Пользовательский поиск

Книга Однажды жарким летом. Содержание - Глава 13

Кол-во голосов: 0

Папа встретил меня в пижаме. У его рта залегли глубокие морщины.

— Где ты была? — сразу спросил он.

— У друзей.

— Ты понимаешь, что сейчас уже четыре утра?

— Да — почти полпятого. Спокойной ночи, папа.

— Минуточку, барышня. Я еще не закончил. Он прошел со мной в комнату и сел у письменного стола, а потом вдруг спросил:

— Сигарету хочешь?

— Нет, спасибо. Я только что курила. Он тоже не стал курить и сунул пачку обратно в карман пижамы.

— Что нам делать, Хелен? — безнадежно спросил отец.

— С чем?

— С тобой. Я могу сделать одно из двух — или немедленно отправить тебя в закрытую школу или задать хорошую трепку, будто ты десятилетний ребенок.

— Мне не подходит ни то, ни другое, — холодно сказала я.

— Да, боюсь, что ты права. Мне тоже кажется, что это не принесет пользы. Так что же мне делать, Хелен?

— Не знаю, папа. А может, не надо воспринимать все так трагически?

— Ты не представляешь, на что бы я пошел, чтобы вернуть твое доверие. Может, поможешь мне. Все-таки я твой отец.

— Знаешь, мне очень жаль, что я пришла так поздно. Прости.

— Спасибо, дорогая. Я принимаю твои извинения. Но это еще не все. У меня такое чувство, что я потерял тебя, что у меня нет дочери, а только жиличка.

В его голосе было что-то такое, что я не могла посмотреть ему в глаза. Он говорил даже не со мной, а с самим собой.

— У тебя нет ко мне вообще никаких чувств? — спросил он.

— Есть, ты ошибаешься. Но что толку?

— Что толку? В том, что люди любят друг друга?

— Папа, мы говорим на разных языках. Вот и все.

— Но я хочу тебя послушать, хочу понять твой язык.

— Ну что ж. Мы гуляли с парнем, которого я люблю. Его зовут Бенни. Он защитил меня от одного негодяя, который наговорил мне гадостей. Они подрались, и я должна была помочь Бенни.

— Это правильно. Видимо, приличный молодой человек. Мне это нравится, Хелен. Я резко встала с кровати.

— Ты говоришь так, потому что хочешь понять меня, но не можешь. Если бы ты увидел его, то решил бы, что он совершенно сумасшедший. Он играет на трубе, а ты ненавидишь трубу. Он поет американский джаз, а ты ненавидишь американцев, а особенно негров. Ты как-то сам говорил об этом. Неужели ты не видишь, что все, что тебе не нравится, меня восхищает или, по крайней мере, не раздражает? И давай не будем больше об этом.

— Я уже стар, чтобы переучиваться, — ответил он. И снова мне пришлось отвести глаза. Все казалось слишком простым.

— Не сердись, папа. Но сейчас все обстоит именно так. Может, со временем что-нибудь изменится.

Он медленно встал, собрался выйти, но в последний момент остановился у двери.

— Я скажу маме, что ты пришла в половине первого.

— Спасибо, папа. Он еще помолчал.

— Значит, у нас может быть хотя бы один общий секрет?

— Да.

— Спокойной ночи, Хелен.

— Спокойной ночи.

Глава 13

Если бы я знала, что этот короткий разговор приобретет со временем такое значение, то я бы вела его по-другому. Я не думала о том, что выиграла раунд. На самом деле мы оба были побежденными, и я часто вспоминала спину отца, выходящего из моей комнаты. Мне стало так грустно, что я чуть не побежала за ним, но было уже поздно. Следующие несколько дней папа и мама были за едой слишком молчаливыми, а по маминым глазам я видела, что ночью она плакала. В доме царила напряженная атмосфера, и виной ее было не только мое поведение — корни происходящего лежали глубже. Что мне вскоре и пришлось узнать.

Кстати, Берти вдруг решила со мной помириться. Во время большой перемены она подошла ко мне.

— Я видела тебя в джаз-клубе, — сообщила она дружеским тоном.

— Тебе нравится музыка?

— Да, очень.

— Трубач играл потрясающе. Ты его давно знаешь?

— Нет, мы едва знакомы.

— Послушай, Хелен, — она подошла ближе. — Я собираюсь на парочку потрясающих вечеринок. Можешь пойти со мной, если хочешь. Там все по-другому, чем у Астрид и на этих детских утренниках, которые устраивают наши одноклассники. У нас есть даже свой оркестр. Ну как?

— Нет, спасибо, Берти. Я не слишком интересуюсь такими вещами.

— Ну тогда мы никогда не помиримся.

— А мы и не ссорились. Ты идешь своей дорогой. Я — своей.

— Ну как хочешь.

Она вскинула голову и отошла.

20 октября, когда я днем вышла из дома, в ящике меня ждало письмо. На нем не было марки. Я узнала на конверте руку Бенни и сразу распечатала конверт.

Дорогая Хелен.

Я хочу, чтобы, ты, прочитала это письмо спокойно. Я урод и свинья — все это мне известно, но я ничего не могу поделать со своим инстинктом. Вот что произошло. Доход моей тетки неожиданно сильно уменьшился. У нас с ней был долгий разговор, и она сказала, что не может платить за мой колледж. Конечно, я могу дождаться лета и сдать экзамены, но все кончено. Очень кстати через джаз-клуб я познакомился с ребятами, которые организовали свою группу, и их даже пригласили играть во Францию — на юг, в Ниццу и в Монте-Карло. Мне предлагают место трубача. Они уезжают сегодня, и я решил не дожидаться экзаменов. Такого шанса у меня больше не будет. И что толку заканчивать школу, если все равно не сможешь учиться дальше.

В общем., я уезжаю. Когда ты, получишь письмо, то я, может быть, уже буду в пути. Я знаю, дорогая Хелен, что ты коришь меня за то, что я не сказал тебе все сам с глаза на глаз, но я просто не решился. А вдруг ты бы устроила сцену? Ведь это испортило бы, наши отношения. Возможно, я поступаю неправильно, но я должен что-то делать. Делать что-то серьезное. Я буду страшно скучать по тебе, Хелен. Ты, чудесная, и все, что я говорил и шептал тебе, до сих пор в силе. Я напишу. Береги себя. Я скоро вернусь.

Тысяча поцелуев.

Бенни.

Я стояла в коридоре с письмом в руке и смотрела на себя в зеркало. Лицо стало мертвенно бледным. Потом я бросилась вон из дома к сараю, где стоял велосипед. «Только не несись слишком быстро, — уговаривала я себя, — иначе ты его вообще никогда не увидишь.»

Через три минуты я уже была у его двери. «Боже мой, только бы он не уехал, »— шептали губы. Я без стука открыла дверь. Бенни стоял в середине комнаты, собирая вещи. На полу валялись его рубашки, брюки и другие скромные вещи. Он удивленно посмотрел на меня и вскинул руки в отчаянии.

— Хелен, ты не должна была приходить. Теперь все гораздо сложнее.

— Ты никуда не едешь. Я тебя не отпускаю, — заявила я, задыхаясь.

— Мне больше нечего сказать, — ответил он, отворачиваясь. — Я все объяснил в письме. Клянусь, его было непросто написать.

— Значит, ты берешь меня с собой.

— Ты сошла с ума.

— Я могу научиться петь. Я буду талисманом оркестра.

— Это невозможно. Я уезжаю один, поезд — вечером.

— Не надо, — умоляла я. — Я войду в поезд с тобой.

— Ну же, успокойся. Мы давно не дети, не говори ерунду.

— Я могу одолжить тебе денег. Пала тебе поможет.

— Ты думаешь, я возьму деньги у твоего отца? Да я лучше умру с голоду.

Больше мне нечего было сказать. Все погибло. Я поплелась в угол и встала спиной к нему. «Ты должна говорить нормальным голосом, — думала я. — Или он решит, что ты просто истеричка.»

— Ты единственное, что у меня осталось, Бенни. Ты — все, во что я верю. Если ты уедешь, то я стану самым одиноким в мире человеком.

Он подошел ближе, обнял меня за плечи и повернул к себе. Я старалась не смотреть на него. Я стояла перед ним, как голая. Голая и беззащитная.

— Ну же, Хелен, — прошептал он. — Мы как-нибудь с этим справимся. И ты, и я. Думаешь, мне просто? Да?

— Возьми меня с собой, только возьми…

— Не могу, любимая. Просто не могу. Если бы ты знала, как мне этого хочется. Я ужасно, страшно люблю тебя.

— Ты сам говорил, что позаботишься обо мне и сделаешь меня счастливой. Ты обещал, что будешь целовать меня, заниматься со мной любовью и потом все сначала — целовать, любить. Ты же обещал, что мы будем жить так…

18
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru