Пользовательский поиск

Книга Завоевание Кавказа русскими. 1720-1860. Содержание - Глава 23 1848–1854

Кол-во голосов: 0

Тем временем 21 марта Шамиль совершил набег на Кази-Кумух и сверг правящую семью вместе с представителем России и его маленькой охраной, состоявшей из казаков. Но в июне он был разбит Аргутинским-Долгоруким. Операция в Чечне была возобновлена 30 мая, когда Граббе вышел из аула Герзель с армией численностью более 10 000 человек и с 24 пушками. Генерал Головин, тогда еще главнокомандующий войсками на Кавказе, рассказывает нам, что случилось дальше:

«Граббе хотел быстро дойти до Дарго, уничтожить этот аул, затем перейти через хребет, отделяющий Чечню от Северного Дагестана, и подчинить Гумбет и Анди. Следует отметить, что он предпринял этот шаг в то время, когда уже знал, что силы Шамиля направлены против Кази-Кумуха, и когда ясно видел, что, оставив Дагестан незащищенным, а маленькую дивизию князя Долгорукова – без помощи, он подверг всю страну большой опасности.

В то же время вся огромная армия, которую он собрал, была неэффективной. С ним было много повозок и 3000 лошадей, которые должны были везти провиант и снаряды. На марше его поезд из-за трудного рельефа местности преодолел всего несколько верст, а чтобы защитить его даже неплотным кордоном солдат, понадобилось чуть ли не полколонны. С двумя батальонами, выдвинутыми в авангард, и столькими же – в арьергард, а остальными батальонами – разбитыми для образования защитных линий поезда, отряд стал чрезвычайно слабым и неэффективным. Помимо этого, колонна должна была преодолевать трудности, создаваемые не только природой, но и действиями горцев, которые быстро поняли, что у них есть хорошие шансы на успех. Ведь сейчас войско шло по густым лесам Ичкерии, а когда оно появится на открытом пространстве, они уже не смогут причинить ему вреда.

30 мая колонна прошла только 7 верст, хотя и не встретила ни одного врага. Всю эту ночь шел сильный дождь, делая дороги еще хуже и настолько задерживая движение колонны, что к вечеру 31-го, после пятнадцатичасового марша и постоянных стычек с врагом, колонна прошла только 13 верст и была вынуждена расположиться на ночь на безводной равнине.

На следующий день число врагов возросло, хотя, согласно информации заслуживающих доверия источников, у неприятеля было менее 2000 человек, т. к. его основные силы были с Шамилем в Кази-Кумухе. Дорога стала еще труднее, баррикады встречались все чаще, и уже второй день у войск не было воды. Число раненых достигло нескольких сотен, и с каждым часом росла неразбериха [108].

Таким образом, за три дня колонна прошла только 25 верст, и генерал Граббе увидел, что было невозможно продолжать движение вперед. В ночь на 1 июня, отказавшись от своих планов, он отдал приказ отступать той же дорогой.

Если уж наступление было неудачным, то отступление было еще хуже.

Войско, которое преодолело столько трудностей, чтобы понять, что наступление провалилось, пало духом – оно не привыкло к неудачам. Неразбериха достигла угрожающих размеров. Никто не соблюдал диспозиции, и никто не давал себе труда держать колонну в изначальных рамках. Отступление, которое сделало необходимым бросить или уничтожить все, что мешало движению, за исключением раненых, пушек и, возможно, малой толики боеприпасов, приняло форму бегства. Были батальоны, которые бросались наутек, лишь заслышав лай собак. В этих условиях потери не могли не быть огромными.

Эта печальная картина лишь обнажила суровую правду, причем без преувеличений. Но при этом не следует забывать об образцах героизма, которые лишь ярче высвечиваются на фоне общего мрака. Таким образцом было спасение пяти полевых пушек, оказавшихся в руках врага, которое стоило жизни храброму командиру третьего батальона Кабардинского полка, подполковника Тряскина.

Наконец, 4 июня чеченский отряд вернулся в Герзель, потеряв убитыми, ранеными и пропавшими без вести 66 офицеров и более 1700 рядовых, не считая одной полевой пушки и почти всего провианта».

Не наученный этим уроком, генерал Граббе вскоре решил предпринять еще одну экспедицию, на этот раз в Дагестан. Пройдя через Цатаних, он взял Игали, недалеко от Ашилты; однако аул был уже сожжен мюридами. «В ночь на 28 июня, – говорит генерал Головин, – генерал Граббе двинулся в обратный путь, дошел до Цатаниха, потеряв в этом бессмысленном походе 11 офицеров и 175 рядовых. Ночное отступление из Игали сопровождалось той же самой неразберихой, что и во время похода через ичкерийский лес, в то время как численность неприятеля не превышала 300 человек».

В течение четырех лет, с 1834 по 1842 год, русские потеряли в экспедициях, в основном под непосредственным командованием Граббе, убитыми 64 офицера и 1756 рядовых, ранеными, контужеными и пропавшими без вести – 372 офицера и 6204 рядовых – и практически ничего не достигли [109].

Не будет преувеличением сказать, что несчастья, которые испытала Россия на Кавказе, были в основном результатом соперничества и разногласий между Граббе и Головиным; ну а вину за подобное положение вещей следует возложить на императора Николая.

Наконец, Граббе по собственной просьбе был освобожден от должности, а 21 декабря генерал Нейдгардт сменил Головина.

Глава 23

1848–1854

Военная организация Шамиля. – Его кампания 1843 года. – Потеря русских крепостей в Аварии. – Пассек в Цириани. – Осада Низового. О Шуре. – Фрейтаг идет на помощь. – Смерть Ахверды-Магомы. – Шамиль и его мать. – Требования Николая I. – Серьезное подкрепление. – Успех русских в Кази-Кумухе. – Гилы. – Смерть Шуаиб-Муллы. – Жестокость Шамиля. – Бегство султана Даниеля. – Строительство Воздвиженской

К осени 1843 года Шамиль завершил приготовления к решающей кампании. Чтобы создать ядро постоянной армии и одновременно контролировать остальных жителей, он сформировал по вооруженному отряду от каждых десяти хозяйств. Их обязанностью было быть в любой момент готовыми выполнить любой его приказ. За это они были расквартированы в домах местных жителей, которые должны были кормить еще и их лошадей, обрабатывать их землю и собирать их урожай. Ничего более приспособленного к местным обычаям и придумать было нельзя. Таким образом, Шамиль в каждом селении имел отборный отряд верных последователей, чьи обязанности и привилегии абсолютно сравнимы. Эти всадники делились на десятки, сотни и отряды из 500 человек. Командовали ими люди соответствующей должности и влияния. Рядовые были одеты в желтую униформу, офицеры – в черную. И те и другие носили на голове зеленые тюрбаны. Командиры сотен и пяти сотен (последние были, как правило, наибами) носили на груди [110]медали с надписью: «Нет большей помощи, чем та, которую оказывает нам Бог».

Для особо отличившихся в бою и на службе были разработаны специальные знаки отличия. Так, знаменитый Ахверды-Магома, первый из наибов, имел саблю, на которой было выгравировано: «Нет храбрее человека, нет острее оружия». В помощь этим отрядам в случае необходимости набирались отряды (по одному человеку от каждого хозяйства) под началом временных командиров. В крайнем случае под ружье становились все мужчины в ауле или районе, способные носить оружие [111].

Те, кто клялся в случае необходимости отдать за Шамиля свою жизнь, получал от него два мешка муки в месяц, а на папахе носил кусочек зеленой ткани. Те же, кто проявлял трусость в бою, носили на спине металлическую нашивку (если, конечно, избегали смерти). Шамиль не знал жалости, когда речь шла о его принципах или авторитете. По образу и подобию восточных деспотов, он ходил в сопровождении палача и повелевал рубить головы и руки не только в случаях, когда это предписано шариатом, но лишь заподозрив человека в нелояльности к себе. Так что теперь его правление уже не было столь популярным, особенно в Аварии, которая всегда была неоднозначна в своем отношении к мюридизму, – там был разбит Кази-Мулла, убит Хамзад, и там никто не забыл и не простил участие Шамиля в убийстве правящей династии. Но эти несчастные люди были между «дьяволом и бездной», поскольку если жестокость Шамиля заставляла их бояться за свою жизнь, то карательные действия русских делали их жизнь не стоящими и ломаного гроша. «Нельзя не заметить, что положение местных жителей в этих частях Дагестана, которые подчинились нам, было чрезвычайно трудным; под бременем наших требований они роптали и при первой возможности переходили на сторону врага. Например, поставка топлива в наши форты в Аварии была возложена на жителей этого ханства из общины Койзубу, а платили им лишь по 25 копеек за повозку дров, которые они с большим трудом собирали в 30–40 верстах от своих домов. Когда ослы не могли везти эти повозки, часто случалось, что женщины несли вязанки на спине – за ту же плату». Без сомнения, местных жителей несколько утешило то, что, когда восстала вся Авария и Койзубу, наши крепости страдали от дефицита дров и, естественно, горячей пищи… Подвоз продовольствия был не менее тяжелой задачей для местных жителей, а платили им лишь 1,25 копейки за версту. Позже плата выросла до двух копеек. Все это ложилось на людей тяжелым бременем, вызывая их недовольство». С другой стороны, «положение наших войск было не лучше; только русские солдаты могли существовать в таких трудных, почти невыносимых условиях». Они должны были строить крепости и казармы, заготавливать фураж, хворост и дрова, сопровождать транспорты, чинить дороги – и все это помимо несения гарнизонной службы. Прибавьте сюда плохой климат, некачественную еду и т. д. Вероятно, этим объясняется большое число дезертирств из русской армии, именно из дезертиров, как говорят, состояла личная охрана второго имама, Хамзад – бека и Аббас-Мирзы.

вернуться

108

В узких, заросших лесом долинах наиб верхней Чечни Шуаиб-Мулла приказал своим людям занять некоторые из огромных берез. На каждой нашлось место для 30–40 человек, которые обрушили смертельный огонь на проходящих русских. Целого батальона не хватало, чтобы разоружить защитников этих импровизированных крепостных башен.

вернуться

109

Из мемуаров Головина: «Потери в войне были таковы, что в июне 1842 года батальоны Кабардинского и Навагинского полков насчитывали только 578 и 526 человек соответственно, Апшеронского полка – 556 человек, 4 батальона Паскевича – 1450 человек. 11 батальонов насчитывали 3555 человек, т. е. в них не было и половины списочного состава. 4 полка 19-й и 21-й дивизий не имели ни одного офицера».

вернуться

110

Шамиль заявлял, что образец этих медалей был прислан ему турецким султаном. Награжденным выдавалось письменное свидетельство, а из-за недостатка средств саму медаль он должен был приобрести за свои деньги.

вернуться

111

Это описание военной организации Шамиля резко отличается от аналогичного описания, данного Руновским. При этом он ссылался на слова самого Шамиля. («Кодекс Шамиля» был напечатан в «Военном сборнике» за 1862 год.)

66
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru