Пользовательский поиск

Книга Царский Рим в междуречье Оки и Волги. Содержание - 20.2. БОЛЬШОЕ СОБРАНИЕ НАРОДА, РИМСКИХ ВОЙСК ПРИ ИСЧЕЗНОВЕНИИ РОМУЛА И НАРОДНЫЕ ТОЛПЫ, ВООРУЖЕННЫЕ РИМСКИЕ ВОИНЫ, ПРИСУТСТВУЮЩИЕ ПРИ РАСПЯТИИ ХРИСТА

Кол-во голосов: 0

6) Афоний превращается из плохого человека в хорошего, уверовавшего в Христа.

По нашему мнению, здесь в достаточно откровенной форме рассказано о кесаревом сечении, при помощи которого на свет появился Христос. При этом, однако, надо учесть, что христианские авторы не говорят об этом прямым текстом, а прибегают к слегка затуманенному иносказанию. В самом деле, пройдемся еще раз по всем шести узлам сюжета.

Царский Рим в междуречье Оки и Волги - i_370.jpg

Рис. 2.106. «Успение Богоматери». Христос держит на руках маленькую запеленутую фигурку. На переднем плане, перед одром Богоматери, изображен Ангел с мечом, отрубающий Афонию руки. Македонская икона якобы около 1535 г. Взято из (133], илл. 31

Царский Рим в междуречье Оки и Волги - i_371.jpg

Рис. 2.107. Фрагмент старинной македонской иконы «Успение Богоматери». Ангел отрубает мечом руки Афонию. Взято из [133], илл. 31

«Злым» человеком здесь, вероятно, назван врач, хирург, призванный для операции по спасению Младенца во время трудных родов. Как и описано в «Житии», он оказывается рядом с ложем, на котором лежит Дева Мария. То обстоятельство, что христианские авторы характеризуют врача как «злого» человека, может быть отражением того, что он сейчас должен будет причинить боль женщине, сделать разрез на ее теле. То есть «причинить зло», хотя и во благо. Позднейшие летописцы могли донести до нас этот мотив «необходимого зла», причинения боли во имя спасения. Уже забыв суть дела, они сочли врача «нехорошим человеком», желающим коснуться тела Марии с дурными намерениями.

2) Врач (Афоний) протягивает руки к телу Марии, начиная операцию. В его руке появляется острый скальпель, нож, кинжал. «Житие», в общем, говорит то же самое, хотя и вкладывает меч в руку появившегося Ангела, а не в руку Афония.

3) Врач делает ножом разрез на теле женщины и извлекает на свет Младенца. «Житие» аллегорически описывает этот центральный момент как «отсечение части тела». При этом подчеркивается, что «отсеченная часть» остается на ложе Богоматери: отсеченные руки Афония якобы остались лежать на одре. Понятно, почему «Житие» говорит об отсеченных РУКАХ. По — видимому, по той причине, что нож был в РУКАХ хирурга и наносил разрез на теле. Авторы «Жития» слегка спутали или специально затуманили суть дела.

4) Врач начинает зашивать разрез. То есть начинает «исцелять Марию». Христианские летописцы говорят здесь О МОЛЬБАХ ОБ ИСЦЕЛЕНИИ. Ясное дело, что все вокруг молились за здоровье — исцеление Марии и явившегося на свет Младенца. Однако «Житие» переносит мотив исцеления с Богоматери на врача Афония. Якобы исцелить надо не Марию, а Афония.

5) Исцеление происходит. Врач зашивает рану на животе или на боку женщины. На теле, где только что был разрез, появляется красный шов. «Житие» абсолютно четко говорит о «красной черте, как о нити», показывающей место «отсечения». Итак, молитвы подействовали, рана исчезла, срослась.

6) Врач сделал доброе дело, он спас жизнь Марии и жизнь Младенца Христа. Поэтому теперь «Житие» меняет свое отношение к Афонию. Он «превращается» из злого человека в хорошего. Он уверовал в Христа. Ясно, что все присутствовавшие при хирургической операции опасались за её исход и волновались. Успешное завершение сразу же было расценено как свидетельство высокой квалификации врача, и ему возданы заслуженные хвалы.

Таким образом, в основе дошедшего до нашего времени варианта «Жития Богородицы» лежал какой — то старый текст, достаточно точно описывавший подлинные события. Но потом, под влиянием новых веяний, было решено слегка затушевать некоторые события XII века, касающиеся Христа и Богоматери. В частности, отодвинули в сторону историю кесарева сечения. В общем ее сохранили, но под другими именами. При этом отнесли в «античность». Старинный первоисточник «Жития Богоматери» отредактировали и переписали. Все основные узлы сюжета сохранились, однако в слегка аллегорическом и затуманенном виде. Однако, как мы показали, опираясь на новую хронологию, удается восстановить подлинную первооснову «Жития Богородицы», по крайней мере в части, касающейся Успения Богоматери.

Возвращаясь к православным иконам «Успение Богоматери» отметим, что, вероятно, первоосновой этих изображений была вполне понятная теперь реальная сцена. Рядом с постелью Марии стоял врач, сделавший успешную операцию и держащий на руках только что родившегося Младенца Христа. Поэтому маленькую фигурку новорожденного рисовали запеленутой. Но потом, 'когда суть дела слегка затуманили, стали говорить, что тут показано Успение Богоматери, а вовсе не Рождество Христа. Вместо фигуры хирурга стали изображать взрослого Христа. Маленькая запеленутая фигурка в его руках осталась, но ее стали интерпретировать как душу Богоматери.

27. ИНТЕРЕСНАЯ ФРЕСКА, ПОСВЯЩЕННАЯ МАРИИ, РАССКАЗЫВАЮЩАЯ О ЧУДЕСНОМ НАХОЖДЕНИИ И СПАСЕНИИ РЕБЕНКА И ОДНОВРЕМЕННО О ЧУДЕСНОМ СПАСЕНИИ «ПРАВИТЕЛЬНИЦЫ»

Любопытно, что в христианском искусстве сохранились свидетельства того, что кесарево сечение связывалось с Марией, упомянутой в Евангелиях. Либо с Марией Богородицей, либо с Марией Магдалиной. Не исключено, что по прошествии какого — то времени некоторые люди могли путать двух Марий. На рис. 2.108 и 2.109 приведены две средневековые фрески якобы 1365 года из капеллы Ринуччини во Флоренции, Санта — Кроче. Автор фресок — Джованни да Милано. На рис. 2.108 показано пять сцен из истории Марии Богоматери, а на рис. 2.109 — пять сцен из истории Марии Магдалины. На фреске, посвященной Марии Магдалине, наше внимание сразу привлекает правая нижняя фреска, см. рис. 2.110, 2.111. Комментаторы предлагают нам считать, будто тут изображены одновременно ДВА СЮЖЕТА из истории Марии Магдалины: «Чудесное нахождение ребенка» (или «Нахождение потерявшегося ребенка»), а также «Воскрешение жены правителя благодаря молитвам Марии Магдалины» [86], с. 351, 354.

Царский Рим в междуречье Оки и Волги - i_372.jpg

Рис. 2.108. Джованни да Милано. Сцены жития Марии Богородицы. Якобы 1365 г. Фреска в капелле Ринуччини, Флоренция, Санта — Кроче. Взято из [86], с. 356, илл. 210. См. также [48], с. 85

Царский Рим в междуречье Оки и Волги - i_373.jpg

Рис. 2.109. Джованни да Милане. Сцены жития Марии Магдалины. Якобы 1365 г. Фреска в капелле Ринуччини, Флоренция, Санта — Кроче. Взято из 186], с. 357, илл. 211. См. также [48], с. 85

Царский Рим в междуречье Оки и Волги - i_374.jpg

Рис. 2.110. Фрагмент фрески «Сцены жития Марии Магдалины». Вероятно, тут показано Успение Марии. Мужчина, склонившийся над Марией, извлекает из её живота обнаженного Младенца. Взято из [86], с. 357, илл. 211

Царский Рим в междуречье Оки и Волги - i_375.jpg

Рис. 2.111. Фрагмент фрески «Сцены жития Марии Магдалины». Вероятно, тут изображено Успение Марии и рождество Младенца. Врач извлекает Младенца из живота женщины. Взято из [86], с. 357, илл. 211

В Новом Завете о таких сюжетах, связанных с Марией Магдалиной, ничего не говорится. Итак, нам предлагают считать, будто художник соединил на фреске два различных события. Может быть, и так. Но если принять предлагаемое историками толкование данной фрески, то следовало бы ожидать, что на ней должна быть изображена САМА МАРИЯ МАГДАЛИНА, молитвами которой и была воскрешена жена правителя и спасен некий ребенок. Однако все люди, за исключением лежащей на постели женщины, это — мужчины! Первая мужская группа находится справа. Еще трое мужчин изображены в корабле, стоящем на якорях у берега. Совершенно ясно видно, что НИ ОДНОЙ ЖЕНЩИНЫ СРЕДИ ЛЮДЕЙ, ОКРУЖАЮЩИХ ЛЕЖАЩУЮ ПРАВИТЕЛЬНИЦУ, ЗДЕСЬ НЕТ. Но тогда возникает естественная мысль, что Мария Магдалина на фреске все — таки изображена. А именно, как лежащая женщина — правительница. Все становится на свои места.

95
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru