Пользовательский поиск

Книга Магия мозга и лабиринты жизни. Содержание - …Ad astra (к звездам)

Кол-во голосов: 0

Трудно бороться с устойчивым патологическим состоянием, поскольку оно зафиксировано в долгосрочной памяти. Вывод настораживающий: увеличивающееся число людей с устойчивыми патологическими состояниями мозга может привести к глобальной неустойчивости.

Что нужно для того, чтобы вырваться из этого порочного состояния? Здесь недостаточно малых усилий. Возможный способ предотвращения устойчивого патологического состояния заключается в активности. В дополнение к физической активности полезна устная речь. Нами многократно показано, как движение и речь иногда приводят неблагоприятное состояние мозга в норму. Уровень постоянного потенциала может снова стать оптимальным, а спектр зон мозга – богаче.

Действия, направленные на источник отрицательных эмоций, могут быть особенно эффективными. Большое число людей, участвующих в дискуссиях и действиях, направленных на прекращение гонки вооружений и устранение угрозы жизни человечества, смогут дать возможность творчеству и доброй воле построить мир, в котором не будет такой угрозы.

Борясь за благо человечества, мы одновременно боремся против разрушительных изменений нашего собственного мозга, помогая в то же время «разбудить» мозг тех, кто уже стал эмоционально тупым. Этот процесс изменения физиологически обоснован, необходим и неотложен.

Вижу сегодняшний мир с его перераспределением сложностей, с известным уменьшением опасности ядерной катастрофы, конечно, знаю, что этим в большой мере мы обязаны М.С. Горбачеву, но не хочу об этом здесь больше писать, это не газетная статья, а события в мире так изменчивы!

…Ad astra (к звездам)

Наша страна – теперь только Россия – очень изменилась за последние годы. Подавляющее большинство политиков, как везде во все времена, стремится к личной власти и, как всегда, – для блага народа. О чем-то в этой книге уже сказано раньше, но для полноты изложения вопроса кое-что придется и повторить.

Жизнь наша сложна сейчас, и очень сложно науке во всех ее областях, особенно фундаментальной. Нет средств, не на что нормально жить, не на чем работать. Уезжают ученые за рубеж – и для того, чтобы легче жить (нечего греха таить, таких порядочно), и затем, чтобы работать, реализоваться, создавать.

Как хочется верить, что все это скоро пройдет, кончится время голодного пайка, на котором живут и работают ученые. Но для этого надо понять, какой механизм работает против жизни, какой проект приведет общество к благополучию скорее всего и менее болезненно. А для этого нужна и фундаментальная наука о мозге человека, и – обязательно – знание того, что́ в истории не должно повториться, хотя сейчас уже многим кажется: пусть будет так, как было. Нет! Нашей стране нужна свободная, разумная и богатая жизнь сегодня. Не надо повторения прошлого, не надо и жизни каждого поколения «во имя светлого будущего».

Народ, и его интеллигенция в том числе, проглатывал и кровавый террор революции – для будущего блага. Уничтожение миллионов крестьян, интеллигенции, талантливых военных, разумных экономистов, рабочей элиты – для блага? Чьего блага? Думаю, для блага тех, кто при любой власти ничего не создаст и – за неимением таланта или хоть просто способностей создавать – ищет виновных, идет за всяким внешне привлекательным, а по существу античеловечным лозунгом. Это – популяция разрушения. Она есть в любой стране, в любом народе, только место ее в жизни общества меняется: ее используют, когда надо, потом разными путями освобождаются от нее, но как по биологическим законам нельзя, к счастью, не уничтожив все человечество, уничтожить потенциальную возможность появления талантов и гениев, так, к сожалению, и с этой разрушающей порослью. Она счастлива короткие часы уничтожения созидателей и продажи награбленного, как бы исчезает затем, уходит в подполье, но изменись что – и вот она уже вновь здесь, ждет нового лозунга, лидера… Страшный лозунг «грабь награбленное» хорошо оправдывал изуверство ходатаев «за народ», народ, который не был ни интеллигенцией, ни крестьянами, ни военными, ни даже вписанными в лозунг рабочими – я имею в виду рабочую элиту, а не популяцию уничтожителей, которым все вышеперечисленные мешали пробиться. Власть «для блага народа» во все смутные времена – власть для власти. Первое в борьбе за любую власть – всегда сама власть. А программа может сохраниться, может измениться – вплоть до 180 градусов. Ничего не поделаешь – опять же «для блага народа». Революционные взрывы… Тогда жажда крови удовлетворялась открыто. Эволюция или инволюция государства, когда объясняющиеся преимущественно на русском сленге – или аристократически изысканно, или доверительно-ласково – садисты от идеологии уже тайно проливали реки крови невинных из лучшей части общества, перед их мученической смертью чаще всего растлевая их душу, заставляя подписывать сфабрикованную на себя и на ближайшее окружение дикую, ни в какие ворота не лезущую ложь. Подписывали. И покупали себе пищу и прекращение пыток. До суда, который, конечно же, не мог оставить жить людей, которые, не дай Бог, кому-нибудь расскажут, под какими пытками и унижениями они подписывали доносы на себя и своих коллег, подписывали иногда в полузабытьи, в полностью измененном состоянии сознания.

Доверительно-ласково, как добрый учитель-профессионал, загонял меня в лагерные ворота приятный «товарищ» из НКВД. Я верила тогда, что с отцом и матерью еще встречусь, но я, как все, не веря в виновность своих, была уверена, что в принципе заговоры все же существуют (ошибка!). Нельзя же все выдумать?! Почему же не оказалась я в лагере, куда почти загнал меня корявый карандаш следователя? Ведь осталось так мало: обвести чернилами фамилию, имя, отчество – и лагерь, причем, конечно, дальний, подальше от матери – от хорошо печально известного Мордовского. Узнала я о такой более чем реальной возможности только около десяти лет назад, увидела своими глазами свою фамилию рядом с фамилией отца и матери… И все, что было полсотни лет назад, стало ознобом сегодняшнего дня.

Не при Иване Грозном, не в дни «разгула» инквизиции, а в нашей «самой свободной стране», в середине XX в., невинные родители, невинные дети уходили в лагеря, исчезали в небытии.

А оттепель! Боже милостивый, как радовалась я серой бумажке – без печати, без штампа – о реабилитации отца, оплакивая его голодную смерть в 43-м году! Оттепель – и ложь. Опять за нас решали наши властители: «Народ не выдержит слишком много трагической правды сразу, надо постепенно, как-то связывая концы с концами». Сначала ему (отцу) «дали» (!) 10 лет лагеря без права переписки – случилась смерть в далеком лагере в 1943-м; и на самом деле наконец правда – расстрел в 1938-м, 23 февраля, в День Красной Армии, над укреплением которой так беззаветно трудился мой отец. Как всякий творец, инженер-изобретатель П.В. Бехтерев вряд ли задумывался, зачем ненападающему государству торпеды, да еще такие опережающие. Он создавал, он не был ни в чем виновен перед властью – и за все это, как полагалось тогда, получил пулю в затылок. В день его рождения, именин трудно мне приходить в весьма вероятное место его захоронения – Левашово, где под высоченными деревьями и кустарником лежат кости невинных жертв сталинского террора, уж действительно истинного продолжения дела Ленина, и кости их палачей! И опять, сегодня, когда открыто мемориальное Левашово, какая жестокость по отношению к детям жертв наследников НКВД – не сказать, не отделить жертв от палачей! Почти по модели могилы Франко в Испании. В его сверкающем гроте, в высеченной в огромной скале усыпальнице, уравнены все «дети Испании», стоявшие по разные стороны баррикад. Как это красиво выглядит, как благородно, как умиротворяюще! Да, но аналогия-то не проходит. Никак не проходит. Там более или менее честно воевали друг с другом люди, по-разному понимавшие счастье своей страны. Здесь, в Левашово, – жертвы и палачи. Ничто, даже смерть, не может уравнять их. Не может «объяснить» история; очень трудно, если не невозможно, простить палачей детям жертв. Если и удастся – то только по-Божьи: «…ибо не ведают, что творят». К сожалению, все не так просто. Здесь палачи знали, ведали, что делали. Вспомните, с каким сладострастием, прежде чем уничтожить, издевались они над служителями церкви! Легче простить фашистов – это враги, напавшие на страну. Хотя тоже нелегко, я по себе знаю, чего мне стоила первая поездка в ФРГ.

43
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru