Пользовательский поиск

Книга Узники Тауэра. Содержание - Генрих Строитель

Кол-во голосов: 0

Сделавшись епископом Рочестера, он украсил этот город собором и, быть может, составил план замка, ибо великая твердыня на Медуэй чрезвычайно походит на великую твердыню Темзы. В Лондоне Гундульф в 1078 году положил начало Тауэру, соорудив Белую башню, первоначальную церковь Святого Петра и старинную башню, впоследствии известную под названием Зальной и в XIX веке ставшую сокровищницей.

Строительство требовало больших расходов, что вызывало ропот в народе. Епископ Дургамский Ральф, ведавший сбором денег на строительство, был ненавидим горожанами. Их издевки над ним имели привкус горечи – его называли Фламбард (что значит «головня») и представляли всепожирающим львом. Тем не менее, дело продвигалось вперед, и Гундульф, умерший восьмидесяти лет от роду, мог видеть свою твердыню оконченной от фундамента до зубцов.

Белая башня была для своего времени гигантским сооружением. Этот каменный цилиндр четырех-пяти метров в диаметре уходил ввысь более чем на тридцать метров. Башня состояла из четырех ярусов: подземелья, нижнего этажа, банкетного этажа и парадного этажа. Каждый этаж делился на три комнаты: западную, идущую с севера на юг во всю длину башни; восточную, протянувшуюся параллельно первой; и поперечную, занимавшую южный угол здания. Комнаты были отделены друг от друга стенами трехметровой толщины. В башенных стенах скрывались тесные клети. Кроме того, отдельные помещения имелись в маленьких башенках, размещавшихся на углах главной башни.

Подземелья представляли собой нечто вроде каменного мешка. Несколько отверстий в стенах служили отдушинами и окнами одновременно. В старину эти помещения использовали как темницы для пиратов, мятежников и преследуемых евреев. Так называемая поперечная комната была темнее и сырее остальных – какая-то пещера под пещерой. Из северо-восточного отделения дверь выходила в тайное углубление в стене, куда не проникал ни воздух, ни свет. Страшнее этого каземата – готовой могилы для еще живого человека – трудно себе представить.

Нижний этаж состоял из двух больших комнат и галерей под сводами. Здесь помещалась стража – алебардщики и пикинеры. В галереях иногда содержали узников. Ниши в стенах, скорее всего, выполняли роль тайников для королевской сокровищницы.

Банкетный зал был уже частью королевского дворца. В этой длинной комнате имелся единственный на всю башню камин. Поперечная комната со временем была обращена в часовню Святого Иоанна Богослова, которая занимала два этажа. Большая часть царственных и знатных узников Тауэра содержались именно в этих покоях.

Парадный этаж состоял из большого зала Совета, малого зала, где заседали судьи, и хоров часовни Святого Иоанна, откуда был прямой ход в королевские покои.

Плоская крыша Белой башни с дубовыми балками и стропилами была необыкновенной твердости – в более поздние времена она выдерживала даже артиллерийский огонь.

Но, быть может, самая удивительная особенность этой твердыни Гундульфа состояла в недостатке дверей и лестниц. Видимо, при нем во всей Белой башне была всего одна дверь – да и то такая узкая, что в нее едва проходил человек. Подземелья вообще не имели выхода во внешний мир, а с внутренними помещениями сообщались посредством единственной лестницы – Колодезной. Два верхних этажа имели добавочные лестницы, но для защиты двух нижних было вполне достаточно трех-четырех солдат, занявших Колодезную лестницу.

И все же Белая башня оказалась не вполне надежной темницей для смелых и изобретательных узников.

Первый узник – первый беглец

Вильгельм Завоеватель был последним и самым страшным отпрыском викингов. В его гигантской фигуре, огромной силе, диком выражении лица, отчаянной храбрости, ярости его гнева, беспощадности мщения воплотился дух его предков, суровых воинов и кровожадных разбойников.

«Ни один король на земле, – признавали даже его враги, – не может сравниться с Вильгельмом». Он никогда не считал своих врагов. Никто не мог натянуть его лука, его палица пробила ему дорогу до королевского знамени через толпу англосаксов в битве при Гастингсе. Его величие проявлялось именно в те минуты, когда другой бы пришел в отчаяние. Но если сердце его ожесточалось, он не ведал жалости. При осаде Алансона он отсекал руки и ноги пленникам и забрасывал их за городские стены – в отместку за насмешки, которые позволили себе осажденные. В Гэмпшире он выгнал тысячи людей из домов, чтобы устроить место для охоты. Разграбление им Нортумберленда надолго сделало Северную Англию пустыней.

Мрачный вид, гордость, молчаливость и дикие вспышки гнева делали Вильгельма одиноким даже среди его двора. «Суров он был, – пишет английский хронист, – и большой страх имели к нему люди». Сам гнев его был молчаливым; в такие минуты «ни с кем не говорил он, и никто не смел говорить с ним». Только на охоте, в лесном уединении его характер смягчался: «Он любил диких оленей, точно был их отцом».

Вместе с тем у него порой обнаруживались своеобразные наклонности к гуманности: он не любил лить кровь по приговору суда и уничтожил смертную казнь. Он также положил конец работорговле. Он был верным мужем и любящим отцом. Суровый для баронов, «он был кроток с людьми, любящими Бога».

У Вильгельма было четыре сына: Ричард, Роберт Короткие Штаны (он был коротконогий), Вильгельм Рыжий и Генрих Ученый. Старший из них, Ричард, погиб на охоте. Роберт в один прекрасный день взбунтовался против власти отца. Часть нормандских баронов поддержала его. В решающей битве с войсками Вильгельма Роберт сшиб на землю всадника, чье лицо было закрыто забралом, и уже хотел было прикончить его, как вдруг узнал голос отца. Состоялось примирение. Роберт уехал в чужие края и не возвращался в Англию до самой смерти Вильгельма.

Вильгельм получил смертельную рану, воюя против французского короля, своего сюзерена, и умер в 1087 году в Руане. Перед смертью он завещал Нормандию коротконогому Роберту, а Англию – Вильгельму Рыжему; Генриху Ученому достались только деньги. Братья бросили умиравшего отца и поспешили вступить во владение наследством.

Смерть Вильгельма была столь же одинокой, как и его жизнь. Когда он испустил дух, бароны и священники разбежались, словно гонимые фуриями. Обнаженное тело Завоевателя несколько часов одиноко лежало на полу кельи монастыря Святой Жервезы, пока слуги не набрались духу предать его земле.

Между Робертом и Вильгельмом немедленно вспыхнула междоусобица, но Рыжий отстоял свои права на Англию. Его правление было отмечено поборами и притеснениями. Епископ Дургамский Ральф Фламбард, один из строителей Тауэра, стал ближайшим советником Рыжего и по приказу короля налагал повинности на баронов.

В своем стремлении к единовластию Рыжий поссорился с церковью. Лордом-примасом Англии в то время был Ансельм Кентерберийский – ученый монах, визионер, видевший сны о Господе. Этот необыкновенный человек буквально лучился кротостью и любовью; даже Вильгельм Завоеватель становился в беседе с ним более мягким. Будучи прирожденным философом, Ансельм стремился вывести идею Бога из самой сущности человеческого разума. Страсть к абстрактному мышлению была столь велика в нем, что он часто не мог заснуть, обуреваемый обилием мыслей и силлогизмов, теснившихся в голове. Вместе с тем Ансельм был твердым и даже несгибаемым человеком. Он выступил против подчинения церкви королевской власти, за что был изгнан из Англии. Епископ Ральф одобрил и поддержал действия короля.

Но в 1100 году Вильгельм Рыжий погиб на охоте – чья-то стрела не то по случайности, не то по злому умыслу пронзила его грудь. Роберт Короткие Штаны в это время находился в первом крестовом походе, поэтому Генрих Ученый без всяких помех возложил на свою голову английскую корону.

В глазах нормандских баронов и англичан Ральф Фламбард олицетворял ненавистный деспотизм Вильгельма Рыжего. После смерти последнего жители Лондона арестовали епископа, а Генрих Ученый заточил непопулярного прелата в Тауэр, где тот мог вполне оценить справедливость поговорки о том, что не следует рыть другому яму.

2
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru