Пользовательский поиск

Книга Месть женщины среднего возраста. Содержание - Глава 11

Кол-во голосов: 0

Как всегда, я проигнорировала приказ Ианты и стала из-за этого мучиться – она умела воздействовать на людей. Я позвонила Мазарин в Париж.

– О, незнакомка, – холодно проговорила она. – А я все ждала, когда же ты подашь признаки жизни. Мы с Ви только недавно обсуждали, что от тебя совсем ничего не слышно.

– Я хотела позвонить, но была занята.

– Так занята, что не нашлось времени позвонить самой старой подруге?

– Да.

– Что ж, пора тебе пересмотреть свою жизнь.

Мы словно кидали мячик через корт. Пятнадцать лет назад, когда Мазарин рисковала потерять Ксавье, за которого потом вышла замуж, я говорила ей примерно то же самое.

– Послушай, Мазарин, Натан меня бросил.

Повисла тишина.

– Я не имела в виду настолько пересмотреть.

– Ты выслушаешь меня?

– Ты же знаешь, что выслушаю.

Я так устала, что говорила по-французски с ошибками – мы всегда общались на французском, – и Мазарин терпеливо поправляла меня, такая уж она скрупулезная.

– Не впадай в истерику, Роуз. Это всего лишь временное явление. Натан вернется.

– Но захочу ли я принять его обратно?

– Что бы ни произошло, ты адаптируешься.

– Что мне делать?

– Делать? Искать работу и ждать, пока Натан поймет, как он опозорился. Роуз, ты сама должна все уладить. Должна быть практичной и мудрой: такова уж наша роль в этом безумном мире. Роман на стороне – это не так уж серьезно, тебе ли не знать; к тому же Натан к тебе привязан. Просто сейчас он думает иначе. Что ты сегодня ела?

– Печенье. По-моему.

– Не поступай так банально. Так делают все брошенные женщины. Веди себя по-другому и поешь нормально.

Мазарин не могла увидеть горькой улыбки, скривившей мои губы. А давно ли эта женщина, потерявшая дар речи от шока, звонила мне по поводу Ксавье, который ел фуа-гра и рухнул замертво от сердечного приступа в ресторане. («Так ему и надо, – сказала Поппи. – Надо же, фуа-гра».) Я тогда села на ближайший поезд до Парижа и кормила ее супом, чуть не насильно впихивая ложечку за ложечкой.

– Я попытаюсь.

– Ты не просто попытаешься, а приедешь ко мне повидаться. Кстати, когда я в последний раз видела Ви, она показалась мне такой неряхой.

– Ви счастлива и утратила чувство стиля. Бывает.

– В таком случае в Англии должно быть очень много счастливых женщин.

Я хохотала до тех пор, пока не начала задыхаться.

Как странно смеяться, когда жизнь разрушена.

Глава 11

Молчание между мной и Натаном тянулось больше месяца, и холод злобы, непонимания и непрощения пробрался в трещину и увеличил ее. За это время адвокат посоветовал мне принять выходное пособие, а еще мне позвонил редактор отдела статей из газеты Ви и спросил, не соглашусь ли я, поскольку везде обсуждается самоубийство жены министра, написать на злобу дня коротенькую и трогательную статью о переживаниях брошенной женщины.

За вежливой просьбой скрывалась очевидная уловка: продемонстрировать супружеские несчастья заместителя главного редактора газеты-конкурента. Когда я отказалась, предложив взамен провести исследование о том, как трудно быть женой политика, интерес редактора сразу же угас. «Да-да… – увильнул он. – Такими статьями у нас занимаются штатные журналисты».

Как-то вечером на пороге появился Натан с новым чемоданом в руке. С вежливостью незнакомца он спросил:

– Можно войти?

Во мне всколыхнулась волна надежды и отчаяния.

– Разумеется.

Он вошел в прихожую и опустил чемодан. Я видела, что он пуст.

– Хочу забрать свои вещи.

Мои надежды разбились о реальность, и я холодно произнесла:

– Делай как знаешь.

– Хорошо.

Натан поднялся по ступеням в нашу спальню, а я пошла на кухню, где можно было слышать, как он передвигается по комнате. Он открывал и закрывал ящики, бросал на пол ботинки, скрипел стулом. Спустя какое-то время эти звуки стали невыносимы. Я подхватила Петрушку, отнесла ее в гостиную, села в голубое кресло и крепко прижала кошку к себе.

Я пыталась посмотреть на события глазами Натана, увидеть, что же изменилось, что заставило его пересмотреть свою философию – помимо очевидного сексуального интереса.

На двадцатилетие свадьбы Натан пригласил меня в «Ла-Сенса» («Боже мой, – воскликнула Вив. – Да он небось ваш дом перезаложил?»). Он суетился, выбирая шампанское, которое было таким сухим, что во рту у меня защипало. Он поднял бокал.

– Я хочу поблагодарить тебя, моя дорогая Роуз.

Мне казалось, что все должно быть наоборот.

– Это я должна тебя благодарить. Ты меня спас.

Мне не стоило заговаривать об этом – оговорка вышла неприятная.

Натан тут же нахмурился, и я поспешила исправиться:

– Ты спас меня и показал, что такое настоящая, реальная любовь.

– А, – ответил он с мягким интимным выражением лица, которое припасал лишь для меня и детей, – понимаю, о чем ты.

Меня переполняло облегчение оттого, что мы преодолели непонимание, отравляющее любой брак, и достигли этой ступени.

– Я люблю тебя, Натан. Ты это знаешь.

Он наклонился, взял мою руку и поцеловал ее, чтобы скрепить нашу сделку.

Наконец раздался медленный звук шагов и стук чемодана о ступени, и появился Натан.

– Роуз, скажи, когда тебя не будет дома, и я договорюсь о вывозе остальных моих вещей.

Используя меня в качестве трамплина, Петрушка выскочила в сад. Я потерла булавочную головку пореза, который ее когти оставили на моем бедре.

– Значит, Минти все же позволила вторгнуться на ее территорию.

– Как видишь, да.

Я воспользовалась возможностью рассмотреть своего мужа. Кожа свежая, плечи прямые; от него исходило незнакомое мне сияние. Я закрыла глаза и задала вопрос, который мне хотелось задать не раз:

– Неужели я стала настолько нежеланной, Натан?

– Не понимаю, о чем ты.

Я открыла глаза.

– Понимаешь.

– Нет. – В его глазах была доброта, и я испугалась, что он лжет. – Ты все еще… очень милая. – Он натянуто улыбнулся. – И волосы такие же, как прежде. Того же медово-каштанового цвета.

– Тогда почему?

Он засунул руки в карманы.

– Я и сам на себя удивляюсь: никогда бы не подумал, что уйду от тебя.

– Тогда почему, Натан? Обычно твои доводы ясны и продуманны.

Я посмотрела на свои руки, завитки подушечек пальцев – линию сердца, линию жизни. Возможно, я никогда толком не знала Натана. Возможно, он прятал от меня какую-то тайную часть себя. Возможно. Если честно, то и в моей душе были потаенные, темные уголки, о которых ему ничего не было известно.

– Прошу тебя, подумай еще раз. – Натан ничего не ответил, и я сделала еще одну попытку: – Может, это из-за того, что я пошла работать?

В те вечера, когда муж возвращался домой и видел меня в деловой одежде, худую, измученную, похожую на дервиша, кормящую одного ребенка ужином и проверяющую домашнее задание у другого, он был вынужден думать о моих проблемах. Его отрывали от размышлений о прошедшем дне. Может, это скучное, надоедливое, задерганное существо наводило на него панику? Может, он не раз задумывался о том, все ли женщины, все ли матери теряют сексуальную привлекательность и превращаются в безумные, замученные тени? И о том, почему эта трансформация происходит так быстро?

В один из худших дней, когда я плакала оттого, что дети сели мне на голову, и из-за работы, которой Натан продолжал противиться, он обнял меня и погладил по голове. «Тихо, – сказал он. – Это наши общие проблемы».

Теперь я сказала:

– Ианта считает, что я мало тебе помогала. Она права?

Натан пожал плечами:

– Бог знает, Роуз. Было время, когда мне не помешала бы твоя поддержка, но я уверен, ты чувствовала то же самое.

Мы снова словно кружили на коньках по катку, и никто из нас не касался сути проблемы. Я машинально потерла плечо, болевшее от напряжения – постоянное бедствие тех, кто слишком много печатает.

26
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru