Пользовательский поиск

Книга К истории экономического развитие Голландии в XVI-XVIII веках. Страница 18

Кол-во голосов: 0

Наряду с единичными случаями возделывания болот, r особенности моховых болот на возвышенностях, в XVII и XVIII вв. на болотах Фрисландии, Дренте и Оверэйсела начали медленно, но непрерывно создаваться целые поселения. Так, например, в качестве торфяного рынка возник Меппел в Дренте, вокруг которого образовался целый ряд колоний. Дело освоения дрентских болот в XVII в. в значительной степени связано с именем Рулофа ван Эхтентот Эхтена. Он сумел мобилизовать для этой цели капиталы в Голландии и Утрехте. В результате возникла соответствующая компания, а затем колония «Хогевен», которая к 1661 г. уже значительно разрослась{164}.

Для осуществления всех этих мероприятий требовался, водный путь для вывоза торфа, и потому многочисленные водные магистрали в Дренте, Гронингене и Фрисландии обязаны своим существованием именно колониям, возникшим на болотах. Вначале основной задачей была разработка торфа. Это топливо имело тем большее значение для городской промышленности, что страна вообще испытывала недостаток в древесном топливе{165}. Винокуренные, пивоваренные, сахароваренные и другие заводы нуждались в торфе, так как каменный уголь и дрова стоили значительно дороже{166}.

В области мелиорации земель голландцы как на практике, так и в теории шли в ту эпоху впереди других европейских народов. Известная книга Яна Адрианш Легватера (род. в 1575 г.) о Гарлемер-мер (Гарлемском озере) и его осушении открыла в этом деле новые пути{167}. Но голландцы не имели самостоятельной сельскохозяйственной литературы; издававшаяся же представляла собой компиляции, не имевшие научной ценности. Лишь во второй половине XVIII в. под влиянием физиократов оживился интерес к экономике земледелия. Начиная с 1752 г. возник ряд благотворительных обществ, которые, в частности, ставили своей целью путем издания научно-популярной литературы ознакомить общество с нуждами сельского хозяйства. Эта литература оказалась, без сомнения, очень полезной и осветила много отдельных проблем земледелия, животноводства, садоводства и огородничества. Она оказала очень большое влияние еще и потому, что ее появление совпало с периодом подъема голландского сельского хозяйства, вызванного причинами общего порядка. С торговлей, особенно после последней войны с Англией, дело обстояло плохо, и внимание широких кругов обратилось поэтому к находившемуся до того в пренебрежении сельскому хозяйству.

Литература предшествующего времени и в теоретическом отношении уделяла мало внимания сельскому хозяйству. Насколько экономическая литература Нидерландов XVII и XVIII вв. была богата трудами о торговле, налогах и финансовых вопросах{168}, настолько же бедна она была работами по сельскому хозяйству. Лишь в тех случаях, когда вопрос касался или рационального ухода за овцами, представлявшего интерес для текстильной промышленности, или торговли такими сельскохозяйственными продуктами, как хлеб, — лишь в этих отдельных случаях голландская литература занималась сельским хозяйством. Но это были исключения{169}. Даже такой плодовитый писатель, как Питер де ла Курт, едва упоминает о сельском хозяйстве. Голландия существовала для него лишь как страна с мануфактурами, рыболовством, судоходством и торговлей. Даже движение физиократов, которое выдвинуло в середине XVIII в. сельское хозяйство на первое место по сравнению с торговлей и промышленностью и которое добивалось признания за естественными богатствами земли приоритета в народном хозяйстве, не имело в Нидерландах ни одного своего представителя, хотя у некоторых нидерландских писателей{170} не было недостатка в отдельных замечаниях о сельском хозяйстве. Еще Люзак в своем труде «Hollands rijkdom» («Богатство Голландии») видел источник этого богатства только в торговле и судоходстве.

На положении голландского крестьянства отражался, однако, не только слабый интерес к его нуждам со стороны властей, но и недостаток уважения к его тяжелому труду со стороны писателей и политиков. Большая часть последних всецело находилась под впечатлением грандиозного колониального и торгового могущества республики и оценивала земледелие лишь с точки зрения его, тогда, правда, очень скромных, доходов. На такое мнение о сельском хозяйстве оказывало влияние еще и то предпочтение, которое в Голландии испокон веков оказывалось городам и которое рассматривалось как вполне естественное явление. Города интересовались преимущественно вопросами свободы торговли, и эти вопросы выдвигались на первый план также и при обсуждении сельскохозяйственных проблем.

Крестьяне, вероятно, оставались бы совершенно равнодушными к такому невниманию, если бы оно не выражалось в практических мероприятиях. Промышленная политика городов, как уже выше упомянуто, была явно враждебна деревне; она препятствовала какому бы то ни было развертыванию городского ремесла в деревне[52] и встречала в этом вопросе сильную поддержку со стороны властей.

При Карле V и позднее, при республике, деревня в этом отношении оказалась отданной на полный произвол городов. Крестьянам не только запрещали заниматься известными ремеслами, но даже продавать масло, зерно и дрова{171}.

Конечно, деревня не всегда оставалась пассивной к такому гнету. Это можно видеть из попыток (порою — успешных) перенести городские промыслы, как, например, пивоварение, в деревню. В 1668 г. вследствие жалоб со стороны деревень штаты Голландии несколько облегчили деревенскому населению возможность заниматься ремеслами, но это относилось лишь к Голландии, где крестьяне сохранили личную свободу. На востоке, в Оверэйселе, Гелдерланде, Брабанте крестьяне не были свободны и были обязаны выполнять разные личные повинности{172}. Гнет же, тяготевший над крестьянами провинции Голландии, являлся результатом капитализма, который начиная с XVI в. получил сильное развитие в городах. Но в тех случаях, когда промыслы в деревнях были необходимы и полезны для городской промышленности, как, например, работа на дому для текстильной промышленности, такие промыслы в деревне допускались, так как их организация в городах была сопряжена со значительными расходами из-за высокой стоимости жизни{173}.

Конечно, более обременительными, чем эти, так сказать, косвенные тяготы, были непосредственные повинности. Последние также сильно различались по провинциям в зависимости от правовых отношений в сельском хозяйстве. Большая часть их была феодального происхождения и обусловливалась «сеньориальным правом», существовавшим во всех провинциях и меньше всего во Фрисландии, в которой феодальное право никогда не могло утвердиться. Эти тяготы были очень разнообразны и составляли для несвободного крестьянина значительное бремя. На востоке — в Гелдерланде, Оверэйселе — в XVII в. и в первой половине XVIII в. было еще много несвободных крепостных крестьян. В Твенте лишь в 1783 г. по инициативе ван-дер-Каппелен-тот-ден-Пол решена была отмена барщины{174}. Однако в остальных районах Оверэйссла еще в первой половине XIX в. можно было найти остатки крепостного состояния крестьянства.

Отмена обременительных для крестьян повинностей по поддержанию мостов, дорог, плотин, запруд и т. д. и т. п. сулила им (крестьянам) некоторое экономическое облегчение; тем более, что отмена эта в основном коснулась тех именно крестьян, которые жили в неблагоприятных по своим природным условиям районах или вблизи больших городов. Тем не менее и после отмены этих повинностей оставалось достаточно других тягот, давивших на сельское население. Такие производимые крестьянами продукты, как масло, сыр, мясо, конопля, лен, облагались в большинстве случаев очень высокими вывозными пошлинами, что, вполне естественно, затрудняло и удорожало сбыт. Был еще целый ряд других видов прямого обложения, которые тяготели над сельским хозяйством{175}.

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.ru