Пользовательский поиск

Книга Месть женщины среднего возраста. Содержание - Глава 23

Кол-во голосов: 0

– У тебя никогда не будет того, что было у нас с Натаном.

Она побелела как смерть.

– Увидим.

Глава 23

Вмешалась Ви. Она наблюдала за нашим разговором и пришла мне на выручку.

– Поппи попросила найти тебя. Пора выступить с речью. – Игнорируя Минти, она обняла меня и подтолкнула в направлении свадебного торта. – Делай вид, будто ее не существует, – прошипела она. – Моя бабушка про таких говорила: без трусов, но в красной шляпе.

– Нет у нее красной шляпы.

– В переносном смысле.

Я вцепилась в Ви.

– Пока я ее сегодня не увидела, я не догадывалась, что способна на убийство.

– Держи свои мысли при себе. – Ткнув меня в бок, Ви умело сменила тему: – Ненавижу тебя, потому что ты такая худая. Представь, что ждет меня дома, и пожалей меня. Вся семья уминает печеную картошку со шматами масла, а я грызу салатный листок. – Она захихикала: ее вполне устраивало такое положение. – От Мазарин есть вести?

– Конечно. Она не смогла приехать из-за открытия выставки. – Ви взглядом окинула гостей. – Можешь не бояться.

Свадебный торт был очень красивым и необычным: шоколадный, с глазурью, украшенный в американском стиле девятнадцатого века – живыми фиалками, розами и фиолетовой лентой. Словом, в духе Луизы Элкотт. Поппи с Ричардом приготовились резать торт, обняв друг друга за талии. Гости захлопали в ладоши и под прикрытием аплодисментов я прошептала Натану:

– Избавься от Минти. Мы так не договаривались. Она не должна быть здесь.

Натан оторопел, потом пришел в ярость.

– Я понятия не имел, что она здесь. – Он одернул манжеты. – Поговорим позже. – Он вышел вперед, чтобы произнести речь.

От контактных линз Поппи моргала. Крошечные сапфировые сережки, которые я ей подарила, покачивались над стройными плечами; девочка все время с любовью поглядывала на жениха. Ричард тоже улыбался, обнажая красивые зубы. Интересно, о чем он думает?

Минти стояла в самом углу комнаты, притаившись за внешним кольцом гостей; ее темные глаза жадно впились в живописный свадебный торт.

«И кому нужна семья?» – вспомнила я ее слова.

Я изо всех сил старалась отвлечься, но мой взгляд то и дело обращался к ней, и пока Натан произносил речь в честь нашей дочери, мое внимание крала Минти. Пожалуй, сейчас это был самый страшный ее грех.

Но Минти тоже следила за мной. Не за Натаном, не за Поппи и Ричардом, а именно за мной. Неужели ей нет дела до того, как ее любимый гордится своей дочерью, как нежно к ней относится, какое производит впечатление на гостей? Неужели ей наплевать на его слова? Неужели она не чувствует внутреннего содрогания оттого, что переступила черту? Оттого, какими ядовитыми словами мы друг друга наградили?

А я – не должна ли я внимательно следить за быстрым прерывистым дыханием Поппи? За тем, как Ричард сжимает ее руку? Не должна ли я целиком сосредоточиться на будущем дочери?

Мы с Минти достигли той стали, когда люди становятся одержимы друг другом. Мы проникли друг другу в спальни, кухни, ванные комнаты; мы были длинными чернильными тенями, нависавшими над жизнями друг друга.

Натан пошутил, и гости рассмеялись. Поппи повернула голову, и ее сережки блеснули в мягком свете. Ричард посмотрел на нее и улыбнулся понятной лишь им двоим улыбкой. «Вот видишь», – говорила она.

Натан снова пошутил, и по рядам гостей прокатилась волна смеха. Кольцо гостей сместилось. Ви обняла меня.

– Роуз, умоляю, не надо выглядеть такой несчастной.

Меня охватило огромное разочарование. После всех страданий, как моих, так и Натана, после долгого непонимания и мучительных решений его чувство к Минти должно оказаться чем-то большим, чем плотское влечение.

Я закрыла глаза. Мне необходимо было избавиться от темноты и страха и отбросить их, пусть даже ценой крови и тяжелых испытаний.

И все же, пока мы с Минти украдкой переглядывалась, меня преследовало постоянное чувство жалости. Все мы используем друг друга, причиняем друг другу боль, предаем. Наши попытки бережно обращаться с окружающими чаще всего терпят поражение. Я даже чувствовала себя виноватой из-за своих черных мыслей и почти забыла, что во мне живут и теплые чувства – страсть к жизни, любовь к людям, солнцу, знания и прочие радости, которые помогают пережить невзгоды.

Я стиснула пальцы. В двадцать летя не смогла бы вот так стоять и размышлять, и в тридцать тоже. Что я тогда знала о жизни? Но сейчас, в присутствии моих детей, кажется, единственное, что мне осталось, – щедро делиться любовью и сочувствием. Пытаться быть щедрой.

Измученная, я повернулась к Натану. Его речь была смешной и лаконичной; ему удалось избежать подводных камней и не заговорить о нашем браке. Ради дочери он старался изо всех сил: жесты, выдержанные паузы, улыбки – все было идеально. Несомненно, они предназначались Поппи, и я растаяла, услышав похвалы, которыми он ее наградил.

– Какой чудесный оратор, – прошептал кто-то из гостей. – Как мило он говорит о молодой паре.

Натан заканчивал речь.

– Нет более замечательных, дружеских, чарующих отношений, чем супружеские; более близкого союза и компании, чем компания супругов. Леди и джентльмены, я не знаю, кому принадлежат эти слова, но это и не важно. Главное – как хорошо сказано. Поднимем же бокалы…

Раздались аплодисменты, и Поппи, заплаканная и нервная, рванула к отцу. У гостей был куда менее свежий и бодрый вид, чем в начале вечеринки; они разошлись, перегруппировались и продолжили пить шампанское в невероятных количествах. Когда пришло время расходиться, похвалы хлынули через край.

– Какая удачная получилась вечеринка, – сказала какая-то гостья, и я, в приливе благодарности, невольно поцеловала ее. От нее пахло шампанским.

– Спасибо, – ответила я. – Мне тоже так кажется.

Поппи с Ричардом все еще стояли в центре смеющейся толпы. Им уже нужно было уезжать в отель, где они должны были провести ночь перед двухдневной поездкой в Бат; у входа ждала машина. Ричард эмоционально что-то говорил, но Поппи притихла; губы ее побелели. Она искала меня глазами. «Мама, где ты? Мама?»

Я направилась к ней, и тут она отцепила розу, приколотую к платью, и кинула ее мне. Роза описала в воздухе дугу.

Официанты убирали столы. Складывали стопками тарелки, ставили стаканы в соты картонных коробок, обменивались информацией о работе и чаевых. Гирлянды огоньков освещали голые столы, стулья, поставленные один на другой, и переполненные пепельницы. По залу разносилось эхо прощаний.

– Какая очаровательная невеста…

– Какая чудесная речь…

Я улыбнулась. Раньше, когда было ясно, что амбиции Натана все же осуществятся, он много практиковался на мне. Мы экономили, и Натан брал уроки ораторского мастерства: мы договорились, что он расскажет мне обо всем, чему его учили. Я привыкла слушать стратегические объяснения в стиле государственных деятелей, дружескую трепотню за кружкой пива с сэндвичем и, во времена серьезных беспорядков с профсоюзами, вдохновляющие призывы к войскам в духе Генриха Пятого. Сегодня речь Натана была блестящей.

Почти все гости ушли, лишь в дверях образовался небольшой затор; я могла без опасений снять туфли. Всего на секунду. Над левым глазом пульсировала зарождающаяся мигрень, и я потерла висок. Кто-то коснулся моего плеча; я обернулась.

– Мы закончили наш разговор? – Минти нервно сжимала в руке сумочку.

Я открыла рот, чтобы ответить, но меня прервали:

– Роуз, дорогая, – это был мой кузен Генри, – большое тебе спасибо. Как всегда, ты была божественной хозяйкой праздника, и выглядишь ты потрясающе. – Он наклонился, чтобы поцеловать меня. – И к черту Натана.

– Это Минти, – сообщила я Генри. – Натан собирается на ней жениться.

Минти побледнела. Генри поднял бровь.

– Господи, – произнес он и повернулся к Минти спиной. – Хотя, как говорится, Господь здесь ни при чем. До свидания, Роуз.

55
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru