Пользовательский поиск

Книга Генштаб без тайн. Содержание - Вражда

Кол-во голосов: 0

…Кондратьев курит, жмурится от сигаретного дыма, вьедающегося в грустные глаза. Мне понятно, что вспоминать о бывшем своем подчиненном генералу неприятно. Вдруг мелькнула и погасла в его печальных глазах загадочная искринка. Вижу — что-то недоговаривает. И потому продолжаю лезть генералу в душу:

— Вы с Рябцевым встречались после 92-го?

— Нет. Он звонил мне, когда я был уже замом Грачева. Раскаивался, просился на любую должность… Я ему ответил, что должности нет. Точнее, для таких нет.

Потом до Арбата доползли слухи, что после увольнения бывший командарм и заместитель министра обороны Рябцев стал заниматься перепродажей подержанных машин.

Его бизнес складывался намного удачливее, чем генеральская карьера…

Вражда

…В том, 1992, году многих вчерашних однополчан, вместе много послуживших и повоевавших, как говаривал генерал Лебедь, — «за Советскую власть в Афганистане», судьба разводила под боевые знамена республиканских армий.

Еще не сменившие некогда выданных им в одних и тех же советских военных штабах удостоверений личности офицеров и личных номеров с выдавленной на овальной металлической бляшке надписью «Вооруженные силы СССР», они все чаще начинали направлять оружие друг на друга.

С окраин вчерашней Империи стекались в Генштаб мрачные вести: армянские гвардейцы взяли в заложники командующего нашей армией… Азербайджанский капитан арестовал нашего генерал-майора, заместителя начальника управления боевой подготовки штаба ЗакВО… Приднестровские солдаты взяли в плен группу молдавских офицеров…

Ничто с такой жутковатой драматичностью не способно закручивать сценарии судеб военных людей, как политика, разъединяющая их.

Черный и соленый хлеб пришлось есть и генералу Кондратьеву. Его не миловала военная жизнь еще с тех времен, когда замерзал в забайкальских дырах, жевал со своими войсками на колючих ветрах полигонов снежок вперемешку с песком… Потом была долгая и кровавая «ошибочная» афганская война, «похороны» ТуркВО, и опять война — московская, в октябре 93-го. Когда зашел разговор о ней, у генерала, словно во время острого приступа зубной боли, стало хмурым лицо:

— Давай не вспоминать об этом…

Летом 94-го, будто в насмешку, злодейка-судьба голосом министра обороны Грачева приказала Кондратьеву ринуться в самое пекло бесконечного грузино-абхазского конфликта. Тогда ему в очередной раз было велено встать посреди люто завраждовавших братьев. Почти шесть тысяч беженцев, подталкиваемых в спину грузинскими вооруженными отрядами, изготовились переходить пограничную реку, чтобы возвратиться в Абхазию. Абхазы противились этому: они считали, что вместе с беженцами в их республику проберутся грузинские диверсанты.

И снова зрела война.

Кондратьев оказался меж двух огней, обе стороны были недовольны им. По его штабу в Гудауте кто-то стрелял среди ночи.

Генерал поднял 345-й десантный полк, блокировал дороги, разоружил милицейские наряды… И обрушился на него неправедный гнев из Кремля и МИДа, там громко заворчали, затопали ногами, сделали крайним. И Грачеву тогда тоже влетело, его стали попрекать, что «не того» он послал в район конфликта…

Древний абхаз сказал тогда Кондратьеву: «Политики гадят — военные убирают».

После скандала в Гудауте Кондратьев слег в госпиталь. Обида, как соляная кислота, выжигала душу. Не для того он стал замминистра обороны, горбатился три десятка лет, воевал и имел боевые ордена, чтобы вот так, в одночасье, все полетело в тартарары из-за того, что кому-то очень не понравилось, как он сработал. Там, на грузино-абхазской границе, такое частенько закручивается, что будь ты самым гениальным на свете миротворцем, а вспыхнет очередной мордобой — невольно приходится входить в роль вооруженного вышибалы.

Этому ни в одной академии его не учили.

В госпитальной палате о многом передумал Кондратьев. Вспоминал не раз: «Политики гадят — военные убирают…»

Не генералы эту кровавую кашу заваривали. И есть ли тот политик или генерал, который может ее теперь расхлебать? Некоторые регионы бывшего Союза — будто поочередно или разом вспыхивающие кострища ада, в которых сгорают тысячи гражданских и военных людей…

Сколько умников из Москвы в одиночку и целыми взводами уже раз сто после падения Союза с горящими атомным энтузиазмом глазами появлялись в зоне грузино-абхазского конфликта? Сколько раз они «бросали белый платок» посреди очумевших от взаимной ненависти грузин и абхазов? И что? Только фраки из района грызни испарятся — свара между «бронежилетами» идет пуще прежнего…

А сколько судеб русских генералов и офицеров сломалось и сгорело на Кавказе только в последние годы? И ему, Кондратьеву, жизнь подсунула такую же горькую чашу…

После скандала в Гудауте на некоторое время о нем на Арбате словно забыли. Вспомнили в январе 95-го, когда стали искать полководца, способного вырвать из рук Дудаева Грозный. Был срочный вызов к министру. Грачев предложил ему снова идти на войну, теперь уже с чеченами. Павел Сергеевич сказал с вдохновляющим перебором:

— Нас осталось только двое, кто по-настоящему умеет воевать…

Министр предлагал Кондратьеву выиграть в партии, которая была обречена на проигрыш еще до ее начала…

Получился тяжелый разговор. Кондратьев поставил Грачеву условие:

— Все войска на Кавказе — в мои руки. Если согласен, снимай трубку и звони Ельцину, я готов.

Грачев не согласился. Может быть, остерегался, что, если Кондратьев добьется успеха, придется уступать ему место. Впереди были президентские выборы, а Ельцин всегда щедро расплачивался с теми, кто умел делать ему полезные «подарки», особенно те, что помогали удержаться на кремлевском троне. Чеченская война сильно портила политический фон, на котором президент начинал потихоньку раскручивать свою предвыборную кампанию.

После разговора Грачева с Кондратьевым многие в Кремле почему-то пребывали в твердом убеждении, что замминистра «отказался воевать», хотя на самом деле его не устраивала никудышняя схема управления войсками, представляющими все наши силовые структуры на Кавказе.

Вскоре генерал-полковника Кондратьева убрали с Арбата в Министерство по чрезвычайным ситуациям — подальше от армии. Убрали с тем фирменным кремлевским кадровым невежеством, к которому при Ельцине уже многие у нас в Минобороны и Генштабе давно привыкли: об освобождении от должности Кондратьев узнал из телепередачи новостей, сидя за праздничным столом на именинах у сына.

Еще один военачальник был отлучен от дела, которому посвятил жизнь. А сколько таких же русских генералов попали в грязные жернова политических передряг, склок, интриг и вынуждены были поставить точку в военной карьере после того, как пал Союз!

Когда в массовом порядке выдавливаются из Вооруженных сил лучшие генералы, неизбежно рождается сомнение в истинности пути, по которому высшая власть ведет страну и армию в будущее…

* * *

Под звонкие ельцинские лозунги о республиканских суверенитетах рухнула империя, и все оказались под ее обломками — гражданские и военные. Жилось худо-бедно, но мирно. А стало жить жутко. Словно случилось массовое отравление «озверином». И пошли войной друг на друга народы, и начались братоубийственные междуусобицы, и стали грызться за власть и земли, за нефть и деньги политические предводители и сепаратисты, махровые бандиты и националисты.

Сколько людей за годы правления Ельцина уже погребено в политических и военных руинах, сколько судеб сломано? И скольких еще затопчут и похоронят под этой неостывающей лавой вражды и ненависти?

Империи нет. Но она продолжает мстить нам за то, что мы смиренно позволили троим решать судьбу трехсот миллионов…

И уже кажется, что эта месть будет бесконечной.

Уходили от «темного прошлого» в светлое будущее, а оказались в страшном настоящем.

Жутко думать, что карапузам, роющимся сегодня в песочницах, возможно, тоже придется рыть окопы где-нибудь на российско-украинской границе…

9
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru