Пользовательский поиск

Книга Ее первая любовь. Содержание - Глава 10 Доброе сердце Бекки

Кол-во голосов: 0

– Только тебя.

Джин вернулась на кухню и вышла вновь уже одетая. Сказала коротко:

– Пойдем.

Он предупредил:

– Стул я оставлю.

– Спасибо.

Они молча шли по дневной улице, залитой солнцем. По дороге на большой скорости проносились машины, словно торопились поскорее прошмыгнуть через непривлекательный пейзаж. У ресторана «Семь футов» рабочие разгружали продукты. Риччи здесь знали и приветствовали, выражая одобрение его выбору.

– Куда ты меня ведешь? – спросила Джин, когда они свернули к автобусной остановке.

– У меня три дня свободные. Я повезу тебя в Сиэтл, познакомлю с родителями.

У нее было растерянное лицо, и он добавил:

– Я серьезно.

– Тогда и ты серьезно послушай: этого не будет.

– Почему?

– Потому… – Джин подумала о его разочаровании, когда расскажет о беременности, и с мстительным любопытством произнесла:

– Потому что я жду ребенка.

Риччи недоверчиво оглядел ее.

– Врешь?..

– Не вру, – устало сказала она.

Безнадежность тона убедила больше слов. Он смотрел с жалостью. Джин вызывающе спросила:

– Так как – поедем в Сиэтл?

Он не ответил. Джин отвернулась.

– Подожди…

Она остановилась. Риччи стоял, уставившись на собственные ноги. Джин постояла и пошла. Он не удерживал ее.

Глава 10

Доброе сердце Бекки

Ливень застал ее на середине дороги. Возвращаться за зонтом не имело смысла – она уже промокла. Синоптики два дня сообщали об осадках, о фронте между циклоном и антициклоном, а дождя все не было. Вот Джин и перестала обращать внимание на метеосводки.

Она добралась до кафе вымокшая до нитки. Сбросив одежду, развесила ее на спинках стульев, набила в мокрые туфли бумагу и начала уборку. Майку Джин не сняла. Поначалу влажная ткань неприятно холодила тело, но вскоре стало жарко. Делала Джин все быстрее, чем прежде – как-никак появился опыт, – и до прихода хозяйки все расставила по местам. Она натянула мокрую блузку и брюки на разгоряченное тело, всунула ноги в ставшие тесными туфли и ушла.

Дождь почти прекратился, но тучи не расходились, заслоняя солнце, и сырой воздух, подгоняемый легким ветром, холодил тело Джин. У нее стало привычкой заходить после работы в «Семь футов». Пожилой бармен, бывший лоцман, запомнил ее и, как завсегдатаю, не спрашивая, подавал кофе и сандвич.

– Погодка! – приветствовал он Джин. – Промокли?

– Немного.

– Советую выпить чего-нибудь покрепче. Рюмку бренди? – уточнил он, вопросительно глядя на Джин. – С горячим кофе будет как раз!

Джин не отказалась. Она сперва съела сандвич, чтобы не опьянеть. Вылила бренди в кофе и выпила залпом. В груди стало тепло, горячая волна разошлась по телу, ударила в голову. Джин попросила еще сандвич.

– Подействовало? – Бармен улыбнулся. – Это здорово согревает, проверено!

Кроме Джин в зале было еще несколько ранних посетителей, моряков и рабочих. Но с тех пор, как они с Риччи расстались, Джин больше не видела его ни в ресторане, ни в городе.

Дома она залезла в постель и сразу» уснула. Она всегда после работы добирала ту порцию сна, что не успела доспать ночью. Сквозь сон слышала, как ходит из комнаты в кухню вернувшаяся с хлебозавода Агата. Потом донеслись голоса: к Агате пришли гости. Джин хотела спросить, продолжает ли идти дождь, но не могла заставить себя проснуться. Ей было жарко. Она отбрасывала одеяло – становилось холодно, и она снова укрывалась.

Ночью Джин проснулась от собственного кашля. Термометра у нее не было, но она чувствовала жар. Очень хотелось пить. Джин попыталась встать, чтобы пройти на кухню, но, едва приподнялась, комната, и она вместе с ней, рухнули в бездну…

Она не знала, сколько прошло времени. Над ней стояла Агата, испуганно дергая за руку.

– Ты чего? Что это с тобой?

Джин смотрела воспаленными глазами.

– Врача надо! – определила Агата. – Страховка у тебя есть?

– Нет…

– Тогда придется платить. А то еще умрешь здесь.

Джин удивилась: она не собиралась умирать. Лишь подумала, что Терезе придется искать другую уборщицу. И другую официантку идя официанта вместо Герберта, которого Джин так никогда и не видела.

– Деньги в сумке, – сказала она.

Агата взяла деньги и ушла. Вернулась с врачом. Тот долго выслушивал Джин и наконец изрек:

– Пневмония. Надо серьезно лечиться. – Он оглядел пустынную комнату, сложенную ширму у стены и вздохнул. – Хорошо бы в больничных условиях…

Агата сказала:

– У нее денег нет. – И потише еще что-то.

Врач выписал рецепты. После его ухода Агата принесла из аптеки лекарства и шприц. Сказала, что уколы будет делать сама. Успокоила Джин:

– Не горюй. Еще радоваться будешь – от такой температуры непременно выкинешь!

Джин не радовалась и не огорчалась. Ей хотелось закрыть глаза и очутиться на ферме, в своей комнате. Ей становилось все хуже. Она понимала, что обуза для Агаты, и решила: если в ближайшие дни не наступит улучшения, напишет Фрэнку.

Еще через день Агата явилась веселая.

– Ну и везет же тебе! Сейчас доставлю в больницу.

Джин не спрашивала, как удалось это устроить. Агата помогла ей одеться. У дома ждала машина, и через десять минут они были в приемном покое.

Агате тоже повезло: она избавилась от больной квартирантки. Сдав Джин дежурному врачу. Агата позвонила из телефонной кабины своему другу и сообщила приятную новость:

– Я отправила ее в больницу!.. Нашелся болван, который заплатил… Придешь?.. Бегу!

Джин лежала на прохладной простыне, укрытая одеялом в прохладном пододеяльнике. Ей было плохо. Она понимала, что уже не успеет заработать достаточной для оплаты аборта суммы, но думала об этом отвлеченно, словно не о себе, а о другом человеке. Иногда представлялось, что доктор ошибся – она не беременна. Или что был выкидыш, но от нее скрыли, чтобы не волновать. Но и к этой мысли Джин оставалась безучастной. Она засыпала и просыпалась. Вокруг все было тихо, чисто, и она, успокоенная, засыпала снова.

Она не знала, сколько прошло дней, но однажды, окончательно очнувшись, обнаружила, что в палате есть еще живая душа – молодая девушка. Где-нибудь на улице, в толпе, Джин не обратила бы на нее внимания, но девушка была первой, кого она увидела, придя в сознание, и Джин знала, что запомнит ее навсегда.

– Я давно здесь? – спросила Джин.

– Давно. Я после тебя пришла. Я каждый год здесь лежу. У меня слабое сердце… Меня зовут Бекки… – Она говорила спокойно, словно речь шла не о больнице и болезнях, а о пребывании на курорте.

К вечеру они знали друг о друге все. Бекки с восхищением смотрела на Джин:

– Ты должна найти Стива! Вы же любите друг друга!

– Пойми, я ничего о нем не знаю, кроме имени! И он обо мне ничего.

– Но почему?

– Если бы Стив не уехал неожиданно, мы, наверно, поговорили бы… Но тогда мне было все равно, откуда он и что делает.

– Ты и сейчас его любишь?

– Я всегда буду любить его.

– И он?

– Не знаю. Может быть, он забыл.

– Не говори так! У вас будет ребенок. Вы непременно встретитесь и поженитесь!

Бекки, как и Джин, исполнилось восемнадцать, но она не тешила себя любовью ни теперь, ни в будущем – она была больна. Это внушала ей сестра Сандра. Бекки и сама знала: она больна, ее удел – жить старой девой. Одни в ее положении озлоблялись на весь мир, другие становились восторженно доброжелательными, радующимися чужому счастью. Как она.

– Ты будешь счастливой! – повторяла Бекки. – В тебе есть что-то… я не могу объяснить. Но ты будешь счастливой, непременно будешь. Возьми тогда меня к себе! Я буду ухаживать за твоими детьми, это я смогу…

Впервые с тех пор, как уехала от Фрэнка, Джин смеялась.

– Я серьезно! – Бекки тоже засмеялась. – Мне ведь нельзя делать ничего тяжелого. Когда сестра выйдет за скрягу соседа, тот не позволит давать мне деньги, и я должна буду зарабатывать на жизнь сама.

17
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru