Пользовательский поиск

Книга Операция «Миф». Содержание - Последние дни в бункере

Кол-во голосов: 0

Гиммлер, Борман, Бургдорф, Фегелейн и адъютанты последовали за Гитлером, так как на 4 часа дня было назначено дневное совещание. Минут за двадцать до начала совещания в бомбоубежище Гитлера прибыли с поздравлениями Геринг, Риббентроп, Дениц, Кейтель и Йодль. Гитлер принял каждого из них отдельно в своем кабинете. Линге, который докладывал и пропускал каждого в кабинет, слышал, как Геринг и Кейтель клялись Гитлеру в нерушимой верности и в том, что они останутся с ним до конца. Каждый из них оставался у Гитлера недолго, за исключением Риббентропа, который пробыл у него около 10 минут. Поздравив Гитлера, Геринг, Дениц, Кейтель и Йодль присоединились к участникам совещания, собравшимся в приемной. Риббентроп, поговорив с Гитлером, уехал из рейхсканцелярии. Через несколько минут из кабинета в приемную вышел Гитлер и поздоровался с остальными собравшимися, поблагодарив каждого за поздравления. Затем Гитлер обратился к Кребсу, спросил о новых сводках с Одера и прошел вместе с ним в комнату для совещаний. За ними последовали остальные.

Основным вопросом на этом совещании был прорыв фронта русскими войсками между Губеном и Форстом. Крупные танковые соединения русских еще ближе подошли к Берлину и в течение дня достигли Шпреевальда южнее автострады Берлин — Франкфурт. Это создавало серьезную угрозу столице также и с юга. Поскольку накануне русские войска пробились в район севернее Берлина до самого Ораниенбурга, а с восточной стороны — почти до самого Берлина, прорыв русских войск между Губеном и Форстом был особенно опасен, тем более что русские могли отрезать Берлин от Южной Германии. Ввиду такого угрожающего развития событий на фронте Борман принял меры для скорейшего перенесения ставки из Берлина на Оберзальцберг. Еще во время совещания он поспешно вышел из комнаты и приказал, чтобы к нему в бомбоубежище явился оберштурмбаннфюрер СС Эрих Кемпка. Кемпка был личным шофером Гитлера и начальником гаража рейхсканцелярии. Борман вместе с Кемпкой подобрал колонну автомобилей, которые должны были перевезти Гитлера и его личный штаб на Оберзальцберг. Для этой цели было выделено около 15 — 20 больших вездеходов, несколько автобусов и около 10 грузовиков. Для Гитлера предназначался бронированный автомобиль. Кемпка затребовал из арсенала в Шпандау два бронетранспортера. Линге велел упаковать все личные вещи Гитлера, кроме одежды, которую он носил каждый день. К отправке на Оберзальцберг было упаковано около 40 — 50 больших ящиков с военными документами, поступавшими во время войны к Гитлеру из ОКВ, ОКХ, от военно-морского флота, от авиации и от Шпрее. Эти документы были перевезены в рейхсканцелярию из ставки «Вольфшанце». По приказу Бормана, диетическая кухарка Гитлера Констанца Манциарли упаковала все диетические продукты Гитлера, оставив запас всего на несколько дней. Камеристка Евы Браун Лизль то и дело справлялась у Линге, не нужно ли и ей упаковать вещи, поскольку Гитлер все еще находился на военном совещании и Ева Браун ничего не знала. Линге посоветовал на всякий случай уложиться, так как отъезд может произойти совершенно неожиданно.

Весь этот день прошел в приготовлениях к отъезду. Только Геринг поспешил в этот же день уехать из Берлина. Еще до окончания совещания он попрощался с Гитлером, сказав, что уезжает в Южную Германию якобы для того, чтобы сколотить там оставшиеся резервы и бросить их против русских. Под вечер Геринг со своим личным штабом выехал в автомобиле на Оберзальцберг. Его жена и дочь, а также вся челядь из его замка «Каринхалл» выехали на Оберзальцберг еще несколько недель тому назад в двух специально составленных для них поездах.

Последние дни в бункере

21 апреля Линге разбудил Гитлера уже в половине десятого утра и сообщил ему, что русская артиллерия обстреливает Берлин и что Бургдорф и другие адъютанты ждут его в приемной. Через 10 минут Гитлер, небритый, поспешно вышел в приемную. Он обычно брился сам. Даже своему парикмахеру Августу Волленгаупту он не позволял брить себя, говоря, что не выносит, когда кто-нибудь возится с бритвой около его горла.

В приемной Гитлера ждали Бургдорф, Шауб, Белов и Гюнше.

— Что случилось? Что за стрельба и откуда? — взволнованно спросил он. Бургдорф доложил, что центр Берлина обстреливается тяжелой батареей русских, по-видимому, из района северо-восточнее Цоссена. Гитлер побледнел. Он беззвучно произнес:

— Русские уже так близко?

Утром 22 апреля огонь русской артиллерии снова усилился. Поступило донесение, что центр Берлина обстреливается несколькими тяжелыми батареями.

Снаряды русской артиллерии стали часто попадать в Тиргартен, а иногда и в парки министерств на Вильгельмсштрассе. Гитлер был разбужен гулом артиллерийского обстрела в десятом часу утра.

Одевшись, он позвал Линге и взволнованно спросил: «Какой это калибр стреляет?». Для успокоения Гитлера Линге ответил, что это стреляют немецкая зенитная артиллерия в Тиргартене и одиночные дальнобойные орудия русских. Гитлер, позавтракав в своем кабинете, ушел в спальню, где Морель сделал ему обычный возбуждающий укол.

Военное совещание было назначено на 12 часов. Около полудня в бомбоубежище Гитлера собрались Дениц, Кейтель, Йодль, Кребс, Бургдорф, Буле, Винтер, Кристиан, Фосс, Фегелейн, Борман, Хевель, Лоренц, Белов, Гюнше, Иоганнмейер, Ион фон Фрайенд и Фрейтег фон Лоринговен. Это было самое короткое совещание за все время войны. У многих лица были искажены. Говорили приглушенными голосами, повторяли один и тот же вопрос: «Почему фюрер все еще не решается покинуть Берлин?».

Гитлер вышел из своих комнат. Он сгорбился еще больше. Лаконично поздоровавшись с участниками совещания, он опустился в свое кресло. Кребс начал докладывать. Он сообщил, что положение немецких войск, обороняющих Берлин, еще больше ухудшилось. На юге русские танки прорвались через Цоссен и продвинулись до окраины Берлина. Тяжелые бои идут в восточных и северных предместьях Берлина. Положение немецких войск, стоящих на Одере к югу от Штеттина, катастрофическое. Русские танковыми атаками прорвали немецкий фронт и глубоко вклинились в немецкие позиции.

Гитлер поднялся и наклонился над столом. Он стал водить по карте дрожащими руками. Внезапно он выпрямился и бросил цветные карандаши на стол. Он тяжело дышал, лицо налилось кровью, глаза были широко раскрыты. Отступив на один шаг от стола, он закричал срывающимся голосом:

— Это ни на что не похоже! В этих условиях я больше не в состоянии командовать! Война проиграна! Но если вы, господа, думаете, что я покину Берлин, то вы глубоко ошибаетесь! Я лучше пущу себе пулю в лоб!

Все в ужасе уставились на него. Едва подняв руку и крикнув: «Благодарю вас, милостивые государи!», Гитлер повернулся и вышел из комнаты.

Участники совещания окаменели. Теперь, значит, все? Это — конец? Гюнше побежал за Гитлером. В комнате для совещаний вслед Гитлеру раздались испуганные возгласы: «Но, мой фюрер… но, мой фюрер…» Гюнше догнал Гитлера у дверей его кабинета. Гитлер остановился и крикнул:

— Соедините меня немедленно с Геббельсом!

Геббельс находился в бомбоубежище своей виллы на Герман-Герингштрассе. Пока Гитлер говорил с ним по телефону, участники совещания, растерянные и взволнованные, вышли в приемную. Борман и Кейтель бросились навстречу Гюнше и спросили: «Где фюрер? Что он еще сказал?». Гюнше ответил, что фюрер говорит по телефону с Геббельсом. Все возбужденно говорили, перебивая друг друга. Кейтель размахивал руками. Борман был совершенно вне себя и повторял: «Не может быть, чтобы фюрер сказал серьезно, что он хочет застрелиться!». Кейтель кричал: «Мы должны удержать фюрера от этого!». Царила неописуемая сумятица. Почти все говорили одновременно. Кое-кто поспешно пропустил пару рюмок стоящего на столе коньяка.

Через несколько минут, около половины первого, в приемную, быстро ковыляя, вошел Геббельс. Он прибежал со своей виллы на Герман-Герингштрассе и был крайне взволнован. «Где фюрер?» — спросил он. Его немедленно провели в кабинет Гитлера. Беседа Гитлера с Геббельсом длилась около десяти минут. Когда Геббельс вышел из кабинета, Борман, Кейтель, Дениц и Йодль бросились ему навстречу: «Что сказал фюрер?». Его обступили со всех сторон. Геббельс сообщил, что Гитлер считает положение безвыходным, он не видит больше никаких шансов и полагает, что война проиграна. Гитлер совершенно разбит, в таком состоянии он его еще никогда не видел. Далее Геббельс рассказал, как он был напуган, когда Гитлер прерывающимся голосом сказал ему по телефону, чтобы он немедленно с женой и детьми перебрался к нему в бомбоубежище, так как все кончено.

59
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru