Пользовательский поиск

Книга Русский Царь Батый. Содержание - Луки и стрелы

Кол-во голосов: 0

Однако не находит ли читатель, что в крепкой, почти семейной, корпорации «Ярослав, Батый и сыновья» отсутствует какое – то очень важное звено? Причем звено соединяющее, можно сказать, цементирующее? Есть такое звено. «… С православной церковью в течение всего его правления у него (у Александра Невского. – К. П.) были самые тесные связи.

Сотрудничество с митрополитом Кириллом оставалось непоколебимым – вряд ли Александр смог где-нибудь найти более преданного союзника. Согда Александр в 1252 году приехал из Орды во Владимир, митрополит Кирилл встречал его со всей церковной свитой, он же венчал его на великое княжение, сопровождал его даже в одном из военных походов, затем похоронил Александра со всеми почестями, произнеся над его телом погребальную речь («заиде [зашло] солнце Суздальской [земли). Кирилл большую часть времени прожил в городе князя Александра Владимире, не в центре епархии Киеве. И что самое важное, он создал в 1261 году епархию в Сарае, столице Золотой Орды, установив таким образом постоянную связь между ханом и православной церковью в Суздальской земле, а также удобный дипломатический канал связи с Византийской империей. В целом русская православная церковь смотрела скорее на Восток, чем на Запад» (Дж. Феннел, «Кризис средневековой Руси 1200–1304»).

Ну что тут сказать? А куда ж ей, православной церкви, смотреть – то? Феннел изображает из себя учащегося ПТУ, который и не слышал никогда о принципе «чья власть, того и религия». «Особенно много бед произошло здесь от специфически западной – я сказал бы, „латинской“ – нетерпимости. Протестантизм, в этом отношении, полностью следовал по пути латинства. Один лишь принцип „куйюс региоэйюс религио“ („чья власть, того и религия“. – авт.) чего стоит в этом отношении. Вспомним также жесточайшие преследования православия шведами в захваченных ими в XVII в. Карелии и Ижорской земле. Запад, к сожалению, не прошел „монгольской“ школы терпимости. Перед лицом всех бед, принесенных людям западной нетерпимостью – в первую очередь нетерпимостью латинской, – сожаление это приходится выразить со всею силой…» (Из письма от 13 февраля 1963 г. П. Н. Савицкого Л. Н. Гумилёву, http://www.kilichki.com).

Если бы Запад колонизировал Русь (что он собственно, последнее тысячелетие пытался и пытается сделать), то у Русской Православной церкви была бы одна перспектива: уния при папском верховенстве либо полное уничтожение.

Русский митрополит прекрасно знал, что IV Крестовый поход (1202–1204), организованный по инициативе римского папы Иннокентия III, оказался направлен (главным образом усилиями венецианского купечества) против Византии, на территории которой, после захвата Константинополя, крестоносцами была создана Латинская империя (1204–1261). Константинопольский храм Св. Софии был крестоносцами попросту разграблен и осквернен. Что могла ожидать русская церковь от таких «христиан»?

Итак, о митрополите Кирилле. «Кирилл начинал печатником (канцлером) у галицко-волынского князя Даниила. В 1246 году Даниил послал его к вселенскому патриарху на посвящение в сан митрополита киевского. От трех до пяти лет провел Кирилл в Никее (Константинополь был все еще занят римлянами) и, в конце концов, вернулся не на юго-запад, а на север Руси, где и оставался в течение последних тридцати лет своей жизни твердым сторонником Александра во всех его начинаниях» (Дж. Феннел, «Кризис средневековой Руси 1200–1304»). Без сомнения, Кирилл вернулся на Русь, охваченный самыми негативными чувствами к католичеству, и эти чувства ему постарались в Никее должным образом обосновать.

Стоит отметить, что IV Крестовый поход был направлен именно на захват Константинополя, и большую роль в этом сыграло венецианское купечество, которое воспринимало Византию как торгового конкурента. Так что этот поход имел не только религиозные причины (стремление Рима уничтожить Православную церковь), но и экономические цели (захват Венецией торговой гегемонии в Восточном Средиземноморье).

Едва ли митрополит Кирилл мог оставаться в стороне от этого конфликта. Он всеми способами должен был способствовать отражению западной агрессии, как в отношении Руси, так и в отношении Православной церкви.

Историк Д. Песков сообщает: «Именно с помощью монгольских войск Михаил Палеолог освободил Константинополь из-под власти крестоносцев, он же принял ярлык монгольского хана, признав, таким образом, его старшинство» («Железный век» // http://www.kilichki.com).

Что же мы имеем в наличии? Первое – жесткое религиозное противостояние между католицизмом и Православием. Второе – серьезные экономические противоречия между Русью и Западом из-за контроля над торговыми путями «Восток – Запад».

В исторической литературе неоднократно встречается версия, что Ярослав умер от яда после посещения столицы моголов Каракорума. Дыма без огня не бывает, во всяком случае, такая живучая версия должна иметь какую – то реальную подоплеку.

«В 1246 г. в Каракоруме проходили торжества по случаю избрания нового хана. На этот раз был избран Гуюк, сын Угэдэя и меркитки Туракины, злейший враг Батыя…

И вот Гуюк стал ханом, вождем 130 тыс. воинов, а у Батыя и его братьев было всего 4 тыс. всадников. Ярослав стал выбирать сюзерена и союзника. С ним заигрывали, на пиру он занимал первое место. Гуюк был друг православия и враг папизма. Казалось бы, все складывалось хорошо для Ярослава, а значит, и для Руси. Но вдруг оказалось, что великий князь умер от яда, будто бы данного ему вдовствующей ханшей Туракиной, получившей донос от боярина Федора Яруновича, сообщившего, что Ярослав вступил в контакт с папой Иннокентием IV и Лионским собором.

Туракина была сибирячка, т. е. она была доверчива и импульсивна. Но даже при этом обвинение ее в отравлении гостя не было подтверждено. Сообщил об этой версии Плано Карпини, папский агент, т. е. лицо заинтересованное. Но так или иначе, князь умер, а его дети Александр и Андрей убили доносчика» (Л. Н. Гумилев, «Древняя Русь и Великая степь»).

С чего вдруг такие страсти? Меркитка Туракина, вдова Угедея, была христианкой, о чем выше по тексту уже упоминалось. Правда, она была христианкой несторианского толка, как о том сообщают исторические исследования. Несторианство осуждено как ересь на Эфесском соборе] 431 года. Но гораздо более интересным является тот факт, что основателем несторианства являлся сам константинопольский патриарх Несторий. И, кроме того, несторианство не угрожало православию крестовыми походами. Т. е. определенные точки для соприкосновения у Русской Православной церкви и каракорумских несториан существовали, а значит, существовала и агентура Русской Православной церкви при каракорумском дворе. Люди лучше всего сходятся даже не при наличии общих интересов, а при наличии общего врага. Римский папа являлся общим врагом и для каракорумских несториан, и для русских православных. А они для него являлись «лжехристианами» и «еретиками». А римские папы имели традицию решать религиозные разногласия грубой силой. Можно, конечно, утверждать, что политика здесь была важнее, и речь, прежде всего, шла о политическом предательстве со стороны Ярослава. Да, но в таком случае, почему подозрение пало именно на христианку Туракину, а не на ханских подручных? Дело в том, что, по идее, исходя из официальной версии истории, по которой халха-монголы завоевали весь мир, травить Ярослава втихую не составляло нужды. Чего, собственно, стесняться? Зарезали, да и дело с концом. Будет пример для колеблющихся. У повелителя есть право казнить своих подданных даже по подозрению в измене. На то он и повелитель и прочее.

Стоит, пожалуй, в связи с версией об отравлении Ярослава ханшей Туракиной, привести прелюбопытнейшее послание папы Иннокентия IV князю Александру Ярославичу Невскому, сыну Ярослава.

«Благородному мужу Александру, герцогу Суздальскому Иннокентий епископ, раб рабов Божиих. Отец грядущего века, князь мира, сеятель благочестивых помыслов, Спаситель наш Господь Иисус Христос окропил росою своего благословения дух родителя твоего, светлой памяти Ярослава, и, с дивной щедростью явив ему милость познать себя, уготовил ему дорогу в пустыне, которая привела его к яслям господним, подобно овце, долго блуждавшей в пустыне. Ибо, как стало нам известно из сообщения возлюбленного сына, брата Иоанна де Плано Карпини из Ордена миноритов, поверенного нашего, отправленного к народу татарскому, отец твой, страстно вожделев обратиться в нового человека, смиренно и благочестиво отдал себя послушанию Римской церкви, матери своей, через этого брата, в присутствии Емера, военного советника. И вскоре бы о том проведали все люди, если бы смерть столь неожиданно и счастливо не вырвала его из жизни.

42
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru