Пользовательский поиск

Книга Клуб грязных девчонок. Содержание - САРА

Кол-во голосов: 0

И так неистово крутила рулем, стараясь освободиться от погони, что ощутила себя преступницей. Почему я должна испытывать подобные чувства лишь потому, что я такая, какая есть? Почему должна скрываться и удирать? На широкой дороге я глубоко вздохнула и рванула так, что меня никто не догнал бы.

Но куда я еду? Домой не хотелось, к Селвин нельзя.

Лорен, Уснейвис или Ребекке звонить бесполезно – они на работе. Оставалась Сара. Мне хотелось с кем-то поговорить, выпустить пар и решить, как поступать дальше. Но станет ли она разговаривать со мной? Следовало отдавать себе отчет в том, что я делала.

Я позвонила по сотовому Селвин на работу и предупредила:

– Не ходи домой. Там целая стая репортеров.

– Господи!

– И очень большая.

– Мы ужинаем сегодня у Рона, – сообщила она. Рон – ее коллега, профессор, мягкий человек, но читает курс литературы гнева. – Рон и его жена предложили нам свой дом.

– О'кей, – ответила я. – Но куда мне деваться до тех пор?

– Куда-нибудь, где тебя никто никогда не видел, – посоветовала Селвин.

Оставалась Сара.

Я набрала ее номер. Сара ответила усталым, нетвердым голосом. Узнав меня, она не повесила трубку, но молчала.

– Пожалуйста, – попросила я. – Я соскучилась по тебе. Мне надо поговорить с тобой.

– Извини, Лиз, – ответила она. – Не могу: готовлюсь к предстоящей на следующей неделе поездке с Ро-берто. Извини, занята.

– Сара, – заплакала я. – Меня собираются распять. Я не знаю, что делать. Конечно, ты не одобряешь меня, но неужели так ненавидишь, что сможешь спокойно смотреть, как свора безмозглых репортеров губит мою карьеру?

Помолчав, Сара уступила:

– Хорошо, приезжай. Но ненадолго. Уедешь, как только мы все обсудим. Тебе нельзя оставаться у меня при Роберто. Он убьет меня.

САРА

Оуе, chica, что я делаю? Ведь знаю же, что нельзя пускать сюда Элизабет. Но она просила так отчаянно. Я понимаю, что нужна ей. Ведь нельзя же забыть о десяти годах дружбы только потому, что этого требует муж! Я и не собираюсь. Но мне необходимо время, чтобы все обсудить с Роберто – надо убедиться, что он не выкинет какую-нибудь глупость. С ним не расслабишься. Элизабет в моем доме. Скоро закончатся уроки. Я не хочу, чтобы мальчики увидели ее здесь и рассказали отцу. Придется искать новый способ купить их молчание – конфеты уже не срабатывают.

Вилма протирает одно и то же место на игровом мониторе ребят и прислушивается к моему разговору с Элизабет. Она поворчит, но не продаст. Вилма верна мне, а не Роберто.

Элизабет сидит на непомерно пухлой подушке кресла в телевизионной и пьет кофе, который подала ей Вилма. Когда она подносит чашку ко рту, ее изящная рука с длинными, тонкими пальцами дрожит. А ставя чашку на блюдце, каждый раз звякает фарфором. Смотрит на безукоризненно чистый бежевый ковер, кашляет, словно собирается что-то сказать, и замирает.

– Лиз, – говорю я. – Fijate. Мне безразлично, с кем ты спишь. Действительно все равно.

– Правда?

– Конечно. Ты что, принимаешь меня за идиотку? Уверяю тебя, мне без разницы. Но Роберто не желает, чтобы я встречалась с тобой. Он думает… он думает… – Яне сумела закончить мысль. Мычала и крутила пальцами, будто вращала стакан с воображаемым напитком. – Ну, ты понимаешь, я и ты… мы с тобой.

В противоположном углу топталась и вздыхала Вилма.

– Он думает, что мы с тобой любовницы? – рассмеялась Элизабет. Я заметила, как напряженно Вилма вздернула плечи. Поминутно вздыхая, она перешла к стереосистеме. Тоже мне соглядатай.

– Да, именно так он и думает. – Вилма покачала головой, а Элизабет продолжала смеяться. – Слушай, – возмутилась я, – что в этом смешного? Я что, очень страшная? Я была бы вполне нормальной любовницей. Великолепной любовницей, tu sabes.[139]

– Не сомневаюсь, – хмыкнула Элизабет. – Но, честно говоря, я никогда не смотрела на тебя с этой точки зрения. Никогда.

– Господи, – прошептала по-испански Вилма и укоризненно посмотрела на меня.

– Тебя никогда не тянуло ко мне? – удивилась я. Признаться, chica, я ощутила разочарование. Почему она не находит меня привлекательной? Что, я какой-нибудь монстр? Можно было бы сказать Вилме, чтобы она прекратила уборку, но я шокировала ее, и это забавляло меня.

– Извини, Сарита, – пылко проговорила Элизабет. – Ты… не мой тип.

– А кто твой тип? – обиженно нахмурилась я, хотя совсем не была уверена, что хочу знать ответ. Она застенчиво улыбнулась. – Кто-нибудь из sucias? – настаивала я. Элизабет едва заметно кивнула. – Не может быть! – воскликнула я. – Подожди, dejame ver, дай-ка я догадаюсь. – Я немного подумала. У Ребекки самые короткие волосы. Кажется, лесбиянки чаще всего с короткой стрижкой. – Ребекка.

– Холодно.

– Тогда кто?

– Лорен.

На этот раз рассмеялась я:

– Лорен? Сумасшедшая Лорен? Которая пишет в газете, каково быть цветущим всходом? Сопо, chica, pero tas loca[140]. Я в тысячу раз красивее. Soy la mas bellisima de las sucias.[141]

Лиз рассмеялась:

– Согласна. Будь по-твоему.

– Olvidate, chica[142]. Ты же понимаешь, я шучу. Лорен – симпатичная женщина. Сумасшедшая, но приятная. Просто с таким свихом, чтобы… – Я запнулась, понимая, что обижаю Элизабет.

– Ничего, ничего, – успокоила она меня.

– И давно ли ты испытываешь к ней такие чувства?

Лиз вспыхнула. Она походила на школьницу: колени плотно сжаты, губы надуты.

– Давно.

Мы дружно рассмеялись. Вилма предостерегающе посмотрела на меня.

– Ты притворяешься, что не понимаешь по-английски, мам, – сказала я ей по-испански. – Но если то, что мы говорим, слишком откровенно для твоей утонченной натуры, есть другие комнаты, где можно вытирать пыль.

Вилма поморщилась и, не говоря ни слова, вышла.

– Ты сказала ей? – спросила я Элизабет, чувствуя себя настоящей сплетницей.

– Кому, Вилме? – изумилась та.

– Да нет, глупышка, не Вилме – Лорен.

– Нет, нет, нет, никогда!

– Можно, я скажу ей? – Мне так хотелось посмотреть на лицо Лорен, когда она узнает эту новость. Она все раздувает, ей нравится, когда ее разъедает изнутри. Была бы для Лорен хорошая вздрючка. Забавно.

– Буду признательна тебе, если ты не сделаешь этого.

– Как знать. Не исключено, что она оценит.

– Ни в коем случае. Я серьезно – не надо.

– Ну вот, удовольствие побоку.

– Вот именно, удовольствие – удовольствие в том, что я не получу хорошее место на национальном канале, поскольку Руперт не любит геев. Удовольствие в том, что я бегу сломя голову от ненормальных репортеров. Вот в чем мое удовольствие.

– Слушай, – возразила я, – а ты не думаешь, что в этом есть поэтическая справедливость: к чему стремишься, то и получаешь – популярная ведущая и репортеры внезапно становятся предметом новостей.

– Интересная мысль, – согласилась Лиз. – Эта точка зрения не приходила мне в голову.

От запаха кофе меня затошнило. Доктор Фиск обещала, что к четвертому месяцу утренние недомогания пройдут, но ничего подобного. Я постоянно испытывала голод, но, кроме вафель и орехового масла, в меня ничего не лезло. Дурнота усилилась. Хорошо одно: это означало, что у меня родится девочка. Глаза слипались. Мне захотелось свернуться и спать тысячу лет. Силы и терпение покинули меня.

– Cono, mujer, que lo que tu 'tas pensando, eh[143]? – прикрикнула я на Элизабет. Та вздрогнула и пролила кофе на обивку стула с цветочным рисунком. – Тебе надо выйти из «Христианства для детей» и заняться собственной жизнью. Пусть там остаются накрашенные особы с фальшивыми ресницами. Откровенно говоря, не понимаю, почему ты до сих пор не сделала этого. Окажи себе любезность – найди какое-нибудь иное поле для благотворительности.

вернуться

139

Знаешь (исп.)

вернуться

140

Ну, ты лоханка, подружка, совсем с ума сошла (исп.)

вернуться

141

Я самая красивая из всех sucias (исп.)

вернуться

142

Забудь, подружка (исп.)

вернуться

143

Слушай, женщина, о чем ты только думаешь? (исп.)

49
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru