Пользовательский поиск

Книга Царский Рим в междуречье Оки и Волги. Содержание - 5.1. ВЕТХИЙ ЗАВЕТ О ГЕДЕОНЕ И БИТВЕ ИЗРАИЛЬТЯН С МАДИАМЯНАМИ

Кол-во голосов: 0

2. «ВИДЕНИЕ КРЕСТА» КОНСТАНТИНУ ВЕЛИКОМУ ПЕРЕД БИТВОЙ И НЕБЕСНОЕ ЗНАМЕНИЕ ДМИТРИЮ ДОНСКОМУ ПЕРЕД КУЛИКОВСКИМ СРАЖЕНИЕМ

В книге «Крещение Руси» мы подробно обсуждали небесное видение, данное Константину Великому перед битвой с Максенцием. «Знамение Креста» явилось Константину ночью, во сне. А потом знамение появилось уже во время битвы, и его видели воины Константина и Максенция. Считается, что «Знак Креста» был символом победившего христианства, давшим победу Константину Великому. Мы показали, что римский император Константин Великий является отражением царя-хана Дмитрия Донского, а его противник Максенций, он же Лициний, — отражением хана Мамая.

Для анализа римских летописей полезно напомнить, что небесное знамение Константина Великого = Дмитрия Донского описано и в русских летописях. Ночное знамение в небе увидел воин Дмитрия Донского Фома Кацибей (Кацей) в ночь перед битвой. Он стоял в дозоре на реке Чуре, что на Михайлове. Знамение предсказало победу Дмитрию Донскому. В небе явились двое сверкающих юношей с мечами в руках, обрушившихся на врагов и победивших их. Утром Фома сообщил об этом Дмитрию. Князь попросил его пока никому об этом не говорить.

Приведем соответствующий фрагмент, например, из русского «Сказания о брани благовернаго князя Димитриа Ивановича с нечестивым царем Мамаемъ еллинским».

«В ту же нощь некто разбойникъ был именем Фома от великого князя на реци на Чюру на Михаилови мужества его ради, на крепкой стражи стоя от поганых. Сего уверяя БОГЪ ОТКРЫ ЕМУ ВЪ НОЩИ ВЕДИНИЕ ВЕЛИКО, яко на высота облака види изрядно, аки некыи полкъ от востока, велик зело, от полуденныа страны ПРИИДОША ДВА УНОШИ СВЕТЛИ, ИМУЩЕ В РУКАХ МЕЧА ОСТРЫ и ркуще полковником: „Кто вам повели отчьну нашу требити, еже нам дарова богъ“. И начала сещи, ни един от них не избысть. Оттоле же человекъ тьи уверенъ бысть и целомудръ. И на утрии же поведа великому князю единому. Князь же великий рече: не поведай никому же вединиа, отче. Сам же въздевъ руци на небо, нача с плачем глаголати…» [83], с. 172–173.

Далее Дмитрий Донской возносит молитву Христу о помощи в битве..

Интересно, что буквально через несколько абзацев «Сказание…» фактически связывает ночное видение, данное русскому князю Дмитрию Донскому, с небесным знамением, данным римскому императору Константину Великому перед битвой с Максенцием. Говорится следующее: «Князь великыи на мести своем, вложи руку свою в надра своя, вынемъ живоносныи крестъ, на нем бе въображены страсти Христовы, в нем же бе живоносное древо, въсплакався горко и рече: „Тебе уже конечному надеюся живоносному кресту, ИЖЕ СИМЪ ОБРАЗОМЪ ЯВИСЯ ПРАВОСЛАВНОМУ ЦАРЮ КОСТЯНТИНУ, ЕГДА ЕМУ НА БРАНИ СУЩУ С НЕЧЕСТИВЫМИ И ЧЮДНЫМ ИМЕНЕМ ТВОИМЪ, ОБРАЗОМ СИМ ПОБЕДИ ИХ… И се ему глаголющу, в то же время принесоша ему книги от преподобнаго игумена Сергия“» [83], с. 174–175.

Тем самым старинные русские авторы, рассказывавшие о Куликовском сражении, фактически сопоставляли ночное небесное знамение, данное Дмитрию Донскому, с небесным христианским «Знаком Креста», явившимся императору Константину Великому. Сюжет о небесном знамении Дмитрию Донскому перед битвой был очень популярен — его неоднократно упоминали в русских первоисточниках [83].

В книге «Крещение Руси» мы показали, что «Лабарум Константина», то есть небесное видение, символизировало огнестрельное оружие, пушки, врученные их изобретателем — Сергием Радонежским — царю-хану Дмитрию Донскому = Константину Великому. Мы также отмечали, что какое-то время НОВОЕ ОРУЖИЕ ДЕРЖАЛОСЬ В СЕКРЕТЕ, чтобы можно было неожиданно воспользоваться им на поле боя. По-видимому, отражением именно этой секретности и являются слова Дмитрия Донского, обращенные к его воину Фоме Кацибею: «Не говори никому, отче, о видении». Все ясно. От посвященных требовали, чтобы они до начала битвы всячески скрывали наличие в войске Дмитрия Донского нового смертоносного оружия.

Обратим внимание на то место, где Константину Великому = Дмитрию Донскому явилось чудесное знамение, возвестившее ему победу. Русские летописи называют реку Чуру на Михайлове. В книге «Новая хронология Руси», гл. 6, мы подробно обсуждали местоположение этой реки. Оказалось, что это — известная река Чура на территории Москвы. До сих пор вокруг нее сохранилось скопление Михайловских проездов. Как мы уже говорили, река Чура протекает рядом с Даниловским монастырем, недалеко от Ленинского проспекта, по Мусульманскому кладбищу, которое ранее называлось Татарским [24]. Название Чура — старое, оно присутствует и на старых планах Москвы. Недалеко находятся Нижние Котлы, через которые проходило войско Дмитрия Донского, сближаясь с Мамаем, см. «Новая хронология Руси», гл. 6. Таким образом, московская река Чура находится там, где, согласно нашей реконструкции, проходили апостольско-христианские войска перед Куликовской битвой.

Отсюда следует интересный вывод. ЗНАМЕНИТОЕ НЕБЕСНОЕ ЗНАМЕНИЕ РИМСКОМУ ИМПЕРАТОРУ КОНСТАНТИНУ ВЕЛИКОМУ (ДМИТРИЮ ДОНСКОМУ) ЯВИЛОСЬ НА ТЕРРИТОРИИ МОСКВЫ, БУДУЩЕЙ СТОЛИЦЫ «МОНГОЛЬСКОЙ» = РИМСКОЙ ИМПЕРИИ. А именно, когда его войско и дозоры стояли на реке Чура, в районе современного Ленинского проспекта.

3. РАССКАЗ ЛИВИЯ О БИТВЕ РИМЛЯНИНА ТИТА МАНЛИЯ ТОРКВАТА С МОГУЧИМ ГАЛЛОМ. ГАЛЛ СРАЖЕН В ПОЕДИНКЕ

Речь пойдет о римских событиях якобы 361 года до н. э. А именно, о войне с галлами. Процитируем свидетельство Тита Ливия ПОЛНОСТЬЮ.

«В этом году (якобы в 361 году до н. э. — Авт.) ГАЛЛЫ расположились лагерем у третьего камня по СОЛЯНОЙ дороге за Аниенским мостом. ВВИДУ ГАЛЛЬСКОГО НАШЕСТВИЯ ДИКТАТОР (римлянин Тит Квинкций Пенн — Авт.) объявил суды закрытыми, привёл всех юношей к присяге и, ВЫЙДЯ С ОГРОМНЫМ ВОЙСКОМ ИЗ ГОРОДА — СТАЛ ЛАГЕРЕМ НА БЛИЖНЕМ БЕРЕГУ АНИЕНА. МЕЖДУ ПРОТИВНИКАМИ БЫЛ МОСТ, которого ни те ни другие не разрушали, чтобы в том не увидели трусости. За мост часто вспыхивали стычки, но при неясном соотношении сил никак было не решить, кто им владеет. ТОГДА НА ПУСТОЙ МОСТ ВЫХОДИТ БОГАТЫРСКОГО РОСТА ГАЛЛ И ЧТО ЕСТЬ МОЧИ КРИЧИТ: „КТО НЫНЧЕ В РИМЕ СЛЫВЕТ САМЫМ ХРАБРЫМ, ПУСТЬ ВЫХОДИТ НА БОЙ И ПУСТЬ ИСХОД ПОЕДИНКА ПОКАЖЕТ, КАКОЕ ПЛЕМЯ СИЛЬНЕЙ НА ВОЙНЕ!“

Долго меж знатнейшими из римских юношей царило молчание — и отказаться от поединка было стыдно, и на верную гибель идти не хотелось. Тогда Тит Манлий, сын Луция, ТОТ САМЫЙ, ЧТО ЗАЩИТИЛ ОТЦА ОТ ПРЕСЛЕДОВАНИЙ ТРИБУНА, ВЫШЕЛ ИЗ СТРОЯ И НАПРАВИЛСЯ К ДИКТАТОРУ: „БЕЗ ТВОЕГО ПРИКАЗА, ИМПЕРАТОР, — СКАЗАЛ ОН, — НИКОГДА НЕ ВЫШЕЛ БЫ Я БИТЬСЯ ВНЕ СТРОЯ, даже если б рассчитывал на верную победу; НО С ТВОЕГО ПОЗВОЛЕНИЯ Я ПОКАЖУ ТОМУ ЧУДИЩУ, ЧТО ТАК НАГЛО КРИВЛЯЕТСЯ ВПЕРЕДИ ВРАЖЕСКИХ ЗНАМЕН, что недаром я происхожу от тех, кто сбросил галлов с Тарпейской скалы!“ На это диктатор отвечал: „Хвала доблести твоей, Тит Манлий, преданности твоей отцу и отечеству! СТУПАЙ И С ПОМОЩЬЮ БОГОВ ДОКАЖИ НЕПОБЕДИМОСТЬ РИМСКОГО НАРОДА“.

Потом сверстники вооружают ЮНОШУ: берет он большой пехотный щит, препоясывается испанским мечом, годным для ближнего боя; и в таком вооруженье и снаряженье выводят его ПРОТИВ ГАЛЛА, ГЛУПО УХМЫЛЯВШЕГОСЯ и даже (древние и это не преминули упомянуть) КАЗАВШЕГО В НАСМЕШКУ СВОЙ ЯЗЫК. Провожатые возвратились в строй, И ПОСРЕДИНЕ ОСТАЛИСЬ СТОЯТЬ ДВОЕ, ВООРУЖЕННЫЕ СКОРЕЕ КАК ДЛЯ ЗРЕЛИЩА, ЧЕМ ПО-ВОЕННОМУ: ЗАВЕДОМЫЕ НЕРОВНИ НА ВИД И НА ВЗГЛЯД. ОДИН — ГРОМАДНОГО РОСТА, В ПЕСТРОМ НАРЯДЕ, СВЕРКАЯ ИЗУКРАШЕННЫМИ ДОСПЕХАМИ С ЗОЛОТОЙ НАСЕЧКОЙ; ДРУГОЙ — СРЕДНЕГО ВОИНСКОГО ВОЗРАСТА И ВООРУЖЕННЫЙ СКРОМНО, скорее удобно, чем красиво; ни песенок, ни прыжков, ни пустого бряцания оружьем: затаив в груди свое негодованье и безмолвный гнев, он берёг ярость для решительного мига. Когда бойцы стали друг против друга между рядами противников И СТОЛЬКО НАРОДУ ВЗИРАЛО НА НИХ СО СТРАХОМ И НАДЕЖДОЙ, ГАЛЛ, ВОЗВЫШАЯСЬ КАК ГОРА НАД СОПЕРНИКОМ, выставил против его нападения левую руку со щитом и обрушил свой меч с оглушительным звоном, но безуспешно; тогда римлянин, держа клинок острием вверх, с силою поддел снизу вражий щит своим щитом и, обезопасив так всего себя от удара, протиснулся между телом врага и его щитом; двумя ударами подряд он поразил его в живот и пах и поверг врага, рухнувшего во весь свой ОГРОМНЫЙ РОСТ. После этого, не ругаясь над телом павшего, ОН СНЯЛ С НЕГО ТОЛЬКО ОЖЕРЕЛЬЕ И ОБРЫЗГАННОЕ КРОВЬЮ НАДЕЛ СЕБЕ НА ШЕЮ. Галлы замерли, охваченные ужасом и изумлением, а римляне со всех ног кинулись из строя навстречу своему товарищу и с поздравлениями и восхвалениями ВЕДУТ ЕГО К ДИКТАТОРУ. По войсковому обычаю тотчас стали сочинять нескладные потешные песенки, в которых послышалось прозвище „ТОРКВАТ“; потом оно пошло по устам и сделалось почетным для потомков и даже для всего рода. Диктатор вдобавок наградил Манлия золотым венком и перед всеми воинами воздал ЭТОМУ ПОЕДИНКУ высочайшую хвалу.

И точно, ПОЕДИНОК ИМЕЛ ВАЖНОЕ ЗНАЧЕНИЕ ДЛЯ ИСХОДА ВСЕЙ ВОЙНЫ: С НАСТУПЛЕНИЕМ НОЧИ ВОЙСКО ГАЛЛОВ, В СТРАХЕ БРОСИВ ЛАГЕРЬ, УШЛО в землю тибуртинцев» [58], т. 1, с. 330–331.

110
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru