Пользовательский поиск

Книга Тени в море. Страница 17

Кол-во голосов: 0

Убить ее удалось только после того, как, насадив на багор острый нож, мы добрались до ее мозга, для чего пришлось разрубить ей голову. К своему удивлению, мы обнаружили, что череп состоит из хряща толщиной не меньше десяти сантиметров".

Позднее я видел эту акулу в Майами, где она была выставлена для всеобщего обозрения. Она весила тринадцать с половиной тонны и достигала тринадцати метров в длину и шести в ширину, Тщательный осмотр показал, что это молодая акула, еще не достигшая половой зрелости.

Второй рассказ я услышал от капитана В. Б. Кэсуэлла, всю жизнь рыбачившего в Мексиканском заливе.

"Однажды ночью, часа в два, мы разложили костер на берегу среди пальм, — начал он, — и стали варить кофе. Ночь была холодная и сырая, и команда три раза закидывала сеть среди коралловых рифов. Сразу после полуночи на наш невод, полный скумбрии, налетела большая акула и разорвала его почти пополам. Так что нам оставалось только ждать рассвета — чинить невод было еще темно.

Внезапно я услышал пофыркивание моторки и по звуку сразу определил, чья она. Когда она поравнялась с нашим костром, я увидел, что не ошибся. Мой друг остановил мотор и крикнул:

— Это вы, капитан Кэсуэлл?

— Я! — крикнул я в ответ.

Не успел я пригласить его на кофе, как он сам, видимо, почувствовав запах, спросил:

— Как насчет чашечки кофе?

— Милости просим, — ответил я. — Высаживайтесь и составьте нам компанию.

Рыбаки вышли на берег, и, еще до того, как они подошли к нам, мне стало ясно, что у них что-то неладно. Не так выглядят рыбаки после хорошего лова.

— В чем дело, капитан? — спросил я. — Акулы и у вас сожрали невод?

— Невод, будь они неладны! — отвечал он. — Взгляните на меня!

Он повернулся спиной, и я увидел, что у него начисто оторваны половина куртки и вся задняя часть штанов.

— Что случилось? — спросил я.

— Что? — сказал он, все еще сердито. — Мы ловили на мелководье возле Белл-Шоулз и набрали вместо скумбрии полный невод акул. И одна из них тяпнула меня. Я заплатил за куртку шесть долларов, а за штаны — один доллар девяносто центов... самая лучшая парусина, а фланелевые исподние тоже обошлись в три доллара за пару. В заднем кармане у меня был платок, так она и его сожрала.

Даже кофе не мог исправить его настроения. Он все еще ворчал, когда брел по воде обратно к себе на лодку".

Капитан Кэсуэлл, прорыбачивший в заливе сорок два года, нашел способ уберечь невод от акул. Но я никому его не рекомендую.

— Рыбак часто проводит в морс четыре-пять дней подряд, какая бы ни была погода, рискуя жизнью, здоровьем и деньгами, вложенными в снасть, — начал капитан Кэсуэлл в виде предисловия к рассказу о том, как он сражается с акулами. — Поэтому, когда он обнаруживает у себя в неводе тонны четыре рыбы, а рядом акулу, которая вырывает из него трехметровые куски, он, естественно, старается применить самый эффективные и надежные меры, чтобы избавиться от нее.

Мои метод заключается в том, что я подплываю в лодке к акуле и, прыгнув в воду, хватаю ее за спинной плавник. Это нетрудно, так как плавник не скользкий. Для того чтобы держаться крепче, я сажусь верхом сзади плавника и обхватываю акулу ногами. Акула делает бросок вперед и одновременно начинает поворачиваться вокруг своей оси. Держась за плавник левой рукой, правой я вытаскиваю из ножен нож и, наклонившись как можно дальше вперед, с плеча полосую ей шею. Один хороший удар — лезвие должно быть не меньше двадцати сантиметров длиной и как следует наточено — перерезает мышцы и связки, которые направляют движения акулы. Голова наклоняется вниз, рана открывается, и акула скоро ослабевает от потери крови. Я выбираюсь из воды, акула бесцельно кидается из стороны в сторону, вертится и бьет по воде хвостом. Через несколько минут она опускается на дно, и мой улов спасен.

Капитан Кэсуэлл научил ездить верхом на акулах и своего сына Уоллеса. Но если для старого капитана это было средством спасти улов, то для его сына это послужило средством заработать себе на жизнь. Под именем «Морского Тарзана» Уоллес выступал на многих курортах страны. Он входил в специальный резервуар, где была акула, и сражался с ней на глазах у зрителей. И всегда побеждал.

* * *

Остров Уоримос, Сомали

Когда мои хозяева в «Оушн лезер компани» однажды спросили меня, готов ли я поехать в погоне за акулами в дальние края, я ответил: хоть на край света. И вот я на краю света. Остров Уоримос до того жаркий и до того душный, что этому трудно поверить: здесь не увидишь и травинки, не говоря уж о дереве. Плоский, выжженный солнцем, он расположен в тринадцати километрах к югу от Джибути — единственного места в Сомали, которое с грехом пополам можно назвать городом. Джибути считается самым жарким местом на земном шаре. Здесь, на Уоримосе, еще жарче.

Джибути стоит на берегу Аденского залива, возле узкого пролива, который соединяет южный конец Красного моря с самим Аденским заливом. Здесь предполагают открыть экспериментальный промысловый пункт ловли акул. Если дело пойдет на лад, будет организован второй пункт — у Мадагаскара.

По пути в Джибути я встретил своего старого друга Раса Тафари, величавого маленького африканца. Я пригласил его на ловлю акул, он меня на львиную охоту. Ни один из нас не мог принять приглашения. Меня ждала работа, а Тафари — императорский трон в Эфиопии, куда он сейчас и направлялся.

В последующие месяцы я не раз с завистью думал о его дворце. Представьте себе, что вы высадились на Луне и пытаетесь что-то там построить, и вы поймете, каково было нам на Уоримосе. Строительный лес привозили из Триеста. Воды, который не хватало и в Джибути, на Уоримосе вообще не было. Воду для питья нам доставляли на ослах из оазиса, лежащего в пустыне в шестнадцати километрах от острова. Нам доставляли даже лед — на спине туземца-скорохода, который прибегал из Джибути два раза в день: попасть на остров можно было лишь в отлив.

Ночью по острову рыскали гиены, привлеченные запахом разлагающихся акул. Жуткий вой гиен будил нас по ночам, пугал туземцев и даже собак заставлял забиваться под кровать.

Земля трескалась от зноя. Без передышки дул сухой юго-восточный ветер, засыпая глаза песком и пылью. Он дул так уже многие столетия, и дно моря вокруг острова было покрыто слоем ила. Вода всегда была мутной — нанесенные ветром песчинки медленно оседали на дно. Ил налипал на сети и кили лодок. Но ил был хорошим знаком — где есть ил, там есть и акулы.

Кого только не было среди наших ловцов акул! Высокие царственные абиссинцы, жилистые низкорослые арабы, донкалийцы — уроженцы северного Сомали — и их вечные соперники — сомалийцы с юга страны.

За мной все время тенью ходил большой мускулистый сомалиец в драных парусиновых штанах и жилетке, сообразительный и ловкий. Он очень привязался ко мне и стал называть себя Али Янг. Он так неотступно следовал за мной, будь то на суше или на воде, что частенько действовал мне на нервы. Но если бы его не оказалось рядом со мной однажды...

Мы находились километрах в восьми от острова. Это место славилось огромными акулами, кабир локхом,как их называли туземцы. На рассвете мы стали вытягивать первую сеть. Мы вытащили несколько огромных скатов, двух акул-молот и несколько тигровых акул. Где бы я ни был — помогал ли вытаскивать сеть или волок бьющихся акул и скатов в трюм, — Али не отходил от меня ни на шаг.

Сети были скользкими от ила, и, когда мы сложили их на палубе, она покрылась слоем слизи. Лодку кидало из стороны в сторону, и удержаться на ногах было нелегко. Внезапно нас подняло на большой волне, и я свалился в сеть, где уже было полно акул. В ту же секунду я услышал, как кто-то крикнул:

— Локхом! Кабир локхом! Акула! Большая акула!

Я знал, что первые две-три минуты мне ничего не грозит. На мне не было крови, так что, скорее всего, сразу акулы не нападут. К счастью, падая, я ни одну из них не задел и не подал сигнала к нападению. И кроме кабир локхом,которая только сейчас попала в сеть, остальные акулы были измучены долгими часами борьбы с ловушкой, которую я сейчас с ними разделил.

17
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru