Пользовательский поиск

Книга Вы способны улыбнуться незнакомой собаке?. Содержание - 6

Кол-во голосов: 0

Буланкин затормозил на полпути к «Сполохам» и, резко развернувшись, пошел все-таки домой.

— Юр, привет!

Голос знакомый. Но все женские голоса с некоторых пор стали для него неразличимо-похожи. Кроме одного.

Юра обернулся. Алла. Вот кого сто лет не видел. Красивая. В шубе. Вся светится. В новой, наверное. Сейчас что-нибудь про Ларису скажет… Вот черт, как некстати…

— Здравствуй, Алла. Выглядишь потрясающе, — попытался даже улыбнуться Буланкин. — Как дела?

— Да ничего, грех жаловаться, — еще больше засветилась на комплимент Алла. — У тебя-то как жизнь?

И, не дожидаясь ответа, приблизив свое лицо к Юриному, она громко зашептала:

— Юра, я давно хотела с тобой поговорить…

— Алла, ну о чем? — недовольно отшатнулся Юра.

— Не о чем, а о ком. — Алла как будто бы не обратила ни малейшего внимания на Юрино недовольство, но на всякий случай ухватила его за рукав, чтобы не сбежал. — О Лене Турбиной, вот о ком.

Вот это ново. И Юра вспомнил, что Алла живет на одной площадке с Леной. И Лена ведь как-то что-то говорила. Что они дружат, кажется. Да уж… Может, сказать, что некогда? Но ведь любопытно, черт возьми, что она скажет.

А Алла между тем и сама еще не знала, что именно она может сказать Юре. Но сказать было нужно. Очень нужно. Вон как Ленка мается. Что уж они все в этом Буланкине нашли?

Алла собиралась с мыслями, выразительно вращая глазами. Юра ждал. И вдруг его осенило.

— Слушай, а Лена с вами встречает Новый год?

— Нет, — честно ответила Алла. — Не с нами.

— А с кем? — строго спросил Юра.

Алла вздохнула. Глубоко вздохнула. И покачала головой. Потом пожала плечами.

— Скажи, кто у нее в Мурманске? — продолжал допрос Буланкин.

— Друзья есть. Она к ним ездит иногда. Но только это не то… Это совсем не то, что ты думаешь… — заторопилась Алла. Потом вдруг замолчала и очень медленно произнесла: — Юра, она никуда сегодня не уезжает.

Тут у Аллы на глазах заблестели слезы, она выпустила руку Буланкина и, не сказав больше ни слова, пошла прочь. Не попрощавшись. И не оглянувшись.

Юра остался стоять на месте.

Идиот! Какой же он идиот! Неужели сам не мог догадаться…

6

Пробило двенадцать. Лена, выключив телевизор, тихо сказала: «С Новым годом!» И поднесла свой бокал к другому. Нежный хрустальный звон — это все, что ей сейчас было нужно. Даже музыки не надо. Потом. Попозже.

Выпив шампанского, не прикоснувшись ни к одному из изысканных салатов, рецепты которых она еще месяц назад списала у Аллы, Лена подошла к окну.

Далеко внизу светились огоньки кораблей. И сами корабли, и силуэты вахтенных, и легкая рябь на темной воде (для тех, кто не знает: Кольский залив не замерзает зимой) — все было очень хорошо видно. Потому что облака, которые занавешивали днем небо, к ночи куда-то уплыли, открыв сияющее звездами небо.

С девятого этажа неба виделось меньше, чем хотелось, но и этого было достаточно. Как хорошо, что оно сегодня так открыто. Ничто не мешает. Никаких преград.

Слышишь меня? Видишь? Это платье я купила недавно. Нравится? Мне тоже…

Это был всего лишь миг, когда… Но он был, этот миг! Был. Но почему же нельзя, чтобы это продлилось чуть больше? Почему-то нельзя.

Какой-то шум на кораблях. А… салютуют… Красиво. Хорошо.

Лена еще долго стояла у окна, озаряемая светом сигнальных ракет. Потом, тряхнув головой, подошла к телевизору, нажала кнопку, остановилась, раздумывая, оставить его или лучше включить магнитофон. И решила, что пусть будет и то и другое.

Когда она, усевшись наконец за стол, примеривалась, с чего бы начать праздничный ужин, в дверь позвонили. Странно… Ведь все знают, что ее нет. Все, кроме Аллы. Еще звонок. И еще. Можно и открыть. Теперь можно.

Вы, конечно же, догадались, что это был Буланкин. Абсолютно трезвый. С шампанским. С цветами. С конфетами. Все как положено.

Он осторожно поцеловал Лену в щеку. Сказал:

— С Новым годом!

Потом немного помолчал и добавил:

— Ну, я пойду.

— Заходи. Я тебе очень рада. Честно. — Лена быстрее затянула Буланкина к себе, не дожидаясь, пока кто-нибудь из соседних квартир вывалится на площадку.

!36

Усадив Юру за стол, Лена принесла третью тарелку. А вот хрустальных бокалов у нее было только два, и Юре досталась просто чашка.

Они мало говорили. Больше ели. Юра, бесконечно восклицая свое «фантастика!», не уставал восторгаться Лениным кулинарным талантом (хотя, между нами, какой уж там талант!).

Они выпили все шампанское, но почему-то не захмелели. Хотя все-таки немного было, конечно.

От блеска Лениных глаз и ее грустной улыбки у Буланкина кружилась голова и временами, кажется, останавливалось сердце. Вот она какая! Она еще лучше, чем всегда казалась.

«Мы не должны быть сегодня вместе, — думала Лена. — Не должны. Он мог бы это понять и не приходить. Но… Но ведь он и так все понял. И пришел именно тогда, когда было уже можно. Ни минутой раньше. Господи, какой же он хороший!»

— Мы будем танцевать? — спросил Юра, беря Лену за руку.

— Нет, — покачала головой она, но руки не отняла, — мы пойдем гулять. Ты видел, когда шел сюда, какое сегодня небо?

— Когда шел сюда, я не видел ничего, — честно признался Юра.

Дверь подъезда за ними по-праздничному оглушительно хлопнула — и Лена укоризненно покачала головой: ай-ай-ай, не удержал. Юра развел руками: виноват, не удержал.

Они пошли сначала — просто рядом. Но уже через несколько шагов Юрина рука легла на плечо Лены — Лена не имела ничего против. И хотя идти так было не очень удобно, она прижалась к Юре, старательно пытаясь подстроиться под его шаги. А он, наоборот, старался подстроиться под нее. И все это — молча. Когда идти наконец стало легче, они одновременно заговорили.

— Знаешь… — сказал Юра.

— Знаешь, — сказала Лена. Оба засмеялись.

— Сначала ты, — попросил Буланкин.

— Нет, сначала ты, — потребовала Лена.

— Я просто хотел сказа-а-ть… — протянул Юра — и замолчал.

Лена недолго подождала и решительно выпалила:

— Ну, тогда я первая. — И тут же решимость ее куда-то подевалась.

В этот самый момент, когда они так мучились, из-за угла дома вывалилась шумная ватага женщин-мужчин-детей и набросилась на Лену с Юрой. «С Новым годом!» — звенели дети. «С Новым счастьем!» — разноголосо и пьяно вопили взрослые.

Их обсыпали конфетти, освещали искрами бенгальских огней, оглушали хлопушками и, растаскивая в разные стороны, обнимали-целовали.

Едва отбившись, они бросились друг к другу, как будто их действительно хотели навеки разлучить.

Развеселая многоголово-разновозрастная гидра уже скрылась из виду, а они все стояли, обнявшись — нет, буквально вцепившись друг в друга. И снова молчали.

Но молчание это нисколько не было тягостным: оно было каким-то очень органичным. Оно было естественным. Оно было прохладным и легким, как дыхание самого Времени.

Это было странно, но на улице тоже стало тихо. Где-то далеко, за оконными стеклами, буйствовала новогодняя радость; где-то далеко, за домами, кричали и свистели. Но все это было далеко и происходило в каком-то другом измерении.

А здесь, где стояли, обнявшись, Лена с Юрой, и сейчас, когда каждый из них вслушивался в биение сердца напротив, было тихо. Очень тихо. И огромное зимнее звездное небо смотрело на них проницательно и ясно всеми своими глазами, от которых невозможно утаить ни единой человеческой мысли, ни единого, даже запрятанного глубокоглубоко, движения человеческой души.

Что-то такое Лена и сказала наконец Юре. Ему понравилось, но он засомневался насчет фраз «человеческая мысль» и «человеческая душа». Разве бывают нечеловеческие? Конечно, сказала Лена, конечно, бывают. У собак разве нет души? Разве нет мыслей? Но тогда, сказал Юра, звезды видят и их мысли. Разве нет? Ну да. Наверное. Но не звучит, понимаешь, не звучит, если просто «мысль», если просто «движение души». Ну согласись. Согласись, пожалуйста.

29
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru