Пользовательский поиск

Книга Третий пол. Содержание - «Не упустил противоположный пол…»

Кол-во голосов: 0

Далеко не все работы, которые выполняются на животных, могут быть повторены на человеке. Но проверять действие уже имеющейся модели несравненно проще, чем шарить впотьмах. Так появилась гипотеза о зависимости гомосексуальности от дефицита образования андрогенов и связанном с этим изменением чувствительности органов к нормальным уровням мужских гормонов. Считается, что это может иметь решающее значение между четвертым и седьмым месяцами беременности: формирование половой системы, как мы помним, уже завершено, то есть появление на свет гермафродита исключается, а мозговые структуры находятся в процессе интенсивного развития.

Попытаемся теперь «встроить» этот фрагмент в уже известную нам последовательность половой дифференцировки. Пол человека определяется генетически, но половые хромосомы не программируют психосексуальный статус. Их действие заканчивается на этапе превращения «нейтральных» зародышевых гонад в яичке или в яичники. Затем вступает в силу принцип (его иногда называют принципом Адама), согласно которому первично идет развитие по женскому типу и необходимо что-то добавить для переориентации на мужской тип. Прежде всего принцип Адама реализуется через Y-хромосому, точнее – через слитую с ней особую субстанцию, H-Y антиген: под ее влиянием образуются яички, и их гормональная секреция продолжает формирование репродуктивной системы в соответствии с мужским полом. В то же время андрогены оказывают программирующее воздействие и на мозг, регулируя в конечном итоге секреторную деятельность гипофиза и закладывая на будущее базу психосексуальности. Если рассматриваемая гипотеза верна, колебания в силе гормонального воздействия изначально делают ее многовариантной.

Однако, впереди еще долгий путь развития. Биологическая основа создает предрасположенность к сексуальной перверзии, но не делает ее неизбежной. Должен подключиться еще целый ряд факторов, и биологических, и социальных, причем, на определенных этапах социальные начинают главенствовать, подминая под себя и биологию.

Какой же практический смысл всех важных открытий? Не раз за истекшие десятилетия горячие головы предлагали опробовать превентивные меры против гомосексуальности, например, введение плоду андрогенов в тот самый роковой период, когда их может катастрофически не хватить для нормального формирования «мужского» или «женского» мозга. Но сразу же раздавались голоса, протестующие против такого научного авантюризма. Мы еще слишком мало знаем, чтобы вмешиваться в тончайшие процессы биологической регуляции. Пока что с уверенностью можно сказать только одно: отрицать эндокринную природу гомосексуальности и на этом основании прекратить поиски было бы не простительной ошибкой.

К гипотезе о решающей роли внутриутробного дефицита андрогенов я отношусь с большим доверием, хоть и вижу в ней немало нестыковок. Хотелось бы, в частности, больше узнать, о том, что же вызывает этот гормональный дисбаланс. В лабораторных опытах он создается искусственно. В естественных условиях, идет ли речь о животных или о людях, причиной может послужить стресс, переживаемый матерью, нарушение эндокринных процессов в ее организме, заболевание, прием лекарств – но все это можно рассматривать как внешнее воздействие на плод. Меня же интересуют те гормональные реакции, которым природа назначила идти в режиме самообеспечения. Может ли на этом уровне возникнуть дефицит андрогенов? А если да, то что его вызывает? Предполагалась одно время возможность генетического (генного, а не хромосомного) влияния на гонады плода, вызывающего аномалию их секреторной деятельности. Эту мысль подкрепляют многочисленные наблюдения над ближайшими родственниками гомосексуалов, заставляющие заподозрить присутствие факторов наследственности.

Рассматривая генеалогическое древо своих пациентов, я постоянно видел, что не одни они такие в своем семействе, что вообще в обозримой истории их рода присутствует некая отягощенность – безбрачие, бесплодие, склонность к выкидышам составляют постоянный жизненный фон. Сейчас о генетических корнях гомосексуальности говорят скорее скептически. Но для меня очевидно одно: гормональная аномалия – это скорее всего ответ на какую-то ситуацию в организме, даже если этот организм находится в эмбриональной стадии. Мне трудно представить себе дефицит андрогенов как первое звено в цепи. И я не сомневаюсь, что настоящее первое звено рано или поздно будет найдено.

Еще сильнее интригует другой вопрос. Допустим, модель, которую мы разбираем, верна. Но только ли одна такая модель существует в природе? Вспоминаю праздник американских геев: какое разнообразие типов! Тут и могучие атлеты – живое воплощение мужественности, и фигуры, почти по-карнавальному сочетающие в себе мужские и женские черты, и юные херувимы – как ангелы, красивые и как ангелы же, бесполые, не мужчины – не женщины, вечные подростки.

Наблюдая за этой огромной пестрой толпой, я как никогда ясно сознавал правоту Фрейда, писавшего о гомосексуальности не как об одном, едином явлении, а об общем симптоме многочисленных состояний, различных, неравноценных в органическом и психическом отношении. Так, может быть, и биологический механизм, предопределяющий каждое из этих несхожих состояний, тоже имеет какие-то свои принципиальные особенности? И та противоречивость результатов, которой порой так ошеломляют гормональные обследования гомосексуалов, объясняется всего лишь неспособностью современной науки точно определить границы и специфику этих состояний?

Хорошо представляю себе многочисленные трудности, в особом изобилии стоящие перед этим направлением исследовательской работы. Но с врачебной точки зрения именно его считаю наиболее перспективной…

«Не упустил противоположный пол…»

«Фрейд понимал, что на чувство сексуального возбуждения влияет химическое вещество, которое сегодня нам известно как тестостерон. Он также знал, что это вещество каким-то образом участвует в определении пола у животных. Но Фрейд был далек от того, чтобы полностью осознать современные представления о хромосомном, гонадальном, гормональном и медифологическом поле и сексуальном диморфизме центральной нервной системы. Он не осознавал, какое воздействие оказывает половой стероидный гормон на мозг в перинатальный период жизни или же как он в конечном итоге влияет на эротическое и неэротическое поведение человека. Без таких знаний Фрейд не мог адекватно разработать теорию половых различий в психосексуальном развитии». Это – из предисловия к одному из многочисленных изданий Фрейда.

Неосведомленность – только один из «дежурных» упреков в адрес основателя психоанализа. Он был человеком викторианской эпохи, а потому и осознанно, и бессознательно следовал стереотипным взглядам того времени на женщину и шире – на женское начало в жизни. Он допускал слишком крупные обобщения, возводя в абсолют свой клинический опыт. Он был непоследователен даже в этих своих достаточно сомнительных взглядах…

Все это вполне сгодилось бы для эпитафии, означающей мирное прощание с научным наследием, которое не выдержало испытания временем. Но удивительно – изложить свои собственные, «адекватно разработанные», учитывающие свежайшую научную информацию взгляды на гомосексуальность не удается никому без ссылок на архаичного и непоследовательного Фрейда. Мне кажется, дело тут не только в магии великого имени. Фрейд настолько глубоко внедрен в корневую систему современных психологических теорий, что воспроизведение их без упоминания о нем превращается в самый обычный плагиат…

«Три статьи по теории сексуальности», которые Фрейд называл «маленькой работой», писались в общей сложности полтора десятка лет: впервые книга вышла в 1905 году, а при переизданиях 1915 и 1920 года была значительно дополнена. Словно бы вступая в спор со своими будущими критиками, Фрейд просит принять во внимание, что все, о чем он пишет, основано сплошь на ежедневном врачебном опыте, углубленном результатами психоаналитического исследования; поэтому он не касается некоторых важных проблем сексуальной жизни и неизменно сторонится биологических аспектов сексуальности. Это сказалось не только на выборе, но и на расположении материала: «первостепенное значение придается моментам, зависящим от случая, а подчеркивающие предрасположения отодвигаются на дальний план… В анализе случайные переживания играют главную роль, он побеждает их почти без остатка; предрасположение же проявляется за его спиной как нечто такое, что пробудилось благодаря переживанию, но значение которого выходит далеко за пределы области психоаналитической работы».

91
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru