Пользовательский поиск

Книга Месть женщины среднего возраста. Содержание - Глава 17

Кол-во голосов: 0

Нервная, как и все писатели, она продолжала:

– Мой роман – об ошибках природы. У юных девушек полно эстрогена и окситоцина – гормонов, которые нужны для деторождения. У молодых людей через край тестостерона, который толкает их на подвиги. В среднем возрасте, когда уровень тестостерона у мужчин начинает падать, женский организм прекращает вырабатывать эстроген и начинает производить тестостерон – тут-то женщины и пускаются во все тяжкие, а мужчины довольствуются игрой в гольф и соревнованиями лучшую лужайку. Говоря языком литературы, самый подходящий сюжет для трагедии.

– Пожалуй, вы правы. Неужели мужчина и женщина никогда не достигают баланса?

Она нетерпеливо пожала плечами:

– В том-то и дело.

– Анжелика, – Ви проводила ее в просторный обеденный зал с вращающимися стеклянными шарами на потолке, – вопросы пола устарели. Вышли из моды. Мы больше об этом не задумываемся.

Меня посадили между театральным критиком, которого звали Лоуренс, и Кожаным Человеком, типографом из Эссекса, который наклонился и развернул мою салфетку.

– Надо налечь на вино, – с воодушевлением произнес он.

Я прекрасно ладила с Лоуренсом, который оказался приятным, остроумным собеседником, пока не сделала ошибку и не посмотрела на соседний столик. Там спиной ко мне сидел Натан. Через стул от него, в профиль ко мне, восседала Минти. За их столиком сидели одни начальники из «Вистемакс Груп» с женами, в том числе и Таймон, и Идеальная Жена Кэролин Шейкер, и несколько известных писателей со спутницами. На их фоне Минти выглядела белой вороной. Она надела тускло-зеленое платье с глубоким вырезом, которое ей не шло. Ее участие в беседе было минимальным.

Ви корчила мне отчаянные рожи через стол – извини, извини, шептала она.

Как ни странно, больше всего меня расстроило то, что Натан не догадывался о моем присутствии. Вернулся страх, будто я растворяюсь и становлюсь невидимкой, сливаюсь со стенами и ковром. Снова прозвучал вопрос: кто такая Роуз?

Я с усилием вспомнила парижанку из зеркала – интересную, изысканно одетую, которой было что сказать, которая справилась и с материнством, и с карьерой, и с ведением домашнего очага, которая любила мужа, детей, еду, вино, море… свой сад. Постепенно паника исчезла, и мне стало легче дышать. Я опустила глаза и обнаружила, что расщепила булочку на шарики и разложила их орнаментом: маленькие в середине, а большие – в кружок по краю тарелки.

Притворившись, будто слушаю обличительную речь Лоуренса против современного театра – слишком дорогой, никакой изобретательности, посредственный, – я стала следить за Натаном. Он казался каким-то другим. Держался более свободно и не так зажато. Он уже не соответствовал шаблону, который создал вокруг себя, когда его повысили до заместителя редактора. Мимо столика прошел его коллега, поздоровался, и Натан ответил непринужденно и обаятельно. Он улыбался легко и удовлетворенно.

Мое дыхание участилось: он стал таким после того, как ушел от меня.

Минти порыскала в сумочке и подкрасила губы; ее рот был похож на кровавую рану под раскосыми глазами. Кэролин поднесла к губам бокал и кивнула мне в знак солидарности. Принесли говядину: она оказалась слишком жесткой и жилистой. Я почти не притронулась к ней.

– Вы не голодны? – поинтересовался Кожаный Человек. Я с облегчением обернулась и заговорила с ним.

Выступления я почти не слушала. Погас свет, вспыхнули стеклянные шары. Наконец зрители захлопали в последний раз, и вечер подошел к концу. Кто-то дотронулся до моего плеча.

– Привет, Роуз, я тебя искал. – Это был Монти Чэвет. – Ты похожа на прекрасный цветок. Можно поставить тебя в мою вазу?

Он провел меня через толпу и похлопал по спине какого-то мужчину. Тот обернулся.

– Привет, Монти, – это был Таймон; само дружелюбие, пока он не увидел меня.

– Послушай, Таймон, – Монти повысил голос, а он у него и так был громовой. – Ты сделал ошибку, вышвырнув эту девочку. Она была лучшей в городе. Может, передумаешь? – Меня тронуло его рыцарство.

Таймон не растерялся:

– Роуз прекрасно поработала, не так ли? Я рад, что ты ценишь ее так же, как мы. – Он обнял Монти за плечи. – Маленькая птичка начирикала, что осенью у тебя выходит книга. Мы обязательно должны на нее взглянуть. Пришли мне экземпляр.

Монти был трогателен в своем искреннем желании заступиться за меня, но все же он был обречен.

– Конечно. – Он пожал плечами, и я улыбнулась: без обид.

Таймон увел Монти.

– Хочу тебя кое с кем познакомить.

Кто-то вежливо дотронулся до моего локтя.

– Здравствуйте, – проговорил Нил Скиннер, тот самый замминистра. – Я надеялся увидеть вас здесь. – Вид у него был чуть менее подавленный, чем в феврале, во время нашей прошлой встречи. – Ходят слухи, что в ходе следующей перестановки меня переведут в министерство культуры, так что я обманом заполучил приглашение на этот вечер. – Он смерил меня одобрительным взглядом, и меня это сильно позабавило.

– После самоубийства Флоры Мэддер я много думала о нашем разговоре, – призналась я.

Нил нахмурился:

– Да, просто чудовищно. Разумеется, ни для кого не было секретом, что она страдала маниакально-депрессивным психозом и давно грозилась покончить с собой. Чарлз пытался поддерживать видимость нормального брака и мучился от страха, что она убьет себя… это был всего лишь вопрос времени.

– Как жаль. – Я задумалась. Какая же я дурочка, как я могла забыть, что пресса освещает лишь внешнюю сторону событий. – И все же газеты должны понести ответственность.

Он снова коснулся моей руки.

– До сих пор занимаетесь этим грязным бизнесом?

– Меня уволили, но я буду искать работу.

– Не теряйтесь, ладно? – Я с удовольствием пообещала держать связь.

По дороге в гардероб я заметила Минти. Она пыталась не свалиться с лестницы в обтягивающем платье и на неудобных каблуках и одновременно поддерживать разговор с Питером Шейкером. Она двигалась как робот.

Наверху лестницы она обернулась. Ее глаза округлились, и меня охватила… не знаю… вспышка паники и злобы. Что бы Минти ни надеялась увидеть, ее ожидания не оправдались.

Прошла минута, и я опять узнала прежнюю Минти. Она наклонилась к Питеру, коснулась его руки, и он стал слушать ее с удвоенным вниманием. Во мне всколыхнулась горечь, резкая, едкая, и я попыталась ее унять. Дело не в том, что жизнь оказалась несправедливой – все было не так просто. Жизнь всегда была несправедливой, всегда была зыбучим песком. Просто я еще не смирилась с уходом Натана, я еще не до конца обрела контроль над собой.

– Роуз… – Голос был одновременно знакомым и незнакомым. Я обернулась. – Роуз, ведь это ты?

Глава 17

– Хэл!

– Значит, Роуз. Я не был уверен.

Его волосы были длиннее, чем на фотографии в книге, и аккуратнее причесаны, но так же выбелены солнцем. К тому же за три года знакомства я ни разу не видела Хэла в воротничке-стойке и фраке. Он был похож на процветающего кинопродюсера.

Толпа уходящих гостей омывала нас, как Красное море. Я стояла лицом к лицу с человеком, которого когда-то любила больше всего на земле, и время перевернулось. Я перенеслась в жаркую, душную спальню отеля в Кецеле, где лежа на кровати и желая его всем сердцем, я сказала, что выбрала для себя другую жизнь.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я. Идиотский вопрос. Ошеломленный не меньше моего, Хэл ответил:

– Я писатель.

Ко мне вернулась способность мыслить.

– Конечно, твои книги пользуются большим успехом.

Повисла неловкая тишина; мы ломали голову, что сказать дальше.

Как обычно, Хэл взял все в свои руки.

– У тебя есть минутка? Пойдем выпьем. – Не дожидаясь ответа, он взял меня под локоть, и мы вернулись в обеденный зал. Хэл выпросил два бокала бренди у насупившегося официанта, которому хотелось пойти домой.

Его прежняя уверенность никуда не исчезла, как и торопливые, решительные жесты – нетерпеливость и обаяние. Он протянул мне бокал.

40
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru