Пользовательский поиск

Книга Завоевание Кавказа русскими. 1720-1860. Содержание - Глава 20 1838–1839

Кол-во голосов: 0

Русский эмиссар говорил долго и серьезно, прибегая ко всем способам убеждения, отвечая на весомые аргументы своего собеседника столь же весомыми доводами, и казалось, его красноречие возымело действие. Однако Шамиль, делая вид, что тронут словами собственника, заявил, что он не может дать окончательного ответа, не посоветовавшись со своими друзьями.

Около трех часов дня, видя, что Шамиль не собирается уступать, Клюгенау поднялся; имам сделал то же самое, и русский генерал протянул ему руку, чтобы попрощаться. Однако, прежде чем Шамиль принял его руку, она была перехвачена Сурхай-ханом, одним из наиболее фанатичных мюридов, который, сверкая глазами, воскликнул, что не подобает главе правоверных дотрагиваться до руки гяура. В этот момент Клюгенау, раздраженный неудачей своей миссии, вышел из себя и, подняв трость, которой пользовался при ходьбе (в 1830 году он был тяжело ранен, в результате чего остался хромым на всю жизнь), уже был готов сбить ею тюрбан с головы мюрида, что было бы самым страшным оскорблением для последователя пророка. Еще момент, и удар был бы нанесен, и, без сомнения, русский генерал и все его люди пали жертвами ярости Сурхая и его друзей. Не стоит, пожалуй, гадать, каковы были бы последствия, но Шамиль и его последователи, скорее всего, тоже были бы убиты. В отсутствие основных игроков великая драма грядущей войны могла бы развернуться совсем по-другому.

Однако в тот момент Шамиль доказал, что в нем тоже было и благородство, и великодушие. Одной рукой он перехватил занесенную трость, а другой – удержал на месте Сурхая, чей кинжал был уже наполовину вынут из ножен. Остальным он грозно приказал отойти назад и умолял Клюгенау сделать то же самое. Клюгенау же, вне себя от ярости, не слушал никаких доводов и, не думая об опасности, осыпал горцев оскорблениями. В это же время Евдокимов, опасавшийся за жизнь своего командира, подбежал к нему и оттащил его назад за полу шинели и, обменявшись несколькими словами с Шамилем, убедил Клюгенау отойти. Последний медленно сел на коня и шагом двинулся по направлению к Шуре. Мюриды же отошли вместе с Шамилем к Гимрам.

Мы никогда не узнаем, размышлял ли Шамиль всерьез над предложением русских или нет. Известно, что он посылал гонцов к своим главным сторонникам, желая узнать их мнение о произошедшем. Однако, судя по его поведению в других ситуациях, он, скорее всего, просто хотел испытать их. Клюгенау, желая использовать все возможности, написал Шамилю длинное письмо, прося пойти навстречу пожеланиям императора, но ответ был категоричен. «От несчастного автора сего письма, Шамиля, который отдает все в руки Божьи, – 28 сентября 1837 года. Сим сообщаю, что я решил не ехать в Тифлис, даже если бы меня за отказ изрубили на мелкие кусочки. Я много раз испытывал на себе ваше предательство, и это известно всем».

Обе стороны потеряли много тысяч жизней, прежде чем 22 года спустя Шамиль униженно появился у ног русского государя, но это был уже не Николай I, а его сын и наследник Александр II, и это историческое событие происходило не в Грузии, а в русском лагере на осенних маневрах в 25 верстах от Харькова.

Тем временем Николай 121 сентября прибыл в Геленджик, а 23 – в Анапу, оттуда и вернулся в Крым. 27-го он побывал в Редут-Кале и оттуда совершил поездку по Кутаиси, Ахалциху, Ахалкалаки, Гимрам, Сердар-Абаду, Эчмиадзину, Эривани и Тифлису (8 октября); 12 октября он отбыл во Владикавказ по Грузинской дороге и 26 ноября вернулся в Москву.

Этот визит имел два вполне конкретных результата. Барон Розен, не сумев дать удовлетворительный ответ на несколько вопросов Николая, был уволен со службы, однако ему разрешили занимать должность главнокомандующего до конца января 1838 года. Что касается правительства Персии, то оно наконец пошло на уступки в вопросе о русских дезертирах. Этот вопрос долгое время был камнем преткновения в отношениях России и Персии. Еще Ермолов очень жестко ставил эту проблему перед персидским министром Базургом в 1817 году, но безрезультатно.

После завершения Персидской войны 1826–1827 годов Паскевич попытался добиться выдачи так называемых русских батальонов, однако персидские переговорщики упорно сопротивлялись этому, и проблема осталась нерешенной.

Теперь Николай I решил лично вмешаться в это дело. На встрече с Эмир-и-Низамом он спросил его: «Можем ли мы назвать державу дружественной, если она принимает у себя русских дезертиров и формирует из них так называемые русские батальоны? Я умоляю вас передать мои слова шаху, добавив, что я прошу вернуть два русских батальона [96]в течение трех месяцев; и если мое требование не будет выполнено, то тогда без объявления войны я отзову нашу миссию из Тегерана и порву с вами всяческие отношения».

Этот ультиматум возымел желаемый эффект. Шах согласился на выдачу дезертиров, при условии, что они сами будут согласны на это. Но это вовсе не было гарантировано. Альбрандта послали в Тебриз и Тегеран, он имел полномочия вести дела как с персидскими властями, так и с дезертирами. После нескольких месяцев тяжелейшего труда, проявив невиданные такт и мужество, он сумел выполнить это трудное и опасное задание и 11 февраля 1839 года перешел русскую границу во главе этого странного батальона в сопровождении оркестра и с развевающимися флагами [97].

Глава 20

1838–1839

Успех Шамиля. – Россия встревожена. – Русский план кампании. – Экспедиция Граббе. – Осада и взятие Аргуани. – Переход через Анди-Койсу. – Осада Ахульго

Считается, что экспедиция Фезе, по крайней мере, умиротворила Шамиля на весь 1838 год, но в принципе это не тот результат, которым можно хвастать. Действительно, Шамиль вел себя очень спокойно, поскольку был занят строительством (духовным и материальным), которое требовало всего его времени, поглощало все внимание и задействовало все его способности. Он создавал собственную власть среди племен, а заодно возводил крепости на скалах Ахульго – и он так упорно трудился в обоих направлениях, что в начале 1839 года русское правительство пришло к выводу, что «необходимо наконец принять эффективные меры против растущего влияния Шамиля, а для этого – провести решающую кампанию в Северном Дагестане».

Власть Шамиля уже признали все свободные общины, жившие вокруг Аварии, включая Анди и Гумбет, за исключением Андалиаля и не признающих ничьего господства жителей Унцукуля. Судя по всему, в своих действиях они руководствовались только одним – ненавистью к своим соседям из Гимр. Когда Гимры подчинялись России, Унцукуль занимал по отношению к России враждебную позицию; когда Гимры брались за оружие, Унцукуль признавал господство России. В Чечне помощник Шамиля, Ташов-Хаджи, сумел обратить в мюридизм сразу несколько районов. Салатау и Аух открыто заявили о своей поддержке имама, за исключением тех аулов, которые лежали в опасной близости от русских оборонительных линий, например Чиркей, да и те лишь ждали удобного момента, чтобы последовать примеру остальных. В Южном Дагестане общины верхнего Самура были открыто враждебны России. На северной равнине мирные племена, например кумыки, боялись за свою жизнь и имущество, а «подчинившиеся» аулы нижней Чечни были в еще худшем положении, поскольку оказались между молотом и наковальней: они были объектом карательных экспедиций вне зависимости от того, примут чью-либо сторону или нет. России пора было предпринять хоть что-нибудь, чтобы улучшить ситуацию.

На посту главнокомандующего барона Розена сменил генерал Головин, чей план действий, скорректированный императором Николаем, включал в себя следующие пункты: 1) спуск на черноморское побережье; 2) окончательное подчинение общин верхнего Самура; 3) покорение Чечни и Северного Дагестана [98].

Для выполнения каждого из этих трех пунктов была намечена отдельная кампания и создана отдельная армия. Данная работа не касается первой из перечисленных кампаний, результаты второй кампании мы перечислим буквально в нескольких словах. Однако мы должны подробно остановиться на операциях армии, которой командовал преемник Вельяминова генерал граф Граббе. Эти операции преследовали одну цель – взять оплот Шамиля Ахульго и окончательно покончить с его властью.

вернуться

96

По сути, там был только один батальон из 450 человек, который в тот момент был задействован вместе с персидской армией в осаде Герата.

вернуться

97

Альбрандт оставил описание своей миссии. Это очень интересный документ, который дает представление о чертах характера (плохих и хороших) русских людей.

вернуться

98

Император не одобрил предложения Головина в части строительства дорог и крепостей на враждебной территории, а также проведения там ежегодных полномасштабных операций – это была явная смесь идей Паскевича и Вельяминова.

58
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru