Пользовательский поиск

Книга Гитлер и Сталин перед схваткой. Содержание - Глава девятнадцатая. Перед визитом, который не стал рубежом

Кол-во голосов: 0

Итак, кончилась только «малая война». А «большая»? В рассуждениях Сталина таился немалый – и очень опасный! – смысл. Сначала о роли созданного Москвой сразу после вторжения «народно-демократического правительства» во главе с жившим долгие годы в советской эмиграции главой финских коммунистов Отто Куусиненом. Война, наоборот, сплотила население вокруг законного правительства. Едва ли маршал Маннергейм и вся финская буржуазия могли испугаться Куусинена, не представлявшего реальной силы в стране и, конечно, неспособного «распылить» и «потрошить» правительство в Хельсинки. Причем странное дело: если в декабре 1939 года в Москве был торжественно подписан Договор о взаимопомощи и дружбе между СССР и Финляндской Демократической Республикой, то с ходом войны роль этого правительства быстро сошла на нет. Не говорим уже о том, что оно существовало только на территории, занятой Красной Армией, там, где мирное население практически отсутствовало. Все надежды на «народное восстание» против правительства Хельсинки, о которых прямо говорил Маленков, оказались иллюзией. В результате 12 марта 1940 года был подписан мирный договор с правительством Таннера – Рюти. Но Сталин, как видно из речи 17 апреля, был недоволен. Хотел ли он вернуться к «большому плану»?

Теперь на этот вопрос можно ответить. В архиве генштаба Красной Армии хранились два документа, согласно которым во второй половине 1940 года готовилась новая война Советского Союза против Финляндии. Вот их содержание.

Документ первый: записка наркома обороны СССР маршала Советского Союза Тимошенко и начальника генштаба генерала армии Мерецкова. Авторы были хорошо знакомы с темой: новый нарком Тимошенко в конце войны командовал Северо-Западным фронтом, а бывший командующий Ленинградским фронтом Мерецков был автором плана войны в 1939 году и стал после нее начальником генштаба. Записка была датирована 18 сентября 1940 года, носила номер 103203/ов (то есть особой важности) и излагала соображения по развертыванию вооруженных сил Красной Армии на случай войны с Финляндией. После данных о состоянии финских войск следовало боевое задание.

«В основу нашего развертывания должно быть положено:

1. прочное прикрытие наших границ в период сосредоточения войск;

2. ударом главных сил Северо-Западного фронта через Савонлинна на Сан-Михель и через Лаппеенранта на Хейнола, в обход созданных на Гельсингфорсском направлении укреплений, а одновременным ударом от Выборга через Сиппола на Гельсингфорс вторгнуться в центральную Финляндию, разгромить здесь основные силы финской армии и овладеть центральной частью Финляндии.

Этот удар сочетать с ударом на Гельсингфорс со стороны полуострова Ханко и с действиями КБФ в Финском заливе;

3. одновременно с главным ударом Северо-Западного фронта нанести удар в направлении на Рованиеми – Кеми и на Улеаборг, с тем чтобы выходом на побережье Ботнического залива отрезать северную Финляндию и прервать непосредственные сообщения центральной Финляндии со Швецией и Норвегией;

4. активными действиями на севере в первые же дни войны лишить Финляндию порта Петсамо и закрыть для нее норвежскую границу на участке Петсамо, Наутси».

С этой целью предполагалось ввести в ход немалые силы: 46 стрелковых и 2 танковых дивизии, 1 мотодивизию, 3 танковых бригады, 13 артиллерийских полков и части обслуживания, из которых 11 дивизий должен был предоставить Ленинградский военный округ, 2 – Прибалтийский, 8 – Московский, 4 – Уральский, 2 – Северокавказский, 6 – Приволжский, иными словами – все округа Европейской части СССР. Генштабистская подготовка была стройной: создавались 2 фронта (армейских групп) – Северный и Северо-Западный, состав которых точно оговаривался. Северный фронт должен был захватить Петсамо, а в центре страны выйти на берег Ботнического залива, отрезав центральную Финляндию от Швеции и Норвегии. Северо-Западный фронт должен был овладеть Хельсинки. Балтфлот должен был уничтожить военно-морские силы Финляндии. Вся операция должна была называться «СЗ – 20».

Мерецков требовал больше войск, чем раньше (46 дивизий вместо 40). Видимо, он помнил зимние неудачи. Сколько же времени хотели потратить Тимошенко и Мерецков на осуществление «большого плана» Сталина? Об этом говорит второй документ – а именно директива наркома и начальника генштаба в адрес Ленинградского военного округа. Ему, как и в «зимней войне», предназначалась главная роль в новой операции против Финляндии. В свою очередь, после начала войны главную роль должен был сыграть создаваемый Северо-Западный фронт. Определялся и расчет времени: «…Основными задачами Северо-Западному фронту ставлю разгром вооруженных сил Финляндии, овладение ее территорией в пределах разграничений и выход к Ботническому заливу на 45-й день операции, для чего:

1. в период сосредоточения войск прочно прикрывать Выборгское и Кексгольмское направления, при всех обстоятельствах удержать Выборг за собой и не допустить выхода противника к Ладожскому озеру.

2. по сосредоточении войск быть готовым на 35-й день мобилизации по особому указанию перейти в общее наступление, нанести главный удар в общем направлении на Лаппеенранта, Хейнола, Хямеенлинна и вспомогательные удары в направлениях Корниселькя, Куопио и Савонлинна, Миккели, разбить основные силы финской армии в районе Миккели, Хейнола, Хамина, на 25-й день операции овладеть Гельсингфорс и выйти на фронт Куопио, Ювяскюля, Хямеенлинна, Гельсингфорс.

Справа Северный фронт (штаб Кандалакша) на 40-й день мобилизации переходит в наступление и на 30-й день операции овладевает районом Кеми, Улеаборг…»

Но и этот сценарий не удался, о чем я еще расскажу, когда речь зайдет о визите Молотова в Берлин в ноябре 1940 года.

Глава девятнадцатая.

Перед визитом, который не стал рубежом

Едва ли сейчас кто-либо станет отрицать исключительное по своим последствиям значение поворота, осуществленного в 1939 г. в советско-германских отношениях. Оно было ясно и во время подписания советско-германских соглашений, хотя значительная часть документов оставалась секретной. Даже не зная их, мир стал сразу ощущать далеко идущие политические последствия шага, потребовавшего от его участников пересмотра – пусть хотя бы внешнего – устоявшихся норм своего поведения. Инициатива в этом принадлежала немецкой стороне, в чем она проявила необычайную настойчивость.

Насколько эта ситуация повторилась осенью 1940 г.? Формально инициатива приглашения Молотова в Берлин снова исходила от немецкой стороны. Об этом шаге в высших политических кругах Германии дискуссия шла еще в марте 1940 г., причем тогда же рассматривалось предложение Риббентропа пригласить в Берлин самого Сталина. Эта идея не нашла у Гитлера отклика. Затем развернулась западная кампания вермахта, завершившаяся оккупацией Дании и Норвегии, Бельгии, Голландии, Люксембурга и катастрофическим поражением Франции. Первый сигнал о возможном приглашении Молотова был дан Риббентропом германскому послу в Москве Ф. фон дер Шуленбургу 26 сентября. Письмо Риббентропа Сталину с приглашением Молотова было подписано 12 октября, а вручено в Москве 17 октября 1940 г.

Для советского руководства это приглашение могло бы быть поводом для подведения определенных итогов курса, принятого в августе 1939 г. и вызвавшего столь серьезные последствия для расстановки сил на международной арене и соотношения сил ведших войну группировок. Каковы же были к осени 1940 года итоги сталинской «политики умиротворения»?

Позитив (с позиции советского руководства):

– расширение «предмостного укрепления» на Западе, включившее Западную Украину, Западную Белоруссию, Литву, Эстонию и Латвию как частей Советского Союза;

– осуществление мер по такому же расширению в районе Бессарабии и Северной Буковины;

– приобретение «законного» права голоса на Балканах в результате превращения СССР в дунайскую державу;

– подтверждение (хотя и неудачное) своей претензии на включение Финляндии в сферу советского влияния;

73
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru