Пользовательский поиск

Книга Завоевание Кавказа русскими. 1720-1860. Содержание - Глава 13 1829

Кол-во голосов: 0

7 августа с севера подошло долгожданное подкрепление, однако даже тогда численность русского войска составляла всего 10 000 человек. 8 августа был созван военный совет, который должен был решить, оставаться ли и воевать или отступить через Боржомское ущелье. Пущин, будучи младшим по званию среди присутствовавших, первым высказал свое мнение: ночью атаковать турецкий лагерь. Это предложение было единодушно всеми поддержано. Битва продолжалась с зари до самого вечера и завершилась полным разгромом турецкой армии. Раненый Киос вошел в Ахалцих с 5000 пехотинцев, остальные в беспорядке бежали в Ардаган. Однако в ходе сражения были моменты, когда казалось, что оно закончится в пользу врага. Были отбиты три атаки турок, однако русские также не добились существенного прогресса. И опять именно Пущин сыграл в сражении ключевую роль. Рискованная вылазка показала, что ключом к операции был захват стратегически важной высоты. Когда это было сделано, турки отступили. Потери русских составили: 1 генерал, 30 других офицеров и 500 рядовых. Теперь Ахалцих был предоставлен сам себе. Осада началась.

Глава 13

1829

Осада Ахалциха. – Его взятие. – Капитуляция Поти. – Гурия занята русскими войсками. – Планы Паскевича на второй год кампании. – Убийство Грибоедова. – Попытка турок вернуть Ахалцих

Ахалцих имел три линии обороны – город, крепостные стены и цитадель, находившуюся внутри их. Как позже и оказалось, судьба Ахалциха целиком и полностью зависела от города, достаточно сильного благодаря расположению на крутых и скалистых горах. Местность, где он был расположен, была изрезана глубокими ущельями и укреплена бастионами, соединенными стенами высотой 16 футов с рвами по обеим сторонам. Как во многих азиатских поселениях, улицы этого города были узки, круты и извилисты, что было удобно для его защитников и крайне опасно для нападающих. Население города составляло 25 000 человек, из которых лишь армяне и евреи (а их было меньшинство) были готовы поддержать русских. Что касается мусульманской части населения, то это были воинственные люди, полные решимости защищать свои дома до последней капли крови. Для этого у них был гарнизон и крепостные стены. Последние, правда, были не особенно мощными, поскольку высоты, окружавшие крепость, контролировали всю ее территорию. Однако изрезанность местности обеспечивала хорошее укрытие для людей, решивших идти до конца, что нашло отражение в поговорке: «Легче снять луну с неба, чем полумесяц с мечети Ахалциха». Сам Паскевич позднее подтвердил, что в его распоряжении было только 12 792 человека, из них 3287 человек должны были охранять лагеря, 2959 – обслуживать осадные батареи. Это значит, что наступление на город вели только 6245 офицеров и рядовых, из которых пехотинцы составляли 4016 человек. Однако нападавшие были воодушевлены уже одержанными победами – взятием Карса и Ахалкалаки и разгромом втрое превосходившей их численностью турецкой армии. К тому же в бой их вел Муравьев и другие герои под пристальным взором самого Паскевича.

Работа по установлению осады велась быстро. Батареи в основном располагались на северных высотах, где ранее стояла лагерем турецкая армия. Наконец, осаждающие задействовали все ресурсы, чтобы использовать их для более эффективного обстрела несчастного города. Однако враг и не думал сдаваться; время поджимало осаждающих; появились сообщения, что Киос-паша вновь начал движение к Ахалциху. 14 августа Паскевич решил на следующий день начать штурм.

Для начала штурма было выбрано послеобеденное время – 4 часа, поскольку Каре и Ахалкалаки были атакованы на заре, и русский главнокомандующий знал, что защитники Ахалциха яростнее всего сражаются на заре и гораздо хуже – в другое время суток. К тому же они привыкли, что у русских смена караула происходит именно в 16 часов, а потому не поднимут тревоги, заметив передвижение в русском лагере в это время. Расчет был верен, и смелое решение штурмовать столь укрепленную крепость малым числом солдат в самый разгар жаркого летнего дня полностью оправдало себя. Турки были застигнуты врасплох, и Ширванский полк, которому выпала честь начать атаку, прорвался сквозь брешь в крепостной стене и скоро оказался в самом городе. Здесь ключевой позицией была христианская церковь. Вокруг этой святыни накануне Благовещения, специально выбранного для кровавой битвы, и вели бой сторонники Девы Марии и приверженцы Аллаха. Мало-помалу русские стали теснить защитников; они подтянули и установили пушки; уже смеркалось, когда церковь наконец была взята. Затем, когда спустившаяся темнота начала мешать атаке, загорелись некоторые из соседних домов, и бой продолжался при свете быстро распространявшегося пламени. Жители, и молодые и старые, яростно защищали свои дома; женщины бросались в горящие руины, чтобы только не попасть в руки неверных. В одной мечети заживо сгорели 400 человек. Русские солдаты были разозлены этим слепым упорством и не проявляли милости к побежденным, а прежде всего к русским, которых было немало среди оборонявшихся. Тем не менее, как утверждает Паскевич, женщин русские солдаты не трогали. Город был полностью взят лишь на заре 16 августа: руины все еще дымились, но сопротивление было подавлено. Следует отметить, что, по данным наших источников, победоносные войска проявили свою «природную» доброту, помогая женщинам и детям укрыться в безопасных местах. Очень часто историк должен выполнять неприятную обязанность, рассказывая об их жестокостях и преступлениях; однако как же приятно приводить примеры совсем иного рода. Суть заключается в том, что природа русских людей крайне противоречива. В обычное время они спокойны и добродушны; но в то же время в минуты крайнего ожесточения могут быть безжалостны, как ни один другой народ.

Когда весь город оказался в руках русских, что позволило им установить свои артиллерийские орудия на крайних точках крепостных стен, крепость стала неприступной. 17 августа Киос сдался при условии, что ему и 400 его воинам будет позволено уйти с оружием и вещами. Так пал Ахалцих, который видел поражение Гудовича, позор Тормасова и более 300 лет не уступал завоевателям.

Потери русских составили 62 офицера и более 600 рядовых; защитники крепости потеряли 6000 человек убитыми и ранеными, 100 из которых были женщины. Императорская библиотека Санкт-Петербурга вновь пополнилась бесценными рукописями. Потери турок составили не менее 5000 человек: «Из 400 орудий осталось только 50; из 100 янычаров только их командир; горожане потеряли 3000 человек».

Взятие Ахалциха вызвало восторг со всех сторон. Монтейт пишет: «Падение этого доселе непобедимого города, отмеченное беспримерным мужеством его жителей и одновременно – их жестокостью и склонностью к работорговле, стало знаменательным событием. Великолепна была осада города и его штурм. Они не имеют аналогов в истории. Смелость и талант князя Паскевича проявились в этой ситуации особенно ярко и заслуживают того, чтобы попасть в учебники военного искусства».

Далее необходимо было взять Ардаган и Атахур. Последний представлял собой замок, контролирующий течение реки Куры через Боржомское ущелье. Эта крепость сдалась на следующий день после Ахалциха, а Ардаган пал 22 августа. Обе крепости были сданы без боя. 27 августа в Баязет вошел князь и поэт Чавчавадзе [69], который к середине сентября занял всю одноименную область, не оказавшую особого сопротивления. Как пишет императору Паскевич: «Знамена Вашего Величества развеваются над водами Евфрата». Русские фактически находились в 60 милях от Эрзерума, однако по разным причинам было невозможно продолжать кампанию, и армия ушла на зимние квартиры. Тем временем далеко на западе был достигнут еще один значительный успех – правда, потери были большими, но в основном из-за болезней. 15 июня после трехнедельной блокады капитулировал Поти. Сражение было небольшим, однако лихорадка, которой печально знамениты эти места, унесла 1800 человек, в основном после возвращения в Кутаиси.

вернуться

69

22 октября 1828 года Грибоедов писал Паскевичу из Тебриза: «Мой тесть (Чавчавадзе) в Баязете нашел несколько восточных рукописей. Пожалуйста, не отсылайте их в Императорскую библиотеку, где нет никого, кто способен сделать нечто большее, чем просто прочитать и переписать их (если вообще могут!). Можно отправить их в Академию наук, где профессора Кристиан Мартин (фон) Фрюн и Сенковский наилучшим образом используют эти драгоценные материалы во славу науки».

39
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru