Пользовательский поиск

Книга Средневековая Европа. 400-1500 годы. Содержание - Византия

Кол-во голосов: 0

Исламский мир

Фатимидский халифат

В середине IX в. исламский мир все еще сохранял единство, которое христианский мир утратил на века. Правда, Омейяды в Испании обладали политической независимостью, но и они признавали религиозный авторитет Аббасидских халифов в Багдаде. Сто лет спустя государство Аббасидов распалось. Слабые халифы оказались бессильны перед лицом вторжений тюркских «варваров» с севера. Тюркские племена стали селиться в пределах халифата, и в конце концов их военные вожди основали собственные династии в региональных королевствах. Конкретные ситуации складывались по-разному, но в целом это было типичное для истории средиземноморских и ближневосточных империй явление.

В X в. династия Фатимидов предприняла попытку возродить исламский мир подобно тому, как за 400 лет до этого Юстиниан добивался возрождения мира христианского. В отличие от Омейядов и Аббасидов, Фатимиды, возводившие свой род к Фатиме (дочери пророка), принадлежали к исмаилитской ветви шиитского ислама; свои завоевания они начали не с Аравии, Персии или Месопотамии, а с Северной Африки. Фатимиды привлекли на свою сторону несколько сильных берберских племен и с их помощью покорили Египет, основали новую столицу Каир и создали новый, шиитский, халифат в противовес суннитскому халифату в Багдаде. К середине XI в. они захватили прибрежные районы Аравии и Сирии, однако не смогли достичь Месопотамии. Более того, им не удалось обратить в шиизм суннитское большинство своего населения. Исламское единство так никогда и не было достигнуто.

Впервые со времен римского вторжения при Клеопатре Египет обрел независимость и сохранял ее вплоть до XVI в., когда был захвачен турками-османами. Впервые за много веков европейская торговля с Восточным Средиземноморьем стала расширяться. Константинополь все еще оставался крупнейшим торговым перекрестком между Востоком и Западом, но многие европейцы предпочитали теперь покупать восточные пряности и шелковые ткани в Александрии. В XI в. только из одного города Амальфи (Южная Италия) в Каир одновременно приезжали 200–300 купцов. Возрождение египетской торговли с христианской Европой привело к неожиданным последствиям: оно побудило арабских торговцев возвращаться из Индии через Красное море, а не через Персидский залив, как прежде. В результате центр экономической тяжести исламского мира стал вновь смещаться из Месопотамии в Восточное Средиземноморье.

Некоторое время египетский халифат Фатимидов представлял собой наиболее жизнеспособную часть исламского мира: в целом они проводили политику религиозной терпимости, их военный престиж был высок, а великолепие двора халифов в Каире вошло в легенды. Однако существенная часть военной силы, на которую могли рассчитывать халифы, имела иноземное происхождение – берберы из Африки, нубийцы из Судана, армяне и – в первую очередь и главным образом – турки-сельджуки.

Небольшие группы сельджуков, кочевого народа из Центральной Азии, уже давно проникали в Северную Персию и Армению; Аббасидские халифы Багдада использовали их как солдат и поселенцев. Но в XI в. количество турок, вторгшихся в эти области, непомерно возросло. Используя обычные преимущества кочевников: высокую боеспособность, подвижность и абсолютную безжалостность к оседлому населению, они создали обширную, хотя и аморфную, империю, простиравшуюся от Ташкента и Бухары через Персию и Месопотамию до Сирии и далее на юг до Иерусалима и Мертвого моря. Аббасидский халиф Багдада оставался религиозным главой суннитского ислама, но не имел почти никакой политической власти за пределами Багдада и Месопотамии. К концу XI в. поглощение Фатимидского Египта в результате могучего сельджукско-суннитского контрнаступления представлялось лишь вопросом времени: ведь у сельджукских военачальников и солдат уже был плацдарм в Каире. Но именно в это время в Восточном Средиземноморье возникла новая грозная военно-политическая сила. Крестоносцы, равно враждебные к сельджукам и к египетским Фатимидам, фактически перерезали сельджукам доступ в Египет и тем самым продлили жизнь Фатимидского халифата почти на целое столетие.

Византия

Могущественная Македонская династия в период правления Василия I и Василия II (867-1025) восстановила Византию если не как прежнюю мировую империю, то по крайней мере как самую мощную организованную военную силу к западу от Китая. Подобный успех был бы невозможен, если бы на ту же эпоху не пришелся внутренний раскол исламского мира. Смертельная борьба VII–VIII вв. сменилась локальными кампаниями за отдельные провинции или города в промежутках между долгими периодами напряженного мира – классической модели холодной войны. Тем не менее положение восточной части Римской империи оставалось опасным. Как при любом автократическом режиме, даже таком древнем, освященном традицией и подкрепленном высокоорганизованной администрацией, как в Византии, слишком многое зависело от личных качеств главы государства – самодержца. У Василия II не нашлось преемников равного масштаба, а византийская система выработала свой способ обращения с неумелыми императорами: их либо убивали, либо ослепляли и заточали в монастырь. Сама мера была весьма действенной, но ее результаты, как всегда, оказывались плачевными. Начиналась борьба за трон между императрицей и военачальниками, обе партии стремились купить себе поддержку, а семьи крупнейших анатолийских землевладельцев использовали ситуацию, чтобы отнять у крестьян те остатки независимости, которые пока еще гарантировало центральное правительство. Тем самым основа военной мощи империи начала угрожающе сжиматься.

Раскол Византийской и Латинской церквей

Правящие круги в Константинополе, по-видимому, не представляли себе в полной мере, к каким последствиям могут привести эти социальные изменения. Положение осложнялось еще и тем, что в середине XI в. у империи появился новый и опасный враг – Роберт Гвискар и нормандские королевства в Южной Италии. Попытки отразить нормандские атаки и привели Византию к новому конфликту с папством. На первых порах все выглядело как простое обострение прежних споров о том, чьей юрисдикции подчиняются южно-итальянские епископства – Константинопольского патриарха или папы римского. С победой сторонников церковной реформы в Риме эти споры быстро достигли уровня принципиальной полемики. Она имела и теологический, и экклесиологический характер: иными словами, речь шла об устроении церкви и о верховном авторитете внутри нее. В первоначальных формулах учения о Святой Троице, восходивших к IV в., не было точно определено отношение Святого Духа к двум другим ипостасям – Отцу и Сыну. В VI в. испанские теологи, стремившиеся противопоставить учение о божественности Христа верованиям ариан-вестготов, выдвинули новую формулу, согласно которой Святой Дух «исходит» от Отца и от Сына (принцип filioque латинского Символа Веры). В Константинополе сочли filioque недопустимым дополнением текста Символа Веры.

Этот вопрос не имел особого значения вплоть до XI в., когда Рим начал настаивать на строгом следовании испанской формуле. В эпоху, для которой точная формулировка вероучения казалась необходимым условием личного спасения, каждая буква Символа Веры приобретала особый смысл. Вскоре выявились и другие пункты несогласия: использование пресного или заквашенного хлеба во время литургии, допущение брака или полное запрещение женитьбы священников и т. д. Список расхождений рос безостановочно, стоило только теологам поставить перед собой такую цель. За теологической полемикой по существу стоял вопрос о власти: кому принадлежит право определять истинность учения? Кто в конце концов обладает высшим авторитетом в церкви? В 1054 г. спор приобрел такую остроту, что папа Лев IX послал в Константинополь кардинала Гумберта, дабы найти путь к примирению. Но папа сделал неудачный выбор. Гумберт был властным человеком, ревностным сторонником клюнийской реформы; один из участников избрания пап, он страстно верил, что именно папе принадлежит высшая власть в церкви. В Константинополе кардинал встретился с патриархом Михаилом Кируларием, человеком столь же властным. Их встреча закончилась так, как обычно кончаются встречи подобных людей: ужесточением позиций, несмотря на то, что и император Константин IX Мономах, и патриарх Антиохийский прилагали все усилия к достижению компромисса. Гумберт 16 июля 1054 г. публично возложил буллу об отлучении патриарха Михаила и его приверженцев на главный алтарь храма Св. Софии. Патриарх ответил мерами против папских легатов, которые, как он сказал, пришли «в богоспасаемый град Константинополь как бедствие, ненастье или напасть или, скорее, как дикие вепри, чтобы низвергнуть истину».[67]

вернуться

67

Vasiliev A.A. History of the Byzantine Empire. Madison, 1952. P. 347.

49
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru