Пользовательский поиск

Книга Завоевание Кавказа русскими. 1720-1860. Содержание - Глава 19 1837

Кол-во голосов: 0

Поняв, что без риска понести серьезные потери до моста добраться невозможно, и услышав, что люди из Унцукуля численностью 1000 человек снова движутся на Гимры, Клюгенау решил отойти к источнику, и войско вновь пришло в движение. Тропа шла позади Гимр и была трудной и длинной. Было вполне вероятно, что, увидев уходящие русские войска, люди из Гимр поддадутся соблазну соединиться со своими соседями и атаковать маленький отряд русских в неудобном для них положении. Зная характер местных жителей и их уважение к храбрости и хладнокровию других, Клюгенау решился на один из тех отчаянных шагов, которые увековечили его имя в истории Кавказской войны. Когда войска прошли мимо аула, его жители, вооруженные до зубов, заняли позицию по обеим сторонам тропы. В миле или двух от этого места люди из Унцукуля спешно переправлялись через реку, горя желанием вступить в бой. Это был самый критический момент, но Клюгенау, отдав приказ продолжать марш, спешился и, обращаясь к старейшинам, спокойно уселся на один из камней. Старейшины подошли к нему; их сопровождали другие жители деревни. Русский генерал оказался в окружении все растущей толпы вооруженных людей. Спокойно дымя своей трубкой, он напомнил жителям Гимр, что именно он спас их от голода в 1832 году, когда после смерти Кази-Муллы весь их урожай был уничтожен людьми из Унцукуля, которые теперь толкают их на преступление, за которое им позже придется жестоко поплатиться. Его интонация и спокойствие сделали свое дело, и старейшины заверили его, что они сами не будут нападать на русских и другим не позволят этого делать. Затем, увидев, что его собственные люди добрались до относительно безопасного места и что люди из Унцукуля находятся теперь на расстоянии ружейного выстрела, Клюгенау велел подвести свою лошадь и, сев в седло, еще несколько минут тепло беседовал с местными жителями. Когда подбежали люди из Унцукуля, было уже поздно, генерал был в безопасности. Житель Гимр, выстрелив в камень, на котором еще несколько минут назад сидел русский генерал, воскликнул: «Ведь он был в наших руках, а мы дали ему уйти!» Жители Унцукуля были в ярости и ринулись в погоню, но ничего не смогли сделать, и 3 марта русские спокойно добрались до Караная. Там Клюгенау увидел раненого Евдокимова и от него узнал о несчастье, постигшем авангард.

Оказалось, что у моста Ивелич принял на себя командование по праву старшего и, узнав от лейтенанта Писарева, командовавшего отрядом на той стороне, где находился аул Гимры, что враг теснит его, отдал приказ сейчас же отступить, что противоречило просьбам Авраменко и приказам Клюгенау. Результат был очевиден всем, кроме самого Ивелича. Неприятель сразу же захватил мост, восстановил его и переправился на правый берег. Пользуясь своей обычной мобильностью, он атаковал русских с флангов и с тыла. Произошла жестокая стычка, в которой были убиты Ивелич, Авраменко и Писарев. Никто бы не мог теперь спастись и сообщить о произошедшем, если бы Ивелич несколькими часами раньше не отправил капитана Костырко с 45 солдатами прикрывать брод на случай возможного отхода. Это был единственный случай, где несчастный генерал-майор проявил хоть какой-то военный опыт, и это спасло остатки отряда от уничтожения. Костырко уже разбил маленькую группу горцев, пытавшихся перейти брод, когда услышал приближающиеся выстрелы. Скоро к нему стали по одному и по двое стекаться немногие спасшиеся, и он узнал, что произошло. Поскольку все старшие офицеры были убиты, он взял командование на себя и с помощью Евдокимова отбил атаку неприятеля. Когда же Евдокимов был ранен пулей в лицо, за что впоследствии получил прозвище «трехглазый», он отправил его с другими ранеными в Каранай, а сам после очередного боя отступил кружным путем, не встретившись, таким образом, с отрядом, который Клюгенау послал ему на помощь.

Летом того же года (1837) Розен решил послать карательную экспедицию в Ашилту и сначала намеревался назначить Клюгенау командовать этим отрядом, однако отношения между главнокомандующим и подчиненным были весьма напряженными, и вместо Клюгенау был назначен генерал Фезе. С последним Клюгенау был в состоянии войны из-за рапорта, в котором Фезе возложил всю вину за поражение у моста на Клюгенау. Так что вместо того, чтобы служить под началом Фезе, Клюгенау сказался больным и все лето не участвовал в походах.

Эта аварская экспедиция [91]1837 года была результатом интриги, разыгранной Ахмет-ханом из Мехтули, временным правителем Аварии, поэтому трудно обвинить русских в преднамеренном вероломстве.

Ахмет-хан, опасавшийся растущего влияния Шамиля, тайно обратился к Фезе с просьбой взять на себя инициативу и предложить охранять Хунзах русскими войсками. Фезе, не подозревая ничего плохого, распространил официальное заявление, в котором предлагал дружескую помощь, и одновременно написал Ахмет-хану, отметив, что в случае, если жители согласятся на его предложение, он немедленно выступит на Хунзах с колонной русских войск. Сход был собран в 5 верстах от столицы на реке Тобот; Ахмет зачитал обращение Фезе и его письмо, а затем вернулся в свой «дворец», заявив, что он не желает видеть здесь русских, поскольку авары достаточно сильны, чтобы защитить себя, но вопрос столь важен, что решить его могут только все жители. Без сомнения, он все подготовил заранее; в любом случае сход под влиянием высокопарных речей старейшины Ахалчи Хусейн-Юсуф-оглы постановил принять помощь русских. «Авары, – воскликнул Хусейн, – чем позволить этим собакам мюридам прийти и уничтожить нас, не лучше ли позвать русских? Они не займут наши дома и не станут отнимать последнюю корку хлеба. Они храбры и благородны и до сих пор никогда не стыдились иметь дело с такими бедняками, как мы. Почему мы должны избегать их? Ради чего? Не лучше ли будет жить в тесном союзе с ними? Мы будем жить в мире, будем богатыми и тогда посмотрим, кто осмелится оскорбить нас!»

Узнав 25 января, что случилось, и получив от Ахмет-хана письмо с просьбой о военной помощи, главнокомандующий решил воспользоваться удобным случаем и закрепиться в Аварии. У планируемой операции была двоякая цель. Во-первых, необходимо было положить конец влиянию Шамиля, а во-вторых, закрепиться в Аварии. Первое было необходимо для поддержания мира среди полунезависимых и уже покоренных племен, поскольку Шамиль, как и Кази-Мулла, не замедлил бы вторгнуться в этот регион и даже на территорию шамхала. Лучшим средством для достижения этого барон Розен счел уничтожение Ашилты, штаб-квартиры мюридов, либо броском через мост ниже Гимр, либо открытой атакой через Гергебиль. Аварская экспедиция должна была быть проведена в любом случае. Подойдя к Хунзаху, Клюгенау предложил объяснить людям, что столица была занята по их собственной просьбе, поскольку русское правительство, невзирая на все расходы и трудности, всегда готово защищать своих верных подданных, и что «войска останутся в Хунзахе только на то время, пока в стране не воцарится мир и не укрепится власть Ахмет-хана».

Глава 19

1837

Аварская экспедиция Фезе 1837 года. – Беседа Клюгенау с Шамилем. – Поездка Николая I на Кавказ. – Увольнение Розена. – Миссия Альбрандта

Экспедиционный корпус (4899 штыков, 18 пушек, 4 мортиры, 343 казака) вышел из Тимир-Хан-Шуры в начале мая и, пройдя через Дженгутай и Кака-Шуру, добрался до реки Урмы. За 5 дней он прошел 40 верст. Затем войско двинулось через Лаваши по узкому темному проходу Ходжал-Махи с его отвесными скалами высотой 425 метров. Там колонна остановилась на ночь, но, к счастью, врага поблизости не было. Далее колонна двинулась через Кази-Кумух-Койсу, в 4 верстах от Ходжал-Махи, и через горную гряду между этой рекой и Кара-Койсу. С великим трудом двигаясь по дороге, которую тут же большей частью и надо было прокладывать, колонна подошла к Авар-Койсу у Карадага через 11 дней и, перейдя реку, вошла в Аварское ханство. Три дня спустя, 2 мая, войска дошли до Хунзаха, не встретив никакого серьезного сопротивления, однако насколько труден был путь, можно себе представить хотя бы по тому, что за 20 дней были преодолены 100 миль. Старый дворец ханов, неприступный с двух сторон, так как стоял на краю обрыва, скоро был превращен в укрепленную цитадель, соединенную с резервуаром, защищенным проходом длиной 120 метров и башней, достаточно прочной, чтобы разместить на третьем этаже пушку. Фезе составил для защиты укрепления 4 роты с 6 пушками и отправился 5 июня в Унцукуль и Ашилту, взяв с собой лишь двухнедельный запас продовольствия.

вернуться

91

Армия на Кавказе официально насчитывала 88 536 человек, однако на 1 января 1837 года ее численность на деле была меньше, 26 668 человек.

55
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru