Пользовательский поиск

Книга Завтра все наладится. Содержание - Глава семнадцатая

Кол-во голосов: 0

— «Состарившийся тинэйджер» — это выражение Лауры, она сама над собой так смеется… и над всеми нами тоже, особенно над высокодуховными интеллектуалками. Ее острый язычок не щадит никого.

— А я нахожу это ее иронизирование утомительным. Под видом шутки можно любую глупость сморозить. Насмешка — это способ показать окружающим свое превосходство.

Последнюю фразу она позаимствовала у гениального Кело, не зря она столько лет в рот ему смотрит.

— А мне бы хотелось быть такой, как Лаура, даже если Карло говорит, что у нее агрессивное чувство юмора. Может, это от неуверенности в себе, от страха быть покинутой?

— Или от желания показаться интереснее, чем ты есть на самом деле?.. И все же, как вы стали подругами? Вы же такие разные!

— Я была близкой подругой Стефано, ее мужа.

— Ее мужа? Я не знала, что Лаура была замужем, после школы мы потеряли друг друга из виду, поступили в разные университеты: она в Урбино, я в Милане.

— Мы в Урбино и познакомились, там у нее начался роман со Стефано.

— Мы недавно виделись, но она ничего не говорила ни о каком Стефано.

— Не сомневаюсь в этом, и я ее понимаю, она старается не говорить об этой трагедии.

— Трагедии?

— Многие не знают, что она вдова, и думают, что одиночество — ее сознательный выбор.

— По-моему, ей нравится, что все так думают.

— Да, но на самом деле она совсем другая. Это был страшный удар. Он не выплыл на поверхность после глубоководного погружения. Шесть лет совместной жизни. Сначала никто не верил в возможность их счастливого брака: он скрытный и застенчивый, она — сногсшибательная примадонна. А они, наоборот, были очень близки. Когда Стефано умер, Лаура страшно переживала. Казалось, она помешалась. Закрылась в их флорентийской квартире, которую она постоянно пыталась переделать, а он старался сохранить в первозданном виде. А потом в один прекрасный день она заперла дверь (может, даже продала квартиру) и вернулась в Милан, набросилась на работу, сделала карьеру, с помощью которой ей удалось отвлечься и вернуться к жизни.

— Я бы сказала, что перерождение ей более чем удалось.

Ей повезло, она нашла правильного человека — некую Гуиди, очень хорошего, продвинутого психотерапевта. Возможно, сеньора Гуиди и сама пережила нечто подобное или, наоборот, стала психотерапевтом, чтобы выработать иммунитет против таких ситуаций.

— Извини, что настаиваю, но по Лауре не скажешь, что она много выстрадала.

— Почти семь лет прошло с тех пор. Откуда нам знать, что она чувствует на самом деле, забыла ли она? Судьба жестоко обошлась с ней, полностью перевернув ее жизнь. Со Стефано она, наверное, осталась бы во Флоренции, преподавала бы или писала романы, не была бы так категорически против материнства. Я не перестаю удивляться, как ей удалось построить свою жизнь заново. Чисто интуитивно я чувствую, что у нее есть мужчина… должен быть, но счастлива ли она с ним?

— Да, и не один! Просто так тебе не доверят такую рубрику… Говорят, она была любовницей Риги…

— Не может быть, она бы мне сказала, да и потом, Лаура, конечно, не ханжа и прекрасно понимает, какую пользу можно извлечь из определенного рода связей… Но в то же время она щепетильнее, чем кажется.

— Какая ты добрая. Ты мне сразу понравилась, и теперь я понимаю почему! Карло очень повезло, что он встретил тебя!

— Он мне все время это повторяет. Смотри, вот он идет со своей женой. Кстати, как тебе эта Аделе?

Похожа на экономку, говорит только о кухне и прислуге. «Светская женщина никогда не должна упоминать об обслуживающем персонале» — так говорила вторая жена старого Герардески, еще большая карьеристка, чем Рита, с таким же туманным происхождением и более чем скромным социальным статусом. Рита всегда запоминала эффектные фразы.

Глава шестнадцатая

Двадцать дней он думает о Лауре и оплакивает ее. У него есть миллион достойных причин, чтобы не делать этого: она подняла ставку, он удвоил ее, увеличивая пропасть между ожиданиями и реальностью, потому что реальность — жестокая штука, он это прекрасно знал, и беда тому, кто начинает играть с ней в игры. Сколько раз он говорил Лауре, что не любит ее, а она предала его, поступила с ним, как с влюбленным школьником. Что у нее в голове? Упряма, как мул. Неужели жизнь ничему не научила ее? О муже они говорили мало, но понятно было, что ей очень не хватает этих отношений: продолжительных, нежных и глубоких. Вряд ли их отношения были построены на страсти: она со смехом рассказывала, что на время ее месячных он убегал из дома (привычка Лауры дистанцироваться от переживаний путем вышучивания: чем острее боль, тем громче она смеялась). Но с ума он ее не сводил: она любила его нежно, искренне и на удивление трезво. Как же она, наверное, страдала… Хватит, он всегда был с ней честен, всегда говорил правду, что их отношения никогда не перейдут определенную грань, не превратятся в нечто серьезное, он женат и разводиться не собирается. Рано или поздно все закончилось бы… и лучше рано, лучше сейчас, в отпуске есть возможность отвлечься и думать о другом, а может быть, и найти себе новую любовницу. И потом, есть еще одна причина придерживаться этой линии поведения: он никогда никому не позволял командовать собой, не позволит и сейчас, даже такой умной женщине, с таким роскошным задом. Надо заменить этот зад другим — и все, остальное пройдет само по себе. Море — жестокое испытание для старых супругов. Его жена в купальнике выглядела ужасающе: дряблые бедра и руки, про задницу страшно и подумать, Андреа старался не смотреть на нее, чтобы не сравнивать с другими. Молодец, Лаура, бросила его именно тогда, когда больше всего нужна ему. Теперь он будет скучать весь отпуск. Мерзавка, повела себя как капризная невеста, которая скандалит и топает ногами, чтобы доказать свою правоту и добиться желаемого. И в этот раз она не уступит. Будь она проклята, их гордость, ведь они оба упертые, как ослы, ни один не уступит! Может, и правда, они созданы друг для друга? Черт, только не вспоминать о том, как они занимались любовью… Ну, чего ей еще нужно? Все разумные люди знают, что лучше мало, чем ничего, но женщины не идут на компромисс. Потом раскаиваются, плачут в подушку и хотят вернуть все назад, когда уже слишком поздно. Вернется ли Лаура? Его самолюбие говорило «да», а сердце — «нет». Разумом он понимал, что лучше оставить все так, как есть.

Глава семнадцатая

Она не смогла бы взять это интервью у священника, если бы, как обычно, уехала в Монте-Альто. Вот уже несколько лет она арендовала небольшую виллу на июль и август и на два месяца уезжала из Милана — такую роскошь могли позволить себе только очень обеспеченные люди. В своем домике она могла писать, читать, принимать подруг, а теперь и забывать Андреа.

Она добралась до прихода в самую жару, но это не разозлило ее. Напротив, ей очень хотелось поскорей начать разговор с доном Джузеппе. Его книга, где он отчасти рассказывает про свою жизнь, только что вышла и изменила представление Лауры о священниках с телевидения. Кроме ярко выраженных недостатков в этом маленьком человеке содержалась сильная воля и непоколебимая решимость всю жизнь провести рядом с бродягами. Он устроил для них теплый дом в Примавалле, поселил там искалеченных жизнью бывших заключенных, наркоманов, умалишенных и шлюх. Он не делил их на плохих и хороших, но разделял с ними их одиночество и боль, стараясь помогать им по мере сил лекарствами и проповедями. Интересно, почему его так активно критикуют? Может, находить недостатки в других — это лучший способ не замечать своих? Понося других, мы подтверждаем поговорку: «Не делай добра, не получишь зла». Новейшая форма эгоизма: живешь среди собак, веди себя, как собака. Как можно продолжать жить в самом средоточии боли и тоски, балансируя между виновными и невинно осужденными? Журналисты уверены в инфантилизме дона Джузеппе: мы люди, а не святые; чтобы вынести все это дерьмо, необходима ангельская легкость.

11
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru