции в качестве нового связанного с развитием объекта для пациента. Зрелые любовники, подлинно «генеративные» родители и особенно успешные аналитики различаются по длительности мотивации и способности оставаться открытыми и подвергать себя новым эмоциональным переживаниям через творческое использование информативной идентификации с субъективными переживаниями своих объектов. Удовлетворение, испытываемое аналитиком в таком эмпатическом переживании, проистекает не только от приятного узнавания прошлого Собственного Я, не только от узнавания объекта своего прошлого, но также от творческого переживания объекта, изменившегося вследствие существенно нового данного в опыте аспекта.

Наряду с различием между сравнительной и творческой эмпатией у них имеются точки соприкосновения, но их исследование нельзя сводить к вопросу о том, способен ли аналитик чувствовать и переживать вместо пациента, когда у последнего отсутствует способность или желание делать это самому. Мнения аналитиков в данном вопросе разделились. В то время как некоторые из них полагают, что аффекты пациента не могут быть пережиты аналитиком, если они не представлены в осознанном виде в психике пациента, Кохут (1959), например, открыто называет эмпатию «замещающейинтроспекцией», которая позволяет аналитику ощущать и переживать состояние пациента в его функции в качестве объекта Собственного Я для последнего.

Разделение текущего аффективного состояния Собственного Я другого человека существенно важно в эмпа-тии. Как неоднократно утверждалось, эмпатия возможна, лишь когда существует дифференцированное Собственное Я как объект для информативных идентификаций. С другой стороны, эмпатия всегда возможна в принципе, когда имеется в наличии такое Собственное Я, даже в его наиболее примитивных формах. Хотя нельзя эмпатизироваться с младенцами до тех пор, пока они не достигли переживания дифференцированного Собственного Я, и с пациентами, регрессировавшими к недифференцированности, ситуация драматически меняется, когда сталкиваешься с человеком, живущим в мире, независимо от того, сколь элементарными или искаженными могут быть его представления о себе и своих объектах.

Если имеется переживающее Собственное Я, оно будет испытывать аффективные переживания, в которые можно в принципе проникнуть посредством информативных переживаний. Эмпатическое понимание, достигнутое через этот процесс, может обнаружить пробелы и искажения в аффективном переживании пациента по сравнению с его хронологическим возрастом и с переживаниями аналитика как взрослого человека, эмпатизирующего с ситуацией и внутренним переживанием пациента. Может оказаться, что аффективные потенциальные возможности пациента в большой степени остались психически непредставленными или представленными лишь недостаточным и искаженным образом. В то время как такие важнейшие недостатки и искажения психической структуры как правило свойственны пациентам с психотическими и пограничными состояниями, вторичная недоступность определенных репрезентаций и эмпирических способностей из-за их отражения вследствие вытеснения в основном отличает пациентов с преимущественно невротическими патологиями.

Это базисное различие между первичным отсутствием и вторичной утратой определенных способностей эмоционального переживания будет выдвигаться на первый план и пониматься посредством правильного использования эмпатических и комплиментарных откликов аналитика на своего пациента. Правильная оценка пропорции между отсутствием и утратой структуры в эмпирическом мире пациента существенно важна при определении того, как должно быть использовано «замещающее» эмоциональное переживание аналитика в терапевтических взаимодействиях с пациентом. Как будет сказано в последующих главах, такие хорошо известные способствующие инсайту инструменты классической техники, как генетические интерпретации и их проработка, полезны преимущественно в том случае, когда имеешь дело со вторичными структурными утратами, тогда как создание новых репрезентативных структур требует заново активированных процессов интернализации между пациентом и аналитиком.

«Заместительное» переживание аналитиком тех чувств и эмоций, которые пациент не способен испытывать вследствие первичного отсутствия или вторичной утраты структуры, может в принципе быть результатом какой-либо смеси сравнительной и созидательной эмпатии. Однако имеет место ясно выраженная тенденция к возрастанию созидательной эмпатии со стороны аналитика совместно с возрастанием уровня структурализации пациента. Когда аналитик выслушивает секретаршу средних лет, у которой после необоснованного выговора босса развиваются мигреневые головные боли, но нет чувства гнева, заместительные чувства гнева аналитика могут главным образом основываться на сравнительной эмпатии, указывающей на отсутствие у пациентки способностей чувствования, которые принадлежат к фундаментальной психической оснастке взрослого человека. С другой пациенткой, описывающей текущую болезненно противоречивую ситуацию со своим любовником, аналитик может внезапно испытать эмоциональное переживание, которое он будет осознавать и как переживание пациентки, и как собственное переживание, которое для него абсолютно ново, но которое с этого времени будет включено в его совокупную способность схватывания эмоционального смысла в переживаниях как объекта, так и своих собственных. При работе с пациентами, представляющими переменные уровни структурализации, у аналитика как правило наблюдается такая последовательность в эмпатических откликах. В то время как нельзя эмпатизироваться с людьми, регрессировавшими к недифференцированности и таким образом к утрате переживания Собственного Я, сравнительная эмпатия склонна быть преобладающей формой эмпа-тии у пациентов, представляющих недостаточности и искажения в менее личных, универсально человеческих способностях к эмоциональному переживанию. Чем в большей мере пациенты представляют индивидуально дифференцированные и оттеночно эмоциональные нюансы и способности чувствования, тем более значимой будет доля творческой эмпатии в правильном понимании аналитиком своего пациента какуникального индивида.

В то время как пациентам с сохраненным переживанием Собственного Я можно и следует все время эмпати-зировать, сами пациенты будут приобретать способность эмпатизироваться с аналитиком установленным образом лишь постепенно, после достижения константности Собственного Я и объекта во взаимоотношениях с ним. В лечении пациентов с более серьезными нарушениями, чем неврозы, это знаменует главное достижение, обычно сопровождаемое драматическими изменениями в их аналитических взаимоотношениях. Развивающаяся константность Собственного Я и объекта пациента во время анализа будет характерным образом инициировать интенсивный поиск аналитика как индивида, а также потребность быть найденным аналитиком, понятым и охарактеризованным как личность. Возросшее предложение пациентом себя в качестве объекта будет не только стимулировать активность аналитика в качестве эмпатизи-рующего субъекта, но также будет пробуждать в нем комплиментарные отклики эмпатизирующего объекта для пациента.

При описании нарушений в эмпатических процессах Гринсон (1960) проводил различие между торможением эмпатии и продолжением идентификации, неотъемлемо присутствующей в эмпатии. Гринсон, считающий главной причиной первого феномена то, что аналитик боится своих чувств, по-видимому, сам не полностью свободен от такой боязни, когда утверждает, что в ходе эмпатизи-рования аналитик лишь разделяет качество, но не количество чувств своего пациента. Такое утверждение, по-видимому, предполагает, что интенсивные чувства, разделяемые с пациентом в эмпатической идентификации, могут быть чрезмерно ошеломляющими для того, чтобы быть информативными, но вместо этого потенциально способствующими неконтролируемому контрпереносу и отыгрыванию.

56
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru