Пользовательский поиск

Книга Очень женская проза. Содержание - Мой друг женится

Кол-во голосов: 0

– Что стряслось?

– Ничего, – бросила сестра на бегу, – мальчику из двенадцатой плохо. Ложитесь, ради Бога, спать!

Прибежали еще люди в белых халатах. В двенадцатой горел свет. Я подошла, заглянула в открытые двери. У одной из кроватей суетились врачи. Я не знала, которая кровать Володина.

– Кому плохо? – схватила я за рукав мужика в пижаме.

– Вовке Петрову. Шок или чего там… Или сердце. – Он сокрушенно махнул рукой. – Залечили мальчишку!

Прибежали два амбала с каталкой. На нее, как перышко, вскинули худенькое тело и очень быстро повезли к лифту.

– Куда его?

– В реанимацию. – Анна Михайловна, наша постовая сестра, погладила меня по плечу: – Ты не переживай, все нормально будет. Просто организм ослабленный, плохо справляется с инфекцией… Не плачь, говорю, и не таких спасают! У нас знаешь какие врачи…

Через день меня выписали. Володя так и не вернулся в свою палату, но Анна Михайловна сказала, что все уже в порядке, пришел в себя, бояться нечего.

Дома было еще полно новогодних припасов. Спустя пару дней я собрала апельсины, орехи, яблоки и печенье и отправилась в больницу. Отец привез меня и остался в машине ждать. Пропуска у меня, конечно, не было, я хотела просто отдать передачку с маленькой запиской. Подошла к справочному.

– Экстренная хирургия, двенадцатая палата, Петров. Посмотрите, там он или нет…

Там Петрова не было. Не было его и в реанимации, и в других отделениях. Я вытащила записку и сунула ее в карман. У окна стояла бабушка – та самая, которая выглядывала и спрашивала, когда увозили Володю. Наверное, кого-то ждала, кто-то должен был к ней прийти.

– Здравствуйте, – сказала я. – Вы не помните того мальчика из двенадцатой палаты? Что с ним?

Она ничего не знала. Я молча поставила рядом с ней на подоконник свою передачку и вышла.

– Ну как, отдала? – спросил папа. Я кивнула.

Сколько это прошло? Лет десять. Я не знала, что стало с Володей. Я думала, что он умер. Потом думала, что скорее всего нет, скорее всего я просто что-то напутала. Мне иногда кажется, что если бы я его тогда нашла, моя жизнь могла бы сложиться совсем по-другому.

А так я закончила факультет психологии, вышла замуж, осела в большом городе, который уже не кажется мне чужим. Родила дочь. Недавно ко мне проездом наведалась старая подруга – та самая, которой когда-то так нравилось желтое с фиолетовым. Мы с ней много вспоминали. У нее случилась очередная неудача на любовном фронте, она отправлялась разгонять тоску на курорт.

– Все-таки какие мы разные, – вздохнула подруга. – Все-таки ты умеешь добиваться своего. Это, наверное, от рождения дается, что ли… Слушай, – улыбнулась она вдруг, – а ты знаешь, откуда у человека вот тут ямочка? – Она показала между губами и носом. – Нет? Это давно-давно, когда ты еще не родилась, к тебе пришел ангел и подарил важную тайну. И сказал вот так: тс-с-с! Никому не рассказывай!

– Откуда ты знаешь этого ангела? – спросила я. Она ехала ко мне в поезде. У нее – личная трагедия, она ненавидит каждого второго, жизнь отвратительна. И тут к ней в купе подсаживается один тип и рассказывает ей про ангела. У него очень коротко стриженные, очень темные волосы, он бледен, как Байрон, у него такие странные глаза, и зовут его Владимиром. Они говорили долго, она бесстыдно плакалась в его жилетку, а потом он сошел на какой-то станции.

Я смеюсь. Я наливаю забытое в бутылке вино и чокаюсь с обалдевшей подругой звонкими бокалами. Володя жив. Не могло ничего быть по-другому. Вот так он будет всегда встречаться с совершенно случайными людьми, выслушивать их жалобы, вытирать им слезы и рассказывать сказку. И не нужно его потом искать, его никто не найдет. Он выходит из одного поезда, чтобы сесть в другой, и это будет всегда. А иначе кто расскажет людям про ангела и самую важную тайну?

Мой друг женится

Я уже спала, но тут появился мой бывший, и с ним еще пятеро. Зачем дверь открыла? Сейчас ввалятся на правах старых друзей и спать уже не дадут. Это у них такая линия поведения выработалась после нашей ссоры, это они нас так мирят, альтруисты несчастные, только получается у них как-то не очень. Ну их, общественников, к лешему.

Одной рукой придерживаю халат, который распахивается постоянно – прямо напасть какая-то, – другой дверь держу. И заявляю, что принять не могу, занята, не ваше дело чем.

А бывший мой – верзила такой – через мою голову в прихожку заглядывает и шепчет дружку на ухо – что это там Темины ботинки делают? Думает, мне не слышно. А мне слышно, я близко стою. Улыбаются все шестеро – очень многозначительно.

С ботинок и началось. Темин их в починку нес – не донес, у меня бросил. А этим зубоскалам разве докажешь что? Слухи пошли. Девушке своей замечательной Темин сам пускай все объясняет. Объяснил. Поверила. Но построже с ним стала – на всякий случай.

А народ у нас языкастый, зубастый, палец в рот не клади. Подшучивают, подкалывают – гляди, мол, уведет у тебя парня тихоня-недотрога, зря он, что ли, по целым дням у нее торчит? И бывший мой вовсю старается, змей.

А я никого не увожу, и Темин просто мой друг, такое бывает. Это здорово, когда есть друг – вот как Тема, без комплексов. С ним про все говорить можно – хоть про Верди, хоть про гигиенические тампоны. Когда пьяный – глаза узкие-узкие, и тянет сладким голосом: «Девчо-о-онки, какие вы кла-а-ассные!» Вот так наберет в охапку визжащих девушек сколько поместится, а помещается ничего себе, порядочно, и – «Девчо-о-онки, какие вы кла-а-ассные!»

Он действительно чуть не сутками у меня пропадает, жалуется, что учиться скучно, что денег нет, что девушка его не любит. Он любит, а она нет. Я слушаю, киваю, подливаю чай – когда Темин грустный, он много чаю пьет. Еще он говорит, что я особенно классная, все понимаю. А что тут не понимать? Темин очень толково все объясняет. Впрочем, он прав – я его как-то даже чересчур хорошо понимаю, не то что других. Мы даже решили однажды, что мы, наверное, родня в каком-нибудь тридевятом колене – столько у нас общего.

Святки. Гости. Пицца и пиво. Гадания – и подблюдные, и у зеркала, и воск на воду, – все как полагается. Мне, между прочим, замуж не скоро, а детей я нарожаю шестерых. Все люди как люди, у всех один-два, а у меня шестеро. Еще выпадают большие деньги, мне каждый год выпадают большие деньги, только их все равно нет.

Ближе к утру выскакиваем на улицу – спрашивать имена. Народ по улице бродит, народ под хмельком и на контакт идет охотно. Я нацеливаюсь на мужичка, бредущего по другой стороне, и пускаюсь за ним. Увидев меня, мужичок теряется, мечется туда-сюда и бежит во все лопатки. Я знаю, почему он бежит – на мне маска вампира, резиновая такая, убедительная. Я смеюсь и маску снимаю, но поздно – мужичка след простыл. Наши уже пошли назад, их не видно почти, прохожие тоже иссякли – улица пустая. Обидно!

В подворотне совсем мрачно, ничего не видно. Я бормочу песенку, но вдруг осекаюсь – в темноте от стены отделяется наглая коренастая фигура и идет прямо на меня. Имя? Мое имя? Торопливо, как на пароль, отвечаю. Ты? – спрашивает Тема, выходя на свет. Я, как видишь. Он смеется, но глаза странные.

Как вам это нравится? Видите ли, Темин знает, от чего умрет мой муж. Видите ли, мой муж умрет от голода. Это Темин говорит, доедая единственную котлету – мой завтрашний завтрак.

Мы сидим втроем – я, Темин и бутылка вина. Вино натощак – вещь серьезная, а мне до утра надо закончить контрольную. Дом завален черновиками и справочниками, есть нечего, я не успеваю, нервничаю и никак не могу сосредоточиться. А тут еще Темин сидит, мешает, бубнит, что так жить нельзя, что я вообще-то женщина и будущая хозяйка и пора бы выучиться чему-нибудь – ну там готовить, по магазинам и так далее. Я еще и будущая мать, может, и рожать стоит поучиться? И потом, тебе-то что? Не тебе же со мной мыкаться. Неисповедимы пути Господни, говорит Тема, ты помнишь, как встретились на Рождество, а вдруг это судьба? По моим подсчетам, у Темина не меньше десяти невест на примете, он давно собирается завести гарем. Он как будто не может девушек любить по отдельности, только всех сразу.

14
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru