Пользовательский поиск

Книга Клуб грязных девчонок. Содержание - ЭМБЕР – КВИКЭТЛ

Кол-во голосов: 0

– Привет, доктор, как поживаешь? Я? Хорошо, спасибо, что спросил. Ты такой заботливый. Угу… угу… Была немного занята по работе. Но теперь освободилась. Симфоническую музыку? Превосходно. У тебя отличный вкус.

Хуан уткнулся лицом в ладони.

ЭМБЕР – КВИКЭТЛ

Обычно я не пишу в своей колонке об искусстве, но вчера видела шоу, которое вдохновило меня. Оно стало первым в семидневке выступлений в церкви Святой Эммануэлы в рамках Раннего бостонского музыкального фестиваля в честь празднований Святой недели. Хоровое исполнение шестнадцатью певцами староанглийских и староиспанских композиций Тома Луи де Виктория вселило в меня надежду, что мы, бостонцы, несмотря на отличия, будем ценить то что нас объединяет, а не искать то, что нас разъединяет.

Из колонки «Моя жизнь» Лорен Фернандес

Гато проснулся и сообщил мне, что видел во сне пять пылающих солнц, а затем ему явился ягуар и сказал, что мое наречение следует перенести на ближайшие выходные, прежде чем я встречусь с Джоэлем Бенитесом.

Мы планировали отправиться в дом Курли в Ла-Пуэнто через три недели и совершить тихую, незаметную церемонию наречения. Но духи открыли Гато, что церемония должна быть многолюдной, всенародной и совершиться немедленно. Он нежно обнял меня и сказал:

– Если ты отправишься на встречу без своего настоящего имени, то не получишь все, что должна получить.

Он и до этого оказывался прав. Гато видит сны, которые не совсем сны. Его сны – это разговоры с духами животных мексиканской Вселенной.

Мы встали, вместе приняли душ, поели фруктов на маленьком балконе, выходящем во двор. Затем Гато взялся организовывать церемонию, а я ушла в дом. Во мне зарождалась мелодия. Начались схватки – вот-вот должна была родиться песня.

Пока я сидела на полу с гитарой и сочиняла мотив, Гато говорил по телефону. Где-то на заднем плане я смутно слышала его голос:

– Es que es muy urgente, mano, urgente urgente que hacemos la ceremonia pronto, pero pronto pronto[107], – говорил он.

Я увлеклась песней о брате-полицейском. Гато повесил трубку и ждал, когда я прервусь. И только тогда обратился ко мне:

– Курли согласился на завтра. У него был запланирован другой обряд, но он перенесет его – понимает неотложность твоего дела. Он тоже видел ягуара. Это что-то значит. Времени мало, Эмбер, но думаю, мы успеем со всеми связаться.

Следующие два часа Гато висел на телефоне, звоня людям из нашей танцевальной группы «Ацтеки», договариваясь о большом danza[108] на завтрашний день. К тому времени как он закончил, у меня сложилась основа песни и я начала облекать ее плотью. Гато между тем достал из кладовой головные уборы, щиты и начал чистить их для танца.

Тридцать из тридцати шести участников танцевальной группы согласились прийти. Место действия изменилось: это был уже не дом Курли, а открытое пространство в Уитьер-Нэрроуз. В доме Курли не хватило бы места для большого danza. А в Уитьер-Нэрроуз мы часто собирались. Остаток дня я оттачивала свою песню.

Гато вычистил квартиру и купил еду. Когда настал вечер, мы занялись любовью и стали слушать зеленый голос луны.

В воскресенье мы все встретились в полдень в парке. Я была в длинном красном расшитом платье с множеством юбок, золотой шапочке и мокасинах. А на Гато была только набедренная повязка, колокольчики на щиколотках и головной убор с перьями. Остальные участники группы нарядились точно так же.

В это время в парке гуляли толпы людей – главным образом выходцы из Мексики или Центральной Америки. Женщины несли на руках или везли в колясках детей. Мужчины были в белых ковбойках и облегающих черных джинсах, украшенных ремнями с большими пряжками, и желтых ковбойских сапогах из страусовой кожи. Кое-кто принес портативные стереомагнитофоны; из них доносились мелодии «Лос Тигрес» или «Конжун-то Примавера». На головах у девчушек были гофрированные ленточки, в ушах – крохотные золотые сережки. Мальчишки бегали и играли в сапожках. Семьи катались по озеру на водных велосипедах, гуляли по аллеям и ели churros и tortas[109]. Молодые ребята в банданах на бритых головах махали руками девчонкам в широких шортах и крупных серьгах в ушах. Мне они все нравились.

Многие из них понятия не имели, кто мы такие в наших ритуальных мексиканских одеждах. Мы – гордые индейские принцы и принцессы, короли и королевы. И когда смуглые люди смеялись над нами, мне становилось грустно и меня одолевал гнев. Я постаралась объяснить кое-кому, кто мы и чем собираемся заняться. Понимала их чувства: некогда сама была такой же. До того, как осмыслила обман истории и ощутила в своих жилах кровь гордого древнего народа. Мы здесь, говорила я, чтобы почтить прошлое и предков, которые защищали свою культуру. Несколько машин, проезжая, погудели в знак солидарности с нами, в воздух взлетели несколько кулаков, и раздались крики: «Que Viva La Raza!»[110]

Мне казалось, что, как правило, люди понимают, о чем я говорю, особенно молодые. Обычно мы все храним альбомы с семейными фотографиями, на которых изображены наши прадедушки с косичками. Многие из нас сознают, что мы индейцы. Это только чванливые уроды – бывшие мексиканцы из «Лос-Анджелес таймс» – не хотят этого признавать. Газета поносила нас столько раз, что я потеряла счет. Как-то мы нагрянули туда, чтобы поговорить с тамошним главным мексиканцем, мужчиной лет пятидесяти, точной копией Сидящего Быка[111]. Но он не пожелал нас услышать. Как и Ребекка. Ему стало при нас неловко.

Мы запалили по краям круга пучки полыни, чтобы выжечь и очистить от злых духов пространство. Барабанщики поставили барабаны. Все происходило без особых разговоров. Мы склонили головы в молитве. Женщины разобрали бубны, мужчины – щиты и бубны. Курли встал в центре круга и обратился к нам сначала по-испански, потом по-английски, затем на нахуатл. Он напомнил об акции протеста, которая должна состояться на этой неделе на студии «Дрим уоркс», где планировалось создать мультфильм, призванный разрушить все, что еще осталось от нашей истории. И другой акции – на студии «Дисней» против Эдварда Джеймса Олмоса.

Этот vendido[112] задумал снимать фильм о Западе. Нам следует показать киношникам: мы не желаем, чтобы эта продавшаяся европейцам шкура снимала ленты о нашем народе. Вы со мной?

Мы дружно заревели.

Наконец, он рекомендовал нам написать кому только можно и выразить поддержку нашим мексиканским сестрам из северной Калифорнии, которые предложили правительству официально признать американо-мексиканцев исконным народом.

Затем Курли сообщил, что мы собрались с целью устроить танец в мою честь, в честь Эмбер, которая завтра встречается с заинтересовавшимся ее музыкой человеком с фирмы звукозаписи. Это очень важно, подчеркнул он, потому что, если с Эмбер подпишут контракт, мексиканская весть полетит по всему свету.

– Пожалуйста, присоединяйтесь к моей медитации о нашей сестре и ее музыке.

Один из членов группы, юрист, ведающий сферой массовых развлечений, Фрэнк Виллануэва, поднял руку и спросил, может ли он говорить. Курли разрешил.

– Я готов добровольно присутствовать завтра на встрече Эмбер с боссом от звукозаписи. Если позволит Эмбер.

– Спасибо, Фрэнк, за твою доброту, – поблагодарил его Курли. – Что скажешь, Эмбер?

Я посмотрела на Гато. Тот кивнул. В его глазах поблескивали электрические искорки. Я вспомнила, что Фрэнк представляет нескольких человек из лучших восходящих мексиканских талантов, преимущественно в киноиндустрии.

вернуться

107

Дело в том, что это очень срочно, срочно, необходимо провести церемонию как можно быстрее (исп.)

вернуться

108

Танец (исп.)

вернуться

109

Лепешки и пирожные (исп.)

вернуться

110

Да здравствует народ! (исп.)

вернуться

111

Сидящий Бык (ок. 18317—1890) – вождь и шаман из общины хункпапа, один из почитаемых героев народности сиу. Возглавил последнее крупное выступление индейцев против США

вернуться

112

Шкурник (исп.)

35
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru