Пользовательский поиск

Книга Распутин. Содержание - Глава XII

Кол-во голосов: 0

«А скорбей было мне, где бы какая сделалась ошибка, будто как я, а я вовсе не при чем». — пишет сам Распутин. Думаю, однако, что свидетельства о кражах его и буйствах хотя и преувеличены, но верны. Русская деревня не отличается почтением к тому, что «плохо лежит», по пословице «не за то отец бил, что крал, а за то, что попался». По семейным преданиям, дед моей матери был конокрадом, да и сам я в ссылке в Сибири крал колхозные дрова, чтобы не умереть от холода.

Такой жизнью, переходя от крестьянского труда к крестьянскому разгулу, прожил Григорий до двадцати восьми лет. В 1892 году отправился он в Верхотурский монастырь Екатеринбургской губернии — и вернулся через три месяца совсем другим человекам: бросил пить, курить, есть мясо, стал сторониться людей, много молиться, учился читать по-церковнославянски. Вернулся в село он ненадолго, через месяц отправился в новое паломничество.

Ходил Григорий в Верхотурье якобы вместо отца, который дал обет идти туда пешком, но выполнять его не торопился. По теории самого Ефимия Андреевича — наиболее прозаической из всех — сын его сделался паломником из лени, чтобы избежать тяжелого крестьянского труда. По теории Матрены Распутиной, старшей дочери Григория, — теории более поэтичной и основанной на его собственном рассказе — ему было в поле видение Казанской Божьей Матери, после чего он последовал указанным ею путем: на месте, где было видение, Григорий поставил деревянный крест.

Односельчане считали, что Распутин отправился в монастырь на время скрыться от следствия волостного суда о краже жердей; по мнению самого Картавцева, Григорий Распутин и стал таким «странным» после того, как он ударил его колом по голове. Другие полагали, что решающее влияние на Григория оказала беседа с монахом Милетием (Заборовским), впоследствии епископом Барнаульским и Томским, которого он отвозил из Покровского в Тюмень. Наконец, сильное впечатление на Григория могли оказать рождение и смерть первого сына: он родился на девятый год брака и через шесть месяцев умер.

Быть может, долгое бесплодие жены способствовало разгульной жизни Григория — а внезаконное рождение сына и его смерть вызвали чувство вины и толкнули его на богомолье. Впоследствии Прасковья Федоровна родила ему троих детей: сына Дмитрия в 1894 году, дочь Матрену в 1897-м и дочь Варвару в 1900-м. Но произошло это, когда Григорий бывал дома только наездами, странствуя то по нескольку месяцев, а то и по нескольку лет.

Перелом в Распутине был несомненен. Встретивший его дорогой из Верхотурья односельчанин Подшивалов вспоминает, что «возвращался он тогда домой без шапки, с распущенными волосами и дорогой все время что-то пел и размахивал руками». Другой односельчанин, Распопов, говорит: «На меня в то время Распутин произвел впечатление человека ненормального: стоя в церкви, он дико осматривался по сторонам, очень часто начинал петь неистовым голосом». Такое же впечатление Распутин произвел и на Сенина пятнадцать лет спустя: он «раньше священнослужителей является в храм Божий, встает на клирос и молится. Быстро, быстро и истово крестится и резко взмахивает головой, бьет лбом в землю, лицо и губы его при этом искривляются, зубы оскаливаются, как будто он дразнит кого-то невидимого и хочет укусить, жестикулирует руками и вертит головой во все стороны, оглядывается при поклонах на молящихся и вращает глазами».

Со времени первого паломничества у Григория навсегда остался какой-то надрыв, движения стали порывисты, нервное возбуждение чередовалось с депрессией, речи были отрывисты и бессвязны, порой с заиканием. Он «с трудом подыскивает слова, лицо его при этом передергивается, глаза блуждают и как бы стараются уловить в воздухе ту фразу, которая выразила бы его мысль», — пишет Сенин. «Ни одной фразы он никогда не произносил ясной и понятной. Всегда отсутствовали либо подлежащее, либо сказуемое, либо и то, и другое. Поэтому точно передать его речь абсолютно невозможно, а записанная дословно она не может быть понята», — вспоминает князь В.Н.Шаховской, знавший Распутина последние годы его жизни.

Что бы ни было последней причиной или причинами для Григория начать новую жизнь, почва для этого готовилась постепенно: с юности задумывался он иногда над вопросами «вечными», над вопросом смысла жизни, не умея достаточно ясно сформулировать и понять, что мучает его. «Пахал усердно, — пишет он, — но мало спал, а все ж таки в сердце помышлял, как бы чего найти, как люди спасаются». В двенадцати верстах от Верхотурья, в Пермских лесах, жил схимник старец Макарий, у которого Григорий провел большую часть своего трехмесячного паломничества и которого всю жизнь считал своим учителем. Здесь, по приказу старца, изнурял он свое тело долгими молитвами и постом, чтобы закалить неокрепший дух. Он рассказал Макарию о своем видении, и тот, сказав, что Бог избрал его для великих дел, отправил Григория с паломничеством в Святую землю.

Побывав еще у двух северных схимников — Ильи Валаамского и Адриана Кыртымского, Распутин со своим другом Михаилом Печеркиным отправился в Афон, а оттуда в Иерусалим. Большую часть пути прошли они пешком, Печеркин остался в Иерусалиме, а Распутин вернулся в Россию — и всю ее исходил за десятилетие. Был в Киеве, Троице-Сергиеве, на Соловках, в Валааме, Сарове, Почаеве, в Оптиной Пустыни, в Нилове, Святых Горах, во всех местах, сколько-нибудь знаменитых своей святостью.

«Много путешествовал и вешал, т.е. проверял все жизни, — пишет Григорий, — паломничеством мне пришлось переносить нередко всякие беды и напасти, так приходилось, что убийства предпринимали против меня… и не один раз нападали волки, они разбегались, и не один раз нападали хищники, хотели похитить и обобрать, я им сказал, что не мое, а все Божие, вы возьмите у меня — я вам помощник, с радостию отдаю. Им что-то особенно скажет в сердцах ихних, они подумают и скажут: откуда ты и что такое с тобой? Я сей человек, посланный, брат вам и преданный Богу. Теперь это сладко описать, а на деле-то пришлось пережить». Он, однако, вынес отрицательное впечатление о монастырской жизни, найдя в ней много лицемерия, смутило его, в частности, сожительство монахов с женщинами. Поделился он сомнениями со старцем Макарием, и тот якобы сказал: «Не удалось спасти душу в монастыре — спасай в миру».

Обычно летом Григорий возвращался в Покровское, «по-прежнему жал, косил наравне с женой и стариком-отцом, а как только кончалось время полевых работ, он брал палку, одевался странником и уходил в монастырь». Только один раз исчез он из дому на целых два года, по-видимому, в 1901-1903 годах. Возвращения его были праздником для жены и детей, дети особенно любили слушать его рассказы о путешествиях, о святых старцах. Но он предавался с детьми и простым забавам: играл с ними в мяч, катал на тележке и учил сына, как обращаться с лошадьми.

В своем дворе Распутин вырыл яму, где устроил молельню — «вдруг проникла во мне, — пишет он, -…что вот сам Господь не избрал царские чертоги, а выбрал себя ясли убогие… Мне, недостойному, пришло в голову достигнуть, взял выкопал в конюшне — вроде могилы — пещерку, вот я там уходил между обеднями и заутренями молился… Так продолжалось лет восемь».

Иногда из паломничеств он возвращался с двумя-тремя странницами, а постепенно вокруг него сложился кружок почитателей из односельчан — Николая Распопова, Николая Распутина, Ильи Арапова, Екатерины и Авдотьи Печеркиных; число «братьев» с годами особенно не увеличивалось, число же «сестер» росло.

"Раньше братья выпивали и песни мирские пели, а как уверовали в Григория, все бросили. Живут трезво, мирно, скромно, замечательно трудолюбивы и с помощью Григория построили себе новые хорошие домики… Все «сестры»… девицы, дочери зажиточных родителей. Намеревались они для спасения души в монастырь идти, да остановились у Григория, тут и «спасаются».

Работают по полевому и домашнему хозяйству, ведут себя скромно и тихо, платочки на голове навязывают, точно монашенки, низко кланяются, неукоснительно посещают службы церковные и обращаются с посторонними смиренно, по-монастырски. Слушаются они Григория и подчиняются ему беспрекословно, с благоговением и, видимо, с большой охотой… Живут они у Григория с согласия родителей", — пишет Сенин, но тут же замечает, что выглядят они «бледными, испитыми, а приходят для спасения свежими, цветущими», и рассказывает о двух девицах Дубровиных, которые, по словам односельчан, умерли из-за «издевательств Григория». Прочитав это, Распутин раздраженно заметил: «Видишь… Теперь я уже убийца… А бедненькие скончались от чахотки… От болезни… Она ведь приходит без спроса».

6
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru