Пользовательский поиск

Книга Тени в море. Страница 21

Кол-во голосов: 0

Никогда раньше я не видел, чтобы акулы с такой жадностью кидались на приманку. «В чем дело? — недоумевал я. — Что их так привлекает — дельфинья кровь или запах Джона Невилла?»

Другой примечательной фигурой среди наших ловцов акул был старый Джон Смит. Белый как лунь, с седой взлохмаченной бородой, без единого зуба во рту, он плавал на самой маленькой лодке нашей «акульей» флотилии и вылавливал самых больших акул.

Джон на сто километров в окружности знал каждую скалу и каждую мель как свои пять пальцев и никогда не возвращался с лова с пустыми руками. И вот однажды он подвел свою шестиметровую лодку к нашему причалу и, держась как всегда прямо, большими шагами направился ко мне.

— Босс, — сказал он, — у меня там большая рыба, но мне одному не поднять ее в лодку. Вы не поможете мне?

Странно было слышать просьбу о помощи из его уст. Я тут же вскочил на борт самой большой нашей лодки — двенадцатиметрового баркаса «Венера», и мы отправились к сети, закинутой недалеко от берега. В ней металась огромная акула. Но насколько она огромна, я осознал только тогда, когда мы стали вытягивать сеть.

Один в своей шестиметровой лодчонке, Джон Смит сражался с шестиметровой акулой в полтонны весом.

С подветренной стороны Тортолы находился узкий пролив (мы звали его «Кишка»), отделяющий Тортолу от Биф-Айленда. Стоя как-то на крутом берегу над «Кишкой», я с удивлением увидел, что с наветренной стороны острова плывет большая стая акул и устремляется в «Кишку». За ней еще одна стая, за той — еще одна. Пролив прямо кишел акулами, которых обычно можно было найти только в открытом море.

Я начал было строить планы грандиозного лова, который мы устроим в «Кишке», но один из местных ловцов акул охладил мои восторги, сказав, что сейчас уместнее думать о том, как уберечься от урагана. Потому что, объяснял он мне, искать убежища в проливе акул заставили обеа(духи) урагана. Эти же духи прогнали от берега мелкую рыбу, поставленные ночью сети оказались утром почти пусты — еще один признак надвигающегося урагана.

Называйте это как хотите — инстинкт, интуиция, обеа, — но жители Тортолы знали заранее, что к ним приближается ураган, знали даже, что он будет очень сильный. (Позднее мне говорили, что туземцы с близлежащих Виргинских островов предупредили о нем губернатора задолго до того, как прибыли официальные сводки погоды. Губернатор передал тревожную весть по всем островам, и население успело подготовиться к удару урагана.)

Никакие посулы не могли заставить моих людей выйти в море. Они вытаскивали на берег лодки, забивали гвоздями ставни домов, закатывали в дома бочки с драгоценной дождевой водой.

После того как мы закрепили на якорях наши два самых больших баркаса «Венера» и «С. Смит», я пошел к своему дому, стоящему на холме, и очень скоро убедился, насколько своевременны были наши приготовления. Не успел я пройти и половины пути, как сильный порыв ветра прижал меня к земле. Вторую половину я прополз на четвереньках. Я изнутри забил гвоздями ставни и двери и стал пережидать ураган. Время от времени сквозь вой ветра прорывалось блеяние коз, прячущихся под домом. (Дом был построен на сваях в метр высотой, чтобы несколько умалить удары ветра.) Ураган бушевал целые сутки, но мой дом остался цел. А хижина с соломенной крышей, стоявшая рядом, еще в начале урагана была сорвана с земли и унесена прочь.

Как только ураган окончился, я чуть не бегом кинулся на берег, чтобы посмотреть, какой нам нанесен урон. Оказалось, что все в порядке. Оба баркаса спокойно стояли на якорях.

Но прежде чем рыба вернулась к берегам и снова стала попадать в сети, прошла не одна неделя. А до тех пор и акулы, несмотря на голод, не покидали убежища, в котором они укрылись от урагана.

Когда лов акул на Тортоле вошел в норму, я поставил во главе промысла Джона Невилла и поехал налаживать новый промысловый пункт на острове Анегада, в семидесяти километрах от Тортолы. Когда и это дело было благополучно закончено, меня снова охватило желание взяться за что-нибудь новенькое.

* * *

Гавана

Я давно знал, что в кубинских водах много акул, и считал, что здесь вполне можно организовать промысловый лов. Но вскоре выяснилось, что правительство отдало исключительное право на лов акул таинственному кубинцу по имени Доминго. В его обязанности входило уничтожать акул, особенно в прибрежных водах Гаваны, чтобы лишить оппозицию удобного способа избавляться от своих политических врагов. Как мне сообщили, существовала особая корпорация, которая специализировалась на ликвидации политических деятелей, и акулы служили ей если не для самого убийства или устранения corpus delicti (вещественных доказательств), то, во всяком случае, в качестве ширмы. Любое исчезновение политического деятеля приписывалось акулам. И никто не пытался выяснить, не являются ли эти акулы двуногими.

Мне рассказывали, что в старые времена акул использовали в качестве стражей Морро-Касл — старой мрачной крепости, охраняющей вход в гавань Гаваны. В сопровождении старого смотрителя гаванского маяка я отправился как-то на развалины крепости, чтобы поискать подтверждение этим рассказам.

Побродив некоторое время по обломкам, мы добрались до длин ной темной лестницы, которая привела нас в маленькую комнату. Посреди пола мы увидели круглый люк; внизу, метрах в шестидесяти, плескалась вода. От люка вниз шел спускной желоб, оканчивающийся высоко над морем. Когда много лет назад замок был переделан в тюрьму, по этому желобу спускали в море отходы. Ничего удивительного, что внизу собиралось множество акул, чтобы угоститься на даровщинку.

— Амиго, — спросил я старика, — правда ли, что узники Морро-Касл могли бежать отсюда через этот люк?

Он раскуривал трубку и ответил мне не сразу. Затем глядя в люк, сказал:

— Quien sabe? Кто знает? У нас много чего болтают.

Насколько я мог видеть, прыжок в морс с такой высоты должен был неминуемо привести к смерти. Даже если бы человек остался в живых при падении, он бы погиб при встрече с акулами.

Несколько раз в день специальные лодки-"мусорщики" вывозят из Гаваны мусор и сбрасывают его в восьми — десяти километрах от берега. Немедленно появляются акулы, а также охотники на акул, браконьерствующие в частных владениях Доминго.

Несколько раз я отправлялся на охоту вместе с ними. Как-то я спросил пригласившего меня рыбака, как он умудряется выходить сухим из воды, ведь все права на лов у Доминго.

— Ха-ха, — засмеялся он. — Доминго не может быть сразу в ста местах, а акулы водятся повсюду.

Акулы, и правда, повсюду водятся в кубинских водах; впрочем, и браконьеры тоже.

Браконьер заводит свою лодчонку в самую гущу только что скинутых в воду отбросов и сидит в засаде, пока возле него не появится акула. Сверкает гарпун, акулу подтягивают к борту лодки, и рыбак полосует ее по спине длинным острым ножом. Если ему везет, он умудряется перебить ей спинной хребет и парализовать ее. Затем он отрезает у нее плавники. Саму акулу он оставляет на съедение ее сородичам. Рыбак получает от китайских купцов по доллару за вязку плавников, и ничто другое его не интересует. (Нужно сказать, что Доминго использовал как акулью кожу, так и жир.)

Куба — единственное место, где я поймал акулу на кусок тряпки в качестве наживки. Рыбак, с которым я ехал на морскую «свалку», взял для наживки большой кусок белой материи.

— Ничего другого и не надо, — сказал он.

Мало веря в успех, я опустил в воду лесу с нацепленным на крючок белым лоскутом. И, представьте, не прошло и нескольких минут, как на крючке уже была акула.

Мы втащили ее в лодку и тут же обнаружили, что это «дама», причем «на сносях». Поэтому, используя дно нашей лодчонки в качестве операционного стола, я сделал ей кесарево сечение и извлек двух хорошеньких акулят, каждый сантиметров по сорок. Один из них выскочил у меня из рук, шлепнулся в море и тут же уплыл. Это было идеальное кесарево сечение, которое могло бы сделать честь любому акушеру.

21
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.ru