Пользовательский поиск

Книга День «N». Неправда Виктора Суворова. Содержание - Глава 6 Война, которой не было. Как воевал с марсианами я!

Кол-во голосов: 0

Кого волновал мороз за 35 градусов, и снеговой покров в человеческий рост, и болотистая местность, и мины… Результат, вне всякого сомнения, отрицательный результат, был налицо. Крошечная Финляндия нанесла напавшему на нее гиганту такие раны, что последнему пришлось, довольствуясь малым, отступить.

К тому же и «чисто военные» наши просчеты были налицо. Прежде всего речь идет о недооценке противника. Понятно, что инициатива исходила от Сталина, и приказ на вторжение обсуждению не подлежал. Понятно, в том, что все пройдет, «как в Польше», его убедил столь же далекий от стратегии, видимо, посчитавший, что более чем шестидесятикратное (!) превосходство в численности народонаселения уже само по себе гарантирует скорую безоговорочную победу, Ворошилов. Но… никто против этого не возражал[143]. Лишь Б. М. Шапошников «считал контрудар[144] по Финляндии далеко не простым делом и полагал, что он потребует не менее нескольких месяцев напряженной и трудной войны даже в случае, если крупные империалистические державы не ввяжутся прямо в столкновение»[145].

Ущербность плана военных действий очевидна. К. А. Мерецков, непосредственно занимающийся подготовкой войск, утверждает, что «имелись как будто бы и другие варианты[146] контрудара. Каждый из них Сталин не выносил на общее обсуждение в Главном военном совете, а рассматривал отдельно, с определенной группой лиц, почти всякий раз иных»[147]. О содержании этих планов можно только догадываться. Несомненно одно: Сталиным они были отвергнуты в том числе и потому, что, предполагая активное сопротивление со стороны финской армии, показались уверившемуся в обратном вождю слишком громоздкими. А нужно было, как ему представлялось, особо не мудрствуя, просто войти.

9-я армия, от которой, как свидетельствует К. Симонов, «поначалу больше всего ждали»[148], должна была просто продвинуться по «талии» на Каяни и Оулу, разрезав Финляндию пополам. 8-я армия — просто занять северо-западный берег Ладожского озера и выйти в тыл системы финских укреплений. Но финны в Карелии дали такой отпор, что об обходе линии Маннергейма с левого фланга вскоре пришлось забыть. Тогда, имея двукратное превосходство в живой силе и подавляющее в танках и артиллерии, стянув на фронт почти всю авиацию, не придумали ничего лучшего, чем ударить по ней в лоб. И тут выяснилось, что о подлинной мощи финских оборонительных укреплений руководство РККА имело, мягко говоря, поверхностное представление.

«Некоторые сотрудники нашей разведки, как это явствовало из присланных в ЛBO материалов, считали даже эту линию не чем иным, как пропагандой.

…Красной Армии пришлось буквально упереться в нее, чтобы понять, что она собой представляет»[149].

Но… штурмовали. Обстреливали форты полковой артиллерией — снаряды «сорокапяточек» и 76,2-миллиметровых «полковушек» от полутораметрового железобетона отскакивали, как горох. А более мощная артиллерия появилась куда позже, когда войска «уперлись», и стало ясно, во что. Использовали «новейшие» танки «БТ-7» с десятимиллиметровой бортовой броней. Пропустив в пространство между дотами, финны с бортов их и расстреливали. О них речь еще впереди. И бросалась в яростные, но безуспешные атаки пехота. На проволоку, по минным полям. И гибла, гибла…

Пришлось остановиться и серьезно подготовиться. Ударили жесточайшие даже для этих широт морозы. Тут вскрылись все «особенности» тыловой службы. Теплое обмундирование доходить до фронта упорно не желало. В ноябре не озаботились, нацеленные высшим руководством на несколько дней боев. А когда бои затянулись, и прошел декабрь, и январь, и наступил февраль, все как-то не спешили проявить инициативу. И… воровали, конечно[150].

О преступной недооценке противника и отсутствии предварительной рекогносцировки театра военных действий говорит и время, выбранное Сталиным для наступления. Худшего и придумать невозможно. Из всех двенадцати месяцев года Красной Армии были отведены именно три зимних?[151]. Сталин не думал, конечно, что сопротивление, такое сопротивление, будет оказано вообще, но тем, кто остался в снегах навсегда, разве от этого легче?

Вскрылась и неподготовленность командного состава. Вот как описывает первый штурм финских укреплений К. А. Мерецков:

«К 12 декабря была преодолена полоса обеспечения, прикрывавшая главную полосу линии Маннергейма. После короткой разведки боем войска попытались прорвать ее с ходу, но не сумели сделать это. Во время артиллерийской подготовки финские солдаты перебрались из траншей поближе к проволочным заграждениям. Когда же артиллерия ударила по проволоке, чтобы проделать проходы для красноармейцев, противник опять отошел в траншеи. Танковый командир Д. Г. Павлов[152] не разобрался в обстановке. Ему представилось, что это наши ворвались в траншеи противника. Он позвонил по телефону К. Е. Ворошилову[153]. Нарком обороны, услышав о происходящем, приказал прекратить артподготовку. Пока выясняли, что случилось, время ушло, и ворваться в расположение врага прямо на его плечах не удалось»[154].

Все признают, несуразиц, откровенной растерянности и неразберихи хватало. Многие тысячи «пропавших без вести», попросту пленных, десятки захваченных финнами не поврежденных танков и десятки, если не сотни тысяч, погибших говорят сами за себя.

Фронтальный штурм линии Маннергейма в таких условиях, с такой организацией был недопустим!

Но что же можно было предпринять?[155] Ответ очевиден. Оставить на Карельском перешейке достаточные для обороны войска, а главными силами линию Маннергейма обойти. Но… линию Маннергейма

«обойти невозможно: севернее Ладоги вообще непроходимые леса, тундра, огромные озера»[156].

Все это так. Примененные РККА на этом направлении традиционные способы наступления привели к неудаче. Никто, конечно же, и не думал о легких егерских лыжных подразделениях и о тех же авиадесантных корпусах[157]. Специфический характер предстоящих боевых действий по существу не учитывался, едва ли учитывалась сама возможность столь масштабного и решительного сопротивления финнов.

Согласимся, левый фланг финских укреплений обойти было очень трудно. Но правый фланг, упиравшийся в Финский залив, по существу оставался беззащитным. Против линкоров Балтфлота финны могли выставить несколько сторожевых катеров и десятка три орудий береговой обороны. А если принять во внимание и подавляющее превосходство советской авиации, следует признать, что беззащитной была и вся береговая полоса от Куоккалы до Кеми. Морской десант или даже несколько одновременных десантов напрашивались сами собой. При этом не обязательно высаживаться в Выборге, можно было занять с моря и Оулу, и Турку, и даже Хельсинки — любой финский прибрежный город и любой участок побережья. Согласен, конец ноября — не лучшее время для морских десантов. Но, во-первых, повторюсь, никто не заставлял Сталина «привязываться» к началу зимы, можно было начать и в октябре. Можно и в апреле, как немцы. А во-вторых, морские десанты, пусть и несравнимо меньшего масштаба, Краснознаменный Балтийский флот произвел[158]. К сожалению, если не считать поддержку левого фланга 7-й армии, этим его участие в боевых действиях и ограничилось.

вернуться

143

Те командиры, которые могли прилюдно, даже и в мыслях, выразить сомнение в словах и компетенции Сталина, к концу осени 1939 года от армейских забот были далеки. Многие из них столь же далеки были и от забот иных.

вернуться

144

Пусть читателя не смущает слово «контрудар». В 1984 году, когда увидело свет четвертое издание воспоминаний К. А. Мерецкова, правду о советско-финляндской войне, равно как и правду вообще, можно было говорить еще в меньшей степени, чем во времена хрущевской «оттепели». Во всяком случае, подвергнувшийся репрессии и чудом вырвавшийся из застенков НКВД маршал об этой «вехе» своей биографии предпочел умолчать.

вернуться

145

Мерецков К. А. На службе народу, с. 175.

вернуться

146

Тот факт, что командующего JIBO даже не сочли нужным проинформировать о «других вариантах», говорит о многом. И даже не столько о недооценке финнов, сколько о состоянии Красной Армии.

вернуться

147

Мерецков К. А. На службе народу, с. 174.

вернуться

148

Симонов К. С/с. Т. 6, с. 37.

вернуться

149

Мерецков К. А. На службе народу, с. 172, 178.

вернуться

150

Не могу не отдать должное С. К. Тимошенко. Он, как мог, стремился навести порядок.

вернуться

151

Повторюсь, немцы напасть на Данию и Норвегию в ноябре не решились. Лишь весной, в апреле, пошли их эсминцы и транспорты с десантом к норвежскому побережью и оккупировали страну быстро и почти без потерь.

вернуться

152

Будущий командующий Западным Особым военным округом и соответственно Западным фронтом.

вернуться

153

Нетрудно догадаться, что руководивший атакой комкор Д. Г. Павлов связи с батареями, осуществляющими артподготовку, не имел. Если же было заведено решать подобные вопросы через наркома обороны, то… дела обстояли еще хуже.

вернуться

154

Мерецков К. А. На службе народу, с. 179, 180.

вернуться

155

О том, что можно было жить в мире с соседями, не пытаясь вмешиваться в их внутренние дела, даже и не говорю. Сталин, прожженный аппаратчик и интриган, не был бы Сталиным, если бы отказался от расширения своей империи.

вернуться

156

Суворов В. Последняя республика, с. 217, 218.

вернуться

157

В. Суворов утверждает, что СССР к началу Второй мировой войны имел «БОЛЕЕ ОДНОГО МИЛЛИОНА (выделено мной. — А.Б.) отлично подготовленных десантников-парашютистов» (Суворов В. Ледокол, с. 113). Но даже и не рассматриваю возможность крупных авиадесантов в тыл финской армии. Если в сентябре-октябре 1943 года, когда Красная Армия могла уже сражаться с немцами на равных, Днепровская воздушно- десантная операция завершилась едва ли не катастрофой, то о 1939 годе нечего и говорить.

вернуться

158

30 ноября были заняты острова Сейскари и Лавансари, 1 декабря — Нарви и Сомери, 3 декабря — Сурсари (Гогланд).

15
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru