Пользовательский поиск

Книга Снова домой. Страница 37

Кол-во голосов: 0

Он закрыл глаза и сразу понял, что этого не надо было делать. Настойчивые образы, казалось, только и дожидались темноты, чтобы сразу возникнуть перед глазами Энджела, Он как будто воочию видел ту автомобильную аварию, которая должна была подарить ему новую жизнь. Видел донора, которому больше не суждено было открыть глаза и улыбнуться своим родным и близким. Он видел, как струится в его жилах смесь чужой и его собственной крови.

Из горла Энджела вырвался еле слышный стон. Энджел медленно открыл глаза и уставился вверх мутным взглядом. Вскоре белый потолок у него перед глазами сделался призрачного флуоресцентного оттенка.

Он хотел помолиться, он чувствовал, что ему это необходимо, но понимал, что уже слишком поздно, никто не станет слушать его. Был один священник, который мог бы дать Энджелу прощение, – его родной брат, но это было бы слишком просто. Он не мог верить в Бога, который так легко все прощает. Сам Энджел понимал, что грешен и заслуживает сурового наказания.

И он страдал. Боже милосердный, никогда в жизни Энджел так не боялся.

– Энджел?

Он услышал чуть хрипловатый голос Мадлен, и в эту минуту звучание этого глубокого низкого голоса причинило ему сильную душевную боль: он всколыхнул воспоминания о том, что Энджел когда-то потерял. И он неожиданно подумал: как сложилась бы вся его жизнь, не убеги он тогда от Мадлен.

Медленно и осторожно, потому что каждое движение сопровождалось болью, он повернул голову и посмотрел на Мадлен.

Она стояла в дверях палаты. Худой, изящной белой рукой опиралась о дверную ручку. Как обычно, Мадлен держалась удивительно прямо, чуть вздернув подбородок. Волосы ее были красиво зачесаны и лежали мягкими волнами.

Он попытался непринужденно улыбнуться.

– Приветик, док.

– Привет, Энджел. Ну как ты, готов?

Он так напряженно смотрел на Мадлен, что ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять вопрос. Поняв наконец, о чем его спрашивают, Энджел вздрогнул, как будто его ударили.

– Готов?! – шепотом переспросил он, понимая, как патетически звучит его голос. Он лежал, обритый с головы до ног. Кожа побледнела, несколько раз протертая антисептическим раствором. В венах торчали иглы капельницы, волосы были убраны под специальную бумажную шапочку.

Энджел был готов к неизбежной смерти. Его грудь разрежут, в разверстой грудной клетке сердце его сделает последний удар, после чего окажется в руках хирурга, затянутых резиновыми перчатками.

Прикрыв за собой дверь, Мадлен тихо подошла к его постели, села на нее.

– Доктор Алленфорд сейчас на пути в Тахому, чтобы там проверить характеристики донорского сердца.

«Донорское сердце».

Слова эхом повторялись в сознании Энджела. В голове гудело. «Одно сердце вырежут, другое – вставят».

– Не знаю только, Мэд, сумею ли я выдержать, хватит ли сил, – слабо прошептал он.

Она склонилась над ним и провела прохладной мягкой рукой по его влажной щеке.

– Конечно, ведь ты никогда особенно не верил в свои силы, – с улыбкой произнесла она. Улыбка была такой мимолетной, что Энджел даже усомнился: не пригрезилась ли ему она.

У Энджела вырвался нервный смешок, который сразу перешел в натужный кашель.

– Когда лежишь вот так и знаешь, что в любую минуту можешь умереть, тогда и начинаешь задумываться о том, что значит для тебя твоя жизнь.

Новая улыбка – на сей раз более отчетливая и мягкая.

– Не изображай из себя философа.

Энджел хотел было улыбнуться в ответ, но у него ничего не получилось. Внутри не осталось ничего, кроме всепоглощающего страха и чувства одиночества.

– Ты, наверное, удивишься, но в 1986 году я чуть было не получил степень за «Leopardy». Подвела графа «Образ жизни и моральные ценности».

– Этого следовало ожидать. Энджел вдруг посерьезнел.

– Жизнь, Мэд, не так много значит для меня.

– Ты живешь той жизнью, которую сам себе создал, Энджел. Может, после операции начнется другая...

– Жизнь такая, какой ты сам ее делаешь, – с горечью и сарказмом процитировал он слова Мадлен. Но горечь эта пришла и ушла – и душа Энджела снова застыла в холодном отчаянии. – Да, должно быть, ты права, – проговорил он, глядя на Мадлен и впервые замечая маленькие морщинки в углах ее губ. Она бессознательно провела рукой по лбу, отводя несуществующую прядку волос, и Энджел обратил внимание, что на ее рукаве недостает одной пуговки. Эта маленькая деталь сразу придала ей человечности, хотя внешне она старалась держаться с официальной сдержанностью.

– Не стоило мне тогда уезжать от тебя, – произнес он нарочито легким тоном. Но против его воли слова получились значительными. Несмотря на то, что извинение вышло таким коротким и произнесено было с опозданием на много лет, Энджел почувствовал своеобразную гордость, оттого что у него хватило мужества признать ошибку. Много лет он гнал от себя мысли о содеянном, словно это что-то могло изменить. Сколько раз, находясь в разных городах, Энджел забирался в грязные будки телефонов-автоматов и пытался дозвониться до Мадлен и Фрэнсиса. Но всегда вешал трубку, не дожидаясь ответа на том конце провода.

Да и что он мог им сказать? Хотя упорно пытался звонить снова и снова, пока не поменялись их телефонные номера.

– Это было так давно, Энджел.

– Иногда мне кажется, что даже не в нашем веке. А иногда возникает чувство, будто все случилось вчера. Я понимаю, что сейчас это уже совершенно не важно, но я просто хотел, чтобы ты знала.

Лицо Мадлен исказилось, оно стало пепельно-бледным. Глаза потемнели от боли, и Энджел почувствовал себя отъявленным негодяем. Конечно, он мог бы понять, что ей не хочется вспоминать обо всем этом.

– Прости, – произнес он шепотом.

Она сидела, застыв на кровати рядом с ним, и не сводила глаз с его лица.

Тишину нарушил сигнал ее пейджера. Рассеянным движением она нажала кнопку, выключая его, затем взяла телефонную трубку. Набрав номер, попросила доктора Алленфорда и, произнеся негромким голосом несколько слов, положила трубку на рычаг.

По выражению ее лица Энджел понял, что новости неважные.

– Что-то стряслось?

Она закрыла лицо рукой, затем, медленно, очень уж медленно отняв руку, посмотрела на Энджела.

– Не вышло. Сердце не подходит по ряду параметров. Мне очень жаль.

– Операции не будет?! – Энджел попытался глубоко вдохнуть, но не сумел. Воздух входил в легкие с усилием, с хрипом. Дышать стало невыносимо больно.

«Я умираю», – подумал он, и неожиданно всякая надежда выжить покинула его. Он беспомощно вытянул руку. Мадлен сжала ее. Энджел словно сквозь сон услышал, как она, нажав кнопку вызова, произнесла в переговорное устройство:

– Голубой кардиокод, палата 64, требуется каталка. Затем Энджел почувствовал, как Мадлен пытается расстегнуть рубашку у него на груди.

– Не умирай же, Энджел. Черт тебя побери, не смей умирать! – как сквозь пелену тумана, доносился до него ее голос.

Всю грудь Энджела разламывала острая боль, от которой деревенели мышцы. Он не мог ответить, даже если бы хотел.

Боль стала такой сильной, что грудь, казалось, была объята пламенем. Сердце горело в ней как факел.

37

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.ru