Пользовательский поиск

Книга Завоевание Кавказа русскими. 1720-1860. Содержание - Глава 24 1845

Кол-во голосов: 0

Идея обращения к местным жителям с воззваниями оказалась столь же пустой, поскольку Шамиль под страхом смерти запретил горцам принимать участие в любых собраниях, не санкционированных им самим или его наибами, а воззвания, которые никто не осмеливался обсуждать, вряд ли могли оказать сколь бы то ни было серьезное влияние, даже если бы они распространялись повсеместно, на что шанса практически не было.

Согласно принятому плану, первая половина 1844 года должна была быть посвящена полномасштабным наступательным операциям, охватывающим весь театр войны. Оставшиеся полгода следовало посвятить строительству крепостей там, где это было необходимо, для защиты как территорий, уже контролируемых Россией, так и вновь захваченных земель, на которые император с такой уверенностью рассчитывал. Этому плану генерал Нейдгардт и его подчиненные следовали неукоснительно, даже если некоторый отход от него мог принести лучшие результаты. Но в первые месяцы года русские в основном держали оборону, и бои были ограничены каспийским побережьем. Отряды мюридов какое-то время занимали даже береговую линию между Дербентом и Тарку, но впоследствии были оттеснены к горам Аргутинским-Долгоруковым, который к 17 апреля вышел к Кази-Кумуху и с 6000 бойцов разбил в сражении при Маргхи вражеское войско численностью более 20 000 человек. Потери с обеих сторон были незначительны, но результат сражения был важен, поскольку русские теперь были более или менее спокойны за этот район. Летняя кампания в Дагестане открылась 2 июня, и на следующий день Пассек с 1400 бойцами (всего!) одержал блистательную победу над неприятелем численностью в 27 000 бойцов. В этом бою при Гилах он лично повел свое войско в атаку и собственноручно убил двух мюридов [118].

В результате от разрушения были спасены Шамхалат и Мехтули, восстановлен престиж России, а акушинцы вернулись под российское крыло. 9 июня Аргутинский-Долгоруков одержал еще одну победу в районе верхнего Самура. Немного позже (11 июня) дагестанский и чеченский отряды провели успешную совместную операцию против Чиркея; аул был уничтожен. В июле аналогичная совместная операция дагестанского и самурского отрядов завершилась победой над отрядами Шамиля при Акуше. Однако Карадагский мост через Авар-Койсу, через который генерал Людерс собирался войти в Аварию, оказался столь хорошо защищенным, что Шамиль не решился атаковать его. В сентябре неудачей окончилась попытка Аргутинского-Долгорукова взять укрепление Кибит-Магомы – Тилитль. В Чечне, как и в других районах, велось много более мелких, разрозненных боевых действий, где русские имели некоторое преимущество непосредственно в боях, но эти бои не имели решающего значения, и Шамиль сумел укрепить свою власть благодаря нескольким кровопролитным и жестоким операциям. Впрочем, впоследствии подобные действия и подорвали его авторитет. В ауле Цонтери в результате кровной вражды погиб один из его доверенных друзей – Шуаиб. Шамиль отправил из Анди 200 человек с целью взять в плен нескольких наиболее влиятельных жителей этого аула за то, что они не помешали убийству. Это полностью противоречило местным законам, и жители аула дали мюридам вооруженный отпор. Тогда Шамиль бросил свои отряды против аула, заставил жителей сдаться и вырезал всех до единого – от младенцев до старейшин, всего 100 семей.

Однако главным событием года было предательство Даниеля, султана Элису, влиятельного местного правителя и генерал-майора русской армии. Он был выбит отрядами мюридов из своей столицы, но сумел скрыться в горах и обеспечил Шамилю на многие годы верность ряда районов Южного Дагестана [119].

Даниель многие годы был верным вассалом России, и если теперь присоединился к Шамилю, то только потому, что к тому его подтолкнул Нейдгардт. Он начал с того, что ограничил юрисдикцию султана, а затем направил эмиссаров в его столицу, чтобы те нашли какой-то предлог для лишения его власти в полном объеме, – это был яркий пример несправедливости и ошибок России.

Этому русские могли противопоставить лишь долго откладываемое строительство крепости на Аргуне. По приказу императора ее называли Воздвиженской. Русские также занялись улучшением сообщения между Дагестаном и Закавказьем и умиротворением Акуши и Кази-Кумуха.

Помимо этого, в конце 1844 года, несмотря на колоссальные усилия, никаких существенных результатов достигнуто не было, так что в общем и целом различные предпринятые операции, несмотря на успехи на поле боя, следует считать неудачными. Прошлогодние потери не были ни компенсированы, ни возвращены. Позиции Шамиля и его престиж остались неизменными.

Глава 24

1845

Воронцов. – Даргинская экспедиция. – Ужасный результат. – Фрейтаг опять спешит на помощь

Император Николай, хотя и был разочарован ничтожными результатами 1844 года, не видел причины менять свое мнение относительно того, что должно быть сделано с теми средствами, которые он отдал в распоряжение своих генералов на Кавказе. В конце того года он приказал генералу Нейдгардту подготовить план кампании 1845 года, по получении которого собственноручно написал меморандум, в целом одобряющий предложение и объявляющий, что: 1) отряды Шамиля должны быть по возможности уничтожены; 2) экспедиция должна дойти до центра доминиона и 3) установить там авторитет России. Далее он упомянул Анди как возможную цель кампании и решил, что Самурская дивизия должна ограничиться атакой на одну из враждебных общин в Южном Дагестане с целью последующего строительства крепости в Гергебиле. Император подчеркнул, что корпуса 5-й армии, которая не принадлежала к Кавказскому округу, не могли оставаться там более чем на 12 месяцев, и заявил, что только достижение поставленных целей может оправдать присутствие этой армии на Кавказе. Он утверждал, что дагестанский и чеченский отряды должны двигаться одновременно на Анди и что после захвата и уничтожения «этого гнезда» чеченский отряд должен быть задействован на строительстве Воздвиженской и, если позволит время, строительстве еще одной крепости в другом месте на той же параллели и, возможно, линии укреплений между Анди и Сулаком.

Для обеспечения достижения этих планов генерала Нейдгардта сменил граф Воронцов, блестящий генерал войны 1812 года, аристократ в лучшем смысле этого слова, которому было доверено не только ведение боевых операций. Он был также назначен наместником на Кавказе.

По прибытии на Кавказ Воронцов узнал, что предлагаемая экспедиция не одобряется людьми, которые были настоящими экспертами в своем деле. Князь Аргутинский-Долгоруков и генерал Фрейтаг, в частности, возражали против нее. К их мнению следовало прислушаться со всем вниманием. Однако новый главнокомандующий, только что прибывший из Петербурга и горевший желанием выполнить пожелания императора, отмахнулся от их возражений, как раньше это сделал его предшественник. Ко времени, когда экспедиционные войска собрались вместе, стало очевидно, что личное знакомство с местным военным руководством и условиями заронило в него некоторое сомнение относительно успеха кампании. 25 мая он написал военному министру: «Даже если бы приказы начать в этом году наступление до завершения строительства чеченской передовой линии отличались от моего собственного мнения, я все равно выполнил бы их с неизменным рвением; однако откровенно заявляю, что это не так. Теперь мне кажется неразумным избегать встречи с Шамилем и нанесения ударов по нему, что весьма помогло бы нам. Если Бог не благословит наш успех, мы все равно должны выполнять свой долг, и нас нельзя упрекать за это. Позднее мы сможем перейти к разумной и методичной системе, которая принесет нам плоды, хотя и не так быстро, как победа над самим Шамилем». Когда руководитель экспедиции говорит о возможной неудаче, а все его главные военачальники предчувствуют, что шансы на успех сводятся к нулю, уже не в первый раз нас посещает мысль о том, что личное вмешательство главного автократа государства чаще мешало покорению Кавказа, нежели способствовало ему. 30 мая сомнение перешло в растерянность, и Воронцов пишет: «Я не надеюсь на то, что наше предприятие будет успешным, но, конечно, сделаю все, что в моих силах, чтобы выполнить желание императора и оправдать его доверие». На следующий день он вышел из Внезапной с чеченским отрядом, состоящим из 12 пехотных батальонов, 2 рот саперов, 13 казачьих сотен и 1000 бойцов местной милиции, с 28 пушками. 3 июня у Гертме к нему присоединился дагестанский отряд – 9 батальонов, 2 роты саперов, 4 – стрелков, 3 кавалерийские сотни и 18 орудий. Общая численность войск составила примерно 18 000 человек.

вернуться

118

Пассек потерял в этом бою убитыми 2 офицеров и 39 рядовых, а ранеными 8 офицеров и 141 рядового. По сообщениям, враг потерял 720 человек.

вернуться

119

Только за несколько месяцев до этого генерал Головин писал Граббе: «Султан Даниель – один из самых верных наших сторонников».

70
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru