Пользовательский поиск

Книга Клуб грязных девчонок. Содержание - ЛОРЕН

Кол-во голосов: 0

– Если настаиваешь.

– Ты уже в кровати?

– Да.

Трижды глубоко вздохнув, я сказала себе, что я сексуальная и очаровательная. Потрогала между ног и ощутила влагу. И, чтобы придать себе уверенности, задержала руку. От шампанского и волнения у меня кружилась голова. Я понюхала палец, и мой собственный запах возбудил меня.

Тогда я открыла дверь. Андре сидел на кровати и, опершись локтем о колено, читал меню ближайшего китайского ресторана. Он поднял глаза, и меню выпало у него из рук. Рот приоткрылся, он словно онемел.

Не представляю, как можно ходить в таких туфлях. Сама я видела, что в них только лежат. Но надо же было как-то добраться от ванной до кровати. И я пошла вперед, пытаясь покачивать бедрами. Спиртное разливалось по всему моему телу, и теперь я ничего не боялась. Искренне верила, что я сексапильна. Ведь я женщина! Как все другие женщины. У меня те же части тела, те же желания и те же фантазии.

– Господи! – воскликнул Андре. – Как ты красива!

– Тсс… – На этот раз палец к губам приложила я. – Замолчи. С тех пор как мы познакомились, мы только и делаем, что разговариваем. Закрой рот.

Андре усмехнулся и подался вперед. Его ноги свисали с кровати – он был все еще обут. Я встала на колени и, глядя ему в глаза, сняла с него туфли. Веки Андре затрепетали, он облизнул губы. Я прошлась ладонями по его голеням, по коленям, внутренней стороне бедер и остановилась сами знаете где. Знаете? Никак не могу произнести название. Мошонка и пенис.

– Ребекка, – прошептал он. – Иди ко мне.

– Тсс… – Я повалила его на кровать и встала над ним на колени. Андре был одет, и мне это понравилось: все как в моих фантазиях – он в брюках, а я голая. Андре попытался подняться, но я опять опрокинула его. – Подожди. Еще не время.

Он изумленно смотрел на меня. Я ощущала, как его тело подо мной приходит в возбуждение.

Тем же пальцем, что трогала себя, я коснулась его носа и губ, обвела красивые глаза. Прижала ко рту ощутила под мягкими губами зубы и язык.

Затем наклонилась и страстно поцеловала его. Андре властно схватил меня и перевернул на спину. Кровать скрипнула.

– Твоя очередь, – прошептал он между поцелуями. Его губы мягко касались моей шеи. Одна ладонь у меня в волосах, другая на груди. Он начал расстегивать бюстгальтер. – Я мечтал об этом мгновении. С тех пор, как увидел тебя. С ума сходил по тебе.

Андре поцеловал мою грудь. Его кожа по сравнению с моей казалась очень темной. Когда мы лежали с Брэдом, все было наоборот: я темнее его. Я вспомнила, как говорил об этом Брэд, и мне расхотелось распространяться про Андре. Только вспыхнула в мозгу фраза из занятий по истории искусств: светотень. Светлое на фоне темного. Красиво.

Я издавала звуки, каких раньше не слышала. Андре поигрывал моими сосками – ничего подобного я до него не испытывала. Кусал, касался пальцем, обводил вокруг.

– Сними свитер, – попросила я. Андре поднялся и стянул его. Я встала рядом и посмотрела на него. Мне очень хотелось прижаться к его груди. Я с удовольствием отметила, что на ней очень мало волос. А на руках и на спине нет вообще. И жира на теле тоже было немного. – Ты такой привлекательный! Не поверишь насколько!

– Спасибо, – ответил он. Мне нравилось произношение Андре и его улыбка. Я заводилась от них.

Мы стояли обнявшись и целовались. Андре был теплым и крепким, как я и представляла. Он прижался ко мне животом, и неожиданно для себя я ответила. И, ощутив сквозь брюки его пенис, с удовлетворением отметила, что он велик. Такой, что доставит удовольствие, но не причинит боль.

– Господи! – Андре застонал и провел рукой у меня между ног. В отличие от Брэда он знал, что делать. Опустился на колени и прильнул губами к животу. – Какая ты крепкая. Удивительно!

Он широко развел мои ноги и поцеловал внутри. Пальцы и губы Андре сосредоточились в одном месте. Я едва держалась. Чувствовала, что вот-вот преждевременно взорвусь. Остановила его. Сама встала на колени и повторила все, что он делал со мной. Андре снял брюки и остался совершенно нагой. Превосходный мужчина во всех отношениях.

– Подожди, – попросила я. Пошла в ванную и нашла в сумке презерватив.

Когда я вернулась, Андре сидел на полу и, зажав в кулаке член, водил рукой. Увидев меня, он прервался.

– Продолжай, – улыбнулась я. – Хочу посмотреть, как ты это делаешь.

Я никогда не видела мастурбирующего мужчину, хотя мне всегда хотелось посмотреть. Андре послушался, но попросил меня сделать то же самое. Я села напротив, раздвинула ноги и стала ласкать клитор. Мы смотрели друг на друга и занимались этим, пока хватало сил.

Потом я надела ему презерватив, попросила остаться на полу, оседлала и медленно опустилась на него, позволяя войти в себя. Мы посмотрели друг другу в глаза, и это оказалось настолько прекрасно, что я расплакалась.

– Ты в порядке? – спросил Андре.

– Да, – улыбнулась я и начала двигаться. – Более чем в порядке. Это восхитительно. – Мы сжимали друг друга в объятиях.

– Да, – ответил он.

Мы меняли позы, перемещались по комнате 190 и наконец кончили на кровати на четвереньках.

Андре считал это положение непристойным, а меня оно пьянило. Годы разочарований исчезли, и я приобщилась к вечности.

Андре сжал меня в объятиях, и мы поцеловались.

– Невероятно!

– Ты так думаешь?

– Да.

Мы отдохнули, немного подремали, заказали еду в свой домик и повторили все снова.

В магазины мы выбрались только через двое суток.

ЛОРЕН

Наряд подружки невесты – величайший заговор на свете против незамужних женщин. Мой мне доставили по почте за десять дней до свадьбы моей подруги Уснейвис, и я чуть не перепутала его с платьем выпускницы семидесятых годов. Спасибо тебе, Нейви. Теперь уж точно я буду самой клевой на свадьбе.

Из колонки «Моя жизнь» Лорен Фернандес

Амаури потер свой взбугрившийся под простыней живот, в котором булькало не меньше чем пол-упаковки пива. Мы только что закончили заниматься любовью под фонограмму пения птиц. Фатсо сидела на подоконнике и ворчала на пролетавших пташек, словно надеялась, что они свалятся ей в рот, как ресторанный заказ. Мою животину никто не заподозрил бы в чрезмерной сообразительности. Амаури уже месяц приходил сюда каждую ночь, и кошка к нему привыкла. И я тоже. Не хотела его отпускать. Даже в школу.

За три месяца, что мы были вместе, я полюбила Амаури.

Окно спальни было открыто, и бесподобный, напоенный росой бостонский утренний воздух овевал наши разгоряченные соленые тела. Впервые в жизни я чувствовала себя по-настоящему свободной. И счастливой. Вечером, перед тем как заснуть, он посмотрел на меня и робко спросил:

– Ты не послушаешь, что я написал?

Это оказался небольшой рассказ в стиле Гарсиа Маркеса. Я не находила слов от изумления. Моего испанского не хватало даже на письмо домой. Но общение с Амаури помогло подтянуть язык. Парень умел писать. Умел, хотя и продавал наркотики. В его словах звучала музыка. Меренга. Но только не пуэрто-риканская, которую я научилась отличать от доминиканской. Доминиканская меренга приводит в волнение. А пуэрто-риканская? Нет.

Sucias считают, что я спятила. По их мнению, в таком смазливом парне, с такими длинными ресницами, который ходит вразвалочку, пахнет «Си-кей-уан», пользуется дешевым пейджером, носит одинаково небрежно туфли с кружевами и без, едва плетется за рулем по Сентр-стрит, где знает всех мыслимых и немыслимых типов – черт! – в таком пареньке ничего хорошего нет. Не может быть. Так полагают не только sucias. Все деловые латиноамериканцы усмехаются, когда замечают, как мы рука об руку входим в магазин. И подобные Амаури тоже решили, что он свихнулся – связался с образованной, самостоятельной женщиной.

– Я люблю тебя, – пробормотала я. Амаури потянулся и поцеловал меня в веко.

70
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru