Пользовательский поиск

Книга Средневековая Европа. 400-1500 годы. Содержание - Черная смерть, 1348–1350 годы

Кол-во голосов: 0

Однако более важной причиной широкого распространения готического стиля и его чрезвычайного долголетия (в континентальной Европе до середины XVI в., в Англии до XVIII в.) послужила его очевидная эстетическая и религиозная привлекательность. В различных своих формах, зависевших от региона и эпохи, готический стиль продолжал удовлетворять запросы многих поколений верующих. Лишь этим обстоятельством можно объяснить число и размеры готических соборов и церквей, построенных по всей Европе начиная с XIII в. Действительно, ни система ценностей, ни приоритеты европейского общества не претерпели кардинальных изменений по сравнению с XI–XII вв.: значительная часть прибавочного продукта все так же продолжала уходить на акты благочестия, войны и на строительство соборов и замков.

Заключение

Тринадцатый и начало четырнадцатого века были временем бурного развития. Европейское население стало более многочисленными, чем когда бы то ни было, и продолжало расти. Большинство еще жили в бедности, но в городах и даже во многих деревнях жизнь приобретала, по крайней мере для определенных, пусть малочисленных, слоев более богатые и разнообразные формы. Люди постоянно совершенствовали свое мастерство – в технической, интеллектуальной, военной сферах, и эти приобретенные навыки получили быстрое распространение, что, в свою очередь, выражалось в росте благосостояния на местах. Этот рост, как и разделение труда, на фоне развития путей сообщения, гораздо более интенсивного перемещения людей и идей, приводили к все большей самодостаточности отдельных регионов Европы. Появилось много выдающихся произведений литературы на национальных языках – в Испании и Исландии, Италии и Германии и прежде всего во Франции.

В рамках господствовавшего готического стиля архитектура соборов и замков все больше приобретала местный колорит. Папство достигло наивысшей точки своего могущества как международная институция и одержало победу над Священной Римской империей, выступавший с такими же универсальными притязаниями, но в свою очередь вынуждено было уступить национальным монархиям.

Именно в это время завершается «интернациональная» эпоха Средневековья. Выдающийся философ истории Арнольд Тойнби считал эту эпоху поворотным пунктом, когда историческое развитие европейского общества приняло трагически-превратное направление, итогом которого почти неизбежно должно было стать окончательное крушение европейского общества. Однако, по-видимому, существует гораздо больше оснований в пользу того, что причина отхода от универсализма кроется не в превратном, но, напротив, в чрезвычайно успешном развитии европейского общества. Универсализм зрелого Средневековья, который, как мы видели, основывался на транснациональной коммуникации только малочисленной прослойки образованных и квалифицированных людей, – такой универсализм мог сохраняться в Европе лишь при условии экономического застоя и интеллектуальной стагнации. Но это перечеркнуло бы все динамические возможности общества, возникшего из сплава варварских племен с развитой цивилизацией поздней Римской империи. К заслугам «интернационального сектора» средневекового общества следует отнести экономический и культурный рост, который способствовал регионализации Европы (и тем самым подорвал корни универсализма). В свою очередь регионализация сыграла роль нового динамичного элемента: она расширяла возможности и интенсивность конкуренции, вынуждая таким образом жертвовать традицией в пользу рациональности и изобретательности. Именно эти процессы к концу XV в. обеспечили европейцам техническое, военное и политическое превосходство над коренными народами Америки, Африки и большей части Азии, которые были покорены и частично обращены в рабство. Но и европейцам пришлось заплатить за это: они вынуждены были примириться с крушением (в эпоху Реформации) взлелеянного ими идеала единого христианского мира, а европейские государства неизбежным ходом событий оказались вовлеченными в войны между собой (поскольку каждое из них претендовало на универсальное владычество, подобающее только церкви). Успехи и трагедии человеческой истории не так легко разделить.

Глава 5

Позднее Средневековье: заальпийская Европа, 1340–1500 годы

Черная смерть, 1348–1350 годы

Население

В лето Господне 1349… случился великий мор по всему миру; начался он и от южных, и от северных пределов, а закончился таким разорением, что едва уцелела лишь горстка людей. Города, некогда густо населенные, опустели, и так быстро росла сила мора, что живые не успевали погребать мертвых… Вскоре за моровым смерчем последовал и падеж: скотины, а затем стал погибать и урожай. Земля оставалась невозделанной, поскольку не хватало земледельцев, множество которых погибло от мора. И такое страдание последовало за этими бедствиями, что потом мир уже никак не мог вернуться к своему прежнему состоянию[97].

Такими простыми и безыскусными словами английский хронист, современник событий, описывал последствия самого большого бедствия, пережитого Европой после VI в. Людям Средневековья были хорошо знакомы смертельные болезни – туберкулез, проказа, дизентерия, малярия и многочисленные недуги, которые называли общим именем «лихорадка». Но на сей раз они имели дело с бубонной чумой,[98] которая шла на Запад из Восточной Азии по караванным путям монгольской империи и в 1347 г. достигла Италии: считалось, что ее завезли генуэзские корабли из Причерноморья. Это был последний и самый страшный, хотя и нежданный, итог ужасных монгольских набегов. В течение следующих двух лет чума из Италии распространилась почти по всей Европе. Ее последствия оказались опустошительными. Чума – болезнь грызунов, которую переносят блохи; поэтому условия для распространения заразы были особенно благоприятны в густонаселенных местах, изобиловавших крысами, – иначе говоря, во всех средневековых городах.

Смертность среди заразившихся была невероятно высока; к тому же, как сообщает английский хронист, во многих районах бедствие усугублял временный спад сельскохозяйственного производства.

Общее число умерших от чумы, по различным оценкам, достигало почти четверти населения Европы. Поскольку смертность распределялась неравномерно, в некоторых районах, городах или деревнях она значительно превышала средний уровень. В Гамбурге, например, умерли 6 членов городского совета из 21, 18 торговцев мясом из 40 и 12 булочников из 34.

Эта катастрофа вызвала всеобщее потрясение, и самым сильным чувством был ужас. «Бедствие воспитало в сердцах мужчин и женщин такой ужас, – писал флорентиец Джованни Боккаччо (1313–1375), – что брат покидал брата, дядя – племянника, сестра – брата и нередко жена – мужа… отцы и матери избегали навещать своих детей и ходить за ними, как будто то были не их дети».[99] Оборотной стороной страха стала истерия: многие предавались непрерывному пьянству или разврату; другие, напротив, старались смягчить гнев Божий суровыми самоистязаниями. Братства флагеллантов (мужчин и женщин, истязавших себя тяжелыми плетьми) появились в XIII в.; теперь число флагеллантов быстро росло, а их мрачные процессии придавали обстановке еще более зловещий облик. Естественно, люди были склонны искать «козлов отпущения» – демонов в человеческом обличье, или слуг дьявола, которые намеренно отравляли колодцы. Первыми жертвами таких подозрений, как это бывало почти всегда, оказались евреи; но и любой чужестранец мог внезапно стать объектом смертельной охоты.

Не все, конечно, находились в равном положении. Богатые по крайней мере могли уехать в сельскую местность и там переждать бедствие в относительной безопасности, подобно дамам и кавалерам Боккаччо, которые тешили друг друга занимательными и пикантными историями, рассказанными в «Декамероне».

вернуться

97

Thomas Walsingham. Historia Anglicana. / Trans. H.E. Wedeck / Putnam's Dark and Middle Ages Reader. N.Y. 1965. P. 84–85.

вернуться

98

Ряд современных исследователей считает, что Черная смерть – это легочная чума.

вернуться

99

Джованни Боккаччо. Декамерон. / Пер. А.Н. Веселовского. М., 1994. С. 38.

71
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru