Пользовательский поиск

Книга Средневековая Европа. 400-1500 годы. Содержание - Урожайность и уровень смертности

Кол-во голосов: 0

Урожайность и уровень смертности

Жизнеспособные поселения, рассеянные на обширных необработанных пространствах Европейского континента, в течение многих веков были перенаселены. Кроме того, поскольку железные орудия были редкостью, а стимулы к единоличной обработке земли отсутствовали, техника земледелия оставалась удручающе низкой. Скудные сведения, которые мы имеем об урожайности во франкских поместьях, показывают, что при возделывании зерновых лишь изредка собирали урожай сам-два, чаще он был еще меньше. Свободный излишек, каков бы он ни был, откладывали для господ: светских и церковных. Вторжения варваров несколько ослабили тяжелое налоговое бремя, возложенное в Римской империи на сельское население. Германские короли всеми силами стремились сохранить римскую налоговую систему. Однако им, не считая остготов, которые застали в Италии сравнительно работоспособную римскую администрацию, не удалось достичь уровня эффективности имперской налоговой системы. Даже низкие налоги встречали повсеместное недовольство. Мы знаем, например, что сборщик налогов франкского короля был убит в Трире разъяренной толпой в 548 г., а в Центральной Галлии в 579 г. произошло восстание против королевских налогов. Хотя по сравнению с римскими временами государственные налоги на сельское население, безусловно, уменьшились, с течением времени это снижение с лихвой возместил рост оброков и арендной платы местным землевладельцам. Таким образом, нищета и голод оставались для крестьян повседневной реальностью. Изучив венгерские захоронения X–XI вв., историки получили возможность реконструировать некоторые последствия таких условий жизни: каждый пятый скелет принадлежал ребенку до одного года, два из пяти – до 14 лет и по меньшей мере каждый пятый – женщине до 20 лет. Эта статистика, несомненно, верна и для других частей Европы. По крайней мере в те времена, когда не было войн или эпидемий, возраст детства или деторождения оставался самым опасным периодом жизни. Неудивительно, что в большинстве областей Европы в эту эпоху численность населения не росла.

Экономическая структура

Типичная хозяйственная единица аграрного общества – большое поместье. Поместья существовали еще с римских времен, и варвары без труда смогли управлять ими и создавать по их образцу новые хозяйства. Рабы все так же работали на господских землях – той части поместья, которую владелец оставлял за собой и которой управлял либо самостоятельно, либо – чаще – через своих управляющих. Господские земли отделялись, по крайней мере теоретически, и от наделов, которые передавались разного рода арендаторам, и от находившихся в общем пользовании лесов и лугов. Правда, на практике это не всегда соблюдалось. Войны по-прежнему поставляли рабов, и торговали ими и христиане, и мусульмане, и варвары. Но гораздо больше было рабов по рождению, происходивших либо от рабов, либо от смешанных браков. Кроме того, человек мог легко попасть в личную зависимость за преступление либо по собственной воле, если он не имел других средств к существованию.

С течением времени рабство начинает себя изживать. Церковь, никогда открыто не осуждавшая этот институт, приветствовала освобождение рабов. Главной причиной развития такой тенденции, однако, послужила ярко выраженная сезонность сельских работ: землевладельцы находили слишком дорогим и обременительным круглый год кормить и одевать массу рабов. Гораздо экономнее и удобнее оказалось выделить хотя бы части рабов небольшие наделы, достаточные, чтобы прокормить их самих и их семьи, а взамен обязать работать на приусадебной земле. В итоге статус рабов с наделами стал приближаться к статусу полузависимых крестьян.

Инвентарная опись («полиптик») начала IX в., сделанная аббатом Ирминоном Сен-Жерменского монастыря близ Парижа, сообщает нам о рабе и его свободной жене (colona), которые держали половину надела от аббатства, а за это были обязаны выполнять пахотные работы и вывозить навоз на поля, но не платили больше никаких денег. Группа из трех семей смешанного статуса, рабского и полусвободного (lidus), держала надел значительно большей площади. Сверх пахоты, строительства изгородей и удобрения полей они должны были еще платить «военную подать в два барана, восемь цыплят, 30 яиц, 100 досок, столько же кровельных планок, 12 бочарных клепок, шесть обручей и 12 факелов. Каждый платит подушную подать в 4 пенни».[33] По закону, между различными социальными группами существовала резкая правовая граница: рабы не могли ни просить о правосудии, ни выступать свидетелями в суде. На практике эти различия не всегда были значительными ни в юридическом, ни в экономическом отношениях. Многие представители деклассированных групп, например нищие, воры, бродяги, не были рабами.

Если представители низших классов общества имели возможность повысить свой социальный статус, то свободных людей подстерегала опасность попасть в личную зависимость. Свободные крестьяне-единоличники всегда существовали в Римской империи, а расселение варваров даже способствовало росту их числа. В деревнях, принадлежавших большим поместьям, положение этих крестьян было весьма уязвимым; немногим лучше они чувствовали себя и тогда, когда жили просто по соседству. Экономические невзгоды, например череда неурожаев или просто тревожная обстановка, нередко побуждали свободных людей отказываться от свободы и владения собственной землей ради покровительства крупного землевладельца. Капитулярий Карла Великого (Devillis), регулировавший управление королевскими поместьями, предусматривает такое покровительство: «Если наш серв[34] будет искать правосудия вне наших поместий, то его господин должен приложить все усилия, чтобы добиться для него справедливости… Если серв не может добиться правосудия в своей местности, господин не должен допустить, чтобы он пострадал от этого, но… должен сообщить нам обстоятельства дела».[35] В то же время из документов ясно, что в пределах самого поместья правосудие осуществлялось господином и его управляющим: «Каждый управляющий на своих землях должен регулярно проводить судебные слушания, вершить правосудие и следить за тем, чтобы наш народ жил законопослушно».[36] Обращение свободных людей в рабство продолжалось в течение нескольких столетий, но класс свободных крестьян никогда не исчезал окончательно. В Европе, кроме того, существовали обширные регионы, где в силу географических условий рабство оказалось экономически нецелесообразой формой организации общества. Действительно, не было никаких способов заставить рыбаков или горных пастухов выполнять регулярные трудовые повинности.

Экономический этос «примитивного» общества

Большинство мужчин и женщин вынуждены были работать на земле; труд этот был тяжел и неблагодарен. Тем большую привлекательность в сознании людей имели ценности, приобретенные неэкономическим путем: военная добыча, включавшая помимо прочего рабов, выкуп за знатных пленников и дары. Личная щедрость неизменно рассматривалась как признак высокого положения и благородного происхождения. Альфред, король Уэссекса (871–899), прославился как «наилучший даритель колец».[37]

Идеалом эпохи была не мирная торговля, а мирный обмен дарами именно потому, что это было взаимным дарением. На полученный дар полагалось отвечать таким же или еще более ценным даром, так что получатель дара мог ходить с гордо поднятой головой. Церкви и монастыри в ответ на дары предлагали молитвы, и служители церкви не смущаясь просили о пожертвованиях. Настоятель аббатства Фернье в Северной Франции, например, попросил короля Уэссекса пожертвовать некоторое количество свинца для кровли и договорился о том, что королевские сервы будут изымать этот металл на побережье.

вернуться

33

D. Herlihy (ed.). Medieval Culture and Society. Harper Torch Books: N. Y, 1968. P. 53.

вернуться

34

Зависимого крестьянина в Средние века чаще всего называли servus(на классической латыни – раб) и villanus(поселенец, поселянин). Первый – лично несвободный человек, второй – поземельно зависимый, платящий землевладельцу ренту, подчиняющийся его судебной и административной власти, но лично свободный. Серв (англ. и фр. serf) при всей несвободе обладал определенными правами, которые были санкционированы обычаями (как правило, не законами), чем отличался и от классического античного раба, и от крепостного в России. Современные отечественные ученые предпочитают не называть западноевропейского серва «крепостным», в западной науке последний так и обозначается – crepostnoy.

вернуться

35

Ibid. P. 46–47.

вернуться

36

Ibid. P. 49.

вернуться

37

В Раннем Средневековье деньги были редкостью. Из золота чаще не чеканили монеты, а изготовляли кольца или браслеты (они нередко обозначались одним и тем же словом), и государь либо предводитель дарил их (или их части большой браслет являл собой немалую ценность) своим приближенным, причем это рассматривалось не как плата за службу, но как дар. Вождь передавал близким не материальную ценность, а некое воплощенное в предмете магическое качество – удачу, мужество и т. п. В древнескандинавской и древнеанглийской поэзии постоянный эпитет короля – «даритель колец», «ломающий кольца», что указывает на его щедрость.

24
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru