Пользовательский поиск

Книга Родовое влечение. Страница 10

Кол-во голосов: 0

– Профессор Гарриет Филдинг, – высокомерно ответила Гарриет, прежде чем продолжить расспросы. – А чем вы занимаетесь?

– Ну, – Мэдди отважно повела свое судно между плавучими льдинами диалога, – я, знаете ли, учусь на англичанку. Алекс собирается найти мне работу регулировщицы на перекрестке, или приманки для льва, или еще кого-нибудь. – Мэдди ждала, что Гарриет сама расскажет, чем она занимается. Однако та не рассказала. – А чем занимаетесь вы? – осведомилась она, охваченная злобой.

Свет вокруг Гарриет померк, а ее лицо превратилось в глыбу льда.

– Я действительно восхищаюсь Александром. Особенно его умением ладить абсолютно со всеми.

Мэдди получила пробоину. Пошла ко дну, как «Титаник». С разинутым от изумления ртом опрокинулась в холодные арктические воды. От полного погружения ее спасло только появление Алекса. Она вцепилась в него, как во внезапно подвернувшийся спасательный жилет.

– Все познакомились с Мэдлин? – Он погладил ее по голове. – С моей Боадикеей[17] из Бонди?[18] – Его рука щупальцем обвилась вокруг ее талии. – Мэдди, это Гарриет, мой давний друг Хамфри, он считается выдающимся писателем, хотя до сих пор он писал мне только липовые чеки. Соня, эко-террорист, Королева переработки отходов и Важная-вторая-половина-Самой-знаменитой-в-мире-рок-звезды.

– Александр, – так и засияла Гарриет, с видом собственницы беря его под локоть, – у тебя появилась очаровательная ученица. А теперь пойдем, ты мне расскажешь о морских лисичках. Экспедиция была удачной? – Отпихнув руку Мэдди, она увлекла его к столу у двери.

Официант провел Мэдди к предназначенному ей месту, между Брайсом и Хамфри. Дождавшись, пока она сядет, они расположились на стульях, мрачные, как подставка для книг. У Мэдди упало сердце. Она поискала Алекса среди колышущегося моря лиц, но скорее услышала, чем увидела его. Как правило, на обедах вроде этого над всеми столами, кроме твоего, то и дело раздаются взрывы хохота, в то время как ты сидишь в обществе угрюмого, мучимого геморроем адвоката, недавно разведенного господина, горящего желанием поведать тебе историю своей семейной жизни, и еще одной личности, занимающейся чем-то «ужасно важным» в сфере канализации.

– Знаем мы таких знатоков, – язвительно проговорила Мэдди, обращаясь к мельнице для перца размером с огнетушитель.

Справа Хамфри был полностью поглощен едой. У этого человека были жуткие манеры, по сравнению с ним Генрих VIII выглядел бы просто паинькой. Мэдди попыталась завязать с ним беседу, но он сидел уткнувшись в тарелку и поднял голову только однажды, когда журналист высунулся из-за бутылки с водой и страстно призвал всех сделать что-нибудь для бездомных.

– Правильно! Правильно! – восторженно вскричал Хамфри, вгрызаясь передними зубами в баранью ногу.

Слева от Мэдди светская беседа погибла от сибирских морозов, чья зона распространения определялась плечом Брайса, сидевшего к Мэдди едва ли не спиной. Она во всех подробностях рассмотрела не только его пиджак от Озбека – его выработку, расцветку клеток, – но и рельеф самой спины под пиджаком. Деморализованная, она принялась изучать других гостей, сидевших за их столом. Мужчины, с небрежно уложенными волосами и в льняных костюмах, напоминали сезонных рабочих из «Возвращения в Брайдсхед». Они с таким увлечением вопили о своих вызывающих отвращение взглядах, что совсем не замечали Мэдди.

– Мой новый роман будет бестселлером. Я назову его «К черту Коран», – орал один.

– Между прочим, работая над биографией Билла Клинтона, я все время ощущаю, что пишу автобиографию, – кричал другой. – Меня приятно удивило, как много у нас общего. Знаете ли, мы жили на одном этаже в Оксфорде.

Женщины были одеты в черное, утянуты в корсеты и молчаливы. Все, кроме Сони, которая вынудила их слушать лекцию о своем идеологически здоровом наряде: о штанах из выросшего естественным образом, без химии, хлопка, о рубашке, выкрашенной растительными красками, о пуговицах, вырезанных из тропического ореха и украшенных переработанным стеклом, о серьгах и ремне, изготовленных из волос представительниц Третьего мира.

– Они не только лучше шелка, – с жаром говорила Вегетарианка от моды, – но и растут в естественных условиях. Я имею в виду, что людей не разводят на фермах ради их волос.

Ее знаменитый муж сидел рядом, изредка – правда, чуть чаще, чем следовало бы, – прикладываясь к фужеру с вином. Мэдди с трудом верилось в то, что она обедает в обществе Самой-знаменитой-в-мире-рок-звезды. Он был национальным достоянием. Такой же ценностью, как Эглинская коллекция мраморных скульптур. И таким же молчаливым.

Мэдди предприняла еще одну отчаянную попытку подвигнуть Хамфри на то, чтобы он выбрал тему из обширного меню.

– Я не веду легких бесед, – последовал ворчливый ответ.

– Ладно, а как насчет трудной беседы? О политике, например?

– Не интересуюсь.

– О литературе?

– Не интересуюсь.

– О небесных телах, бороздящих просторы космоса, и о связанных с ними необъяснимых явлениях?

– Не интересуюсь.

Мэдди обратила внимание на то, что у него цвет лица такой же, как сыр, который он в настоящий момент поглощал.

– Значит, нам не о чем разговаривать. Хамфри надел очки, засунул черные дужки за толстые уши и посмотрел на Мэдди.

– Абсолютно, черт побери, не о чем. Она отпила шампанского. Оно было теплым и выдохшимся.

– Уж очень вы взрослый, – заявила она, поддавшись странному порыву.

Глаза Хамфри превратились в щелочки.

– В каком смысле? – пронзительно взвизгнул он. – Объяснитесь.

Мэдди чувствовала себя невежественной дурой, высоченной и совершенно не отвечающей требованиям.

– Гм…

Ее спасло появление de facto жены Брайса, Имоджин Блисс, светловолосой Модели-превратившейся-в-актрису с малышом индейской наружности на руках. Она прижимала малыша к груди, облаченной в дорогой туалет. Имоджин принадлежала к тем английским красавицам, которые заставляют всех присутствующих женщин чувствовать себя мешком с овсянкой. Они получают все, о чем мечтает другая женщина, причем без макияжа. Однако, на взгляд Мэдди, она была какой-то пластмассовой. Мэдди даже захотелось забраться к ней под юбку и проверить, есть ли у нее половые органы. Имоджин Блисс лежала на кушетках психоаналитиков, в плавательных бассейнах и под кинорежиссерами. Женщинам ее типа не надо беспокоиться о том, что думать, потому что они просто не думают. Они живут по принципу: «Все мужчины – мои». Они радушно улыбаются шуткам, которых не понимают, наклоняют голову под нужным углом, дабы продемонстрировать восторженное внимание. Мэдди пришла к выводу, что английские мужчины принимают эту бессодержательность за тайну и загадку. Если дело касалось породистого мужчины, Имоджин Блисс не была простушкой, поджидающей жениха у себя дома. Как только появлялась подходящая кандидатура, она бежала за ней вдогонку, чтобы не выпустить из своих рук.

Будто по свистку, все джентльмены, возглавляемые Хамфри, вскочили на ноги, уравновесили себя на высоких каблуках, почтительно, словно перед троном, склонили головы и принялись наперебой смеяться над ее плоскими шутками и глупыми анекдотами.

Хамфри, чей скудный вклад в общую беседу до настоящего момента ограничивался анализом пентаметра и отголосков александрийского стиха у Гомера и Вергилия, с восхищенным интересом слушал, как Имоджин классифицирует летние курорты по качеству общественных туалетов. Мэдди не верила своим ушам. Это была не просто легкая беседа, это была беседа в «весе пера». Пылинки.

– Я занята в постановке на четвертом канале, – ответила Имоджин на вопрос прежде молчавшей, а теперь преисполнившейся энтузиазма Рок-Звезды. – Там еще есть один чернокожий парень.

– Отелло? – подсказал Хамфри.

– Во, точно! – Каждый раз, когда она закидывала ногу на ногу, ее мини-юбка «стретч» подтягивалась вверх, почти до самой талии. – Версия Кена Расселла.

вернуться

17

Жена вождя одного из племен восточных бриттов. Возглавила мятеж против римских завоевателей. Потерпев поражение, покончила с собой

вернуться

18

Пригород Сиднея, популярное место отдыха жителей города.

10

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.ru