Пользовательский поиск

Книга Клуб грязных девчонок. Содержание - УСНЕЙВИС

Кол-во голосов: 0

УСНЕЙВИС

У меня должна была развиться депрессия. Почему? Во-первых, я справила на прошлой неделе день рождения, и теперь от тридцатилетия меня отделяет год. Я не замужем, не обручена и не разведена. У меня нет детей.

Это раз. Затем все эти статьи о том, что в наш век женщины с двадцати семи лет начинают терять способность к деторождению. Этозначит, что мои яйцеклетки уже два года теряют качество, ая еще ни на йоту не приблизилась к материнству.

Но все это не повлияло на меня катастрофически. Напротив, я счастлива. Кажется, счастлива впервые в жизни. Говорю это для мои:; читателей – неважно, беретесь ли вы за мою колонку с удовольствием или неохотно, – читаете и ладно. Вы решите, что это из-за моего ненаглядного? И будете правы. Он скрасил мне жизнь. Но главным образом я счастлива потому, что поняла: у меня уже есть то, что я так долго искала. И есть давно – целое десятилетие.

Я говорю о семье. Та, в которой я родилась, была не очень. И мне не повезло: я не нашла мужчину, чтобы создать другую. Но я была слепа и не замечала, что женщины, с которыми я дружила последние десять лет, и есть моя настоящая семья. В любом смысле. Они любящие, шальные, одаренные, воодушевленные, живые. Семья, о которой я всегда мечтала.

И когда бы я ни начинала сомневаться в себе, когда бы боль прошлого ни тянула меня в бездну, именно они, а не мать, не отец, не приятели и не начальники удерживали меня на плаву. Они напоминают мне, что я красива. Убеждают, что у меня есть будущее. Несли я ощущаю себя старой и впадаю в отчаяние оттого, что мне никогда не удастся завести семью, они приходят на помощь и заявляют ясно и понятно: у меня уже есть семья.

Из колонки «Моя жизнь» Лорен Фернандес

У нас был, как бы я назвала, экстренный междусобойчик sucias.

Присутствовали все, кроме Сары, которая еще не выписалась из больницы, и Эмбер, которая путешествовала по Теннеси – представляла свой новый альбом. Альбом, mi'ja. Она позвонила мне несколько недель назад, чтобы сыграть прямо из студии законченную песню. Меня мороз продрал по коже. Хотя, может быть, от batido de guayaba[161] и лишнего мороженого. Мы над ней подтрунивали. Но уж такие у нас характеры. А я горжусь ею.

Поужинать мы собрались из-за Сары. Ребекка сочла, что нам следует объединить силы и разработать план, как уберечь ее от новой опасности. Съездив в больницу и узнав, как Сара защищает того типа – утверждает, будто он собирался ее обнять, а она сама споткнулась, – я всем сердцем поддержала Ребекку.

Мы встретились в «Умбра», одном из самых фешенебельных новых ресторанов в городе. Зал представлял собой длинное помещение с высоким потолком. Здесь подавали нечто вроде европейских деликатесов, в воздухе плавал запах чеснока и аромат пирожных со взбитыми сливками. Идея принадлежала Лорен – это она сподвигла нас явиться сюда, написав в своей колонке, как мало блистательных женщин – шеф-поваров и одна из них здесь, в «Умбра». Хотя мне, честно говоря, наплевать, какого рода гениталии у того, кто готовит ужин. Мне важно одно – чтобы еда была хорошей. На каждом столике красовалась большая зеленая бутылка итальянской газированной воды в ведерке для шампанского. И должна сказать, что даже в Риме я такой вкусной воды не пивала. Пришлось вернуться в Бостон, чтобы отведать изысканное итальянское питье. Понимаете, о чем я? О том, что все наперекосяк!

Ребекка уже сидела за столиком неподалеку от бара, когда мы с Лорен вошли в ресторан (я подхватила ее с работы, когда ехала на встречу). Никак не возьму в толк, почему она не купит себе машину. Наверное, считает, что нам приятно возить по всему городу ее кудрявую головку и выслушивать вечные жалобы на начальника. Если уж ты так ненавидишь его, уходи или прикуси на какое-то время язык, пока сама не выбьешься в начальство.

На Ребекке был бежевый двубортный пиджак (я видела такой в бутике Энн Клайн в «Саксе») поверх синего валийского свитера. Она заняла мой любимый столик с видом на собор Святого Креста на другой стороне Вашингтон-авеню. Сидишь себе, смотришь на красивое здание из серого камня, ешь, пьешь итальянскую шипучку и представляешь, будто ты в Европе, только здесь лучше, потому что люди правильно говорят по-английски и по-испански. Публика – служащие от двадцати до сорока. Хорошие манеры, стильная, несколько небрежная одежда. Я порадовалась, что на наш междусобойчик влезла в костюм Каролины Херрера «в елочку» и туфли от Стюарта Вейцмана, типа «Опра Уинфри» на шпильках. Я закончила работать еще два дня назад и остановилась в «Гули-анодей спа» на Ньюберри-стрит, чтобы сделать припарки козьим маслом – мои любимые. Теперь моя кожа такая мягкая, что я почти таю. И поскольку я бываю там постоянно, мне порекомендовали краску для ресниц – иссиня-черную. Мне понравилось. Но хотя там целый салон и все им восхищаются, я посмотрела на работающую в нем белую женщину с тонюсенькими волосами и поняла: до моих волос им всем далеко. Они не знают, как добиться таких. Волосы я оставлю своим девчонкам из Роксбери. Я знала, что хорошо выгляжу. И сидящие за стойкой парни тоже это знали, потому что вовсю пялились на меня. Интересно, сколько стоит это владение на квадратном фундаменте? Я уже почувствовала себя его владелицей.

Ребекка читала последний номер «Ин стайл» с дамочкой не первой свежести на обложке – из тех, что и в сорок пять смотрятся сексуально. Рядом на столе лежало с полдюжины статей, посвященных синдрому забитой женщины, насилию против женщин и эффективным навыкам противостояния жестокости. Видите, Ребекка обо все позаботилась. Это я работаю на некоммерческую организацию, и мне следовало бы подумать о подобных вещах. Я учусь у очень немногих, но Ребекка меня восхищает. Сегодня ее волосы выглядели немного по-другому.

– Ты что, осветлилась? – спросила я.

– Чуть-чуть подрыжила, – ответила Ребекка, смеясь и касаясь волос. – Нормально?

– Тебе идет. Мне нравится.

Нашему официанту – стильному, напыщенному, шикарному – не были нужны ни ручка, ни блокнот, чтобы запомнить даже самый большой заказ. Иногда, mi'ja, мне становится не по себе, если вижу рядом человека, понапрасну тратящего свой талант. Неужели с такой-то памятью он не мог найти себе лучшего занятия?

Сплошные объятия. Мы виделись в больнице, перезванивались по телефону, но впервые с тех пор, как случилось несчастье с Сарой, собрались все вместе.

– Ужасно! – начала я.

– Я потрясена, – подхватила Ребекка. – В уме не укладывается.

– Бедняга Сара, – кивнула Лорен. – Не могу поверить.

Все покачали головами.

– Сколько всяких трубок, – поежилась я.

– Она очень страдает, – согласилась Ребекка.

– Поэтому нам надо добиться, чтобы Роберто убрали от нее, – заявила Лорен.

Я недоверчиво посмотрела на нее:

– Надеюсь, ты шутишь?

– Нисколько, – ответила она. Ребекка взглянула на меня и вздохнула.

– Этот цвет идет тебе, – повернулась она к Лорен. На той были замшевая оливковая рубашка-жакет поверх стильной кремовой девонской водолазки, облегающие джинсы, высокие, цвета ириски, сапоги для верховой езды и маленькие золотые колечки в ушах. В последнее время Лорен похудела и хорошо выглядела.

– Где ты купила эту рубашку? – Я пощупала ткань. – Хорошее качество.

– Как всегда, у Энн Тейлор, – ответила Лорен. – Извини, что касается магазинов, у меня небогатая фантазия.

– Идет к твоим волосам, – добавила Ребекка, и я удивилась: обычно она не делала комплиментов Лорен. – Будет еще лучше с твоим серебряным колье.

От Ребекки пахло бодрой яблочной свежестью, и я решила, что это духи от Элизабет Арден. Чем пользовалась Лорен, я не угадала – только различила цитрусовый аромат с терпким оттенком.

– Что это у тебя за духи?

– Ах эти. – Она понюхала запястье. – Называются «Бергамот». Из «Боди шоп». Нравятся?

– В самом деле приятные. Как ты говоришь, они называются?

вернуться

161

Коктейль из гуайавы (исп.)

59
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru