Пользовательский поиск

Книга Довольно милое наследство. Содержание - Глава 7

Кол-во голосов: 0

– Как она умерла? – осторожно спросила я.

Джереми выглядел по-настоящему расстроенным.

– Тихо, в своей постели, – ответил он. – Доктора считают, что она умерла во сне. Сердце не выдержало, но они говорят, что ей не было больно… – Он остановился. – Она пыталась позвонить мне в тот день. Я был в Японии. Не смог ей перезвонить вовремя. Она мне нравилась, – сказал Джереми отстраненно. – Редко кто из пожилых людей сохраняют в старости ясность ума и живут достаточно полной жизнью, чтобы любить молодых. Я, правда, с ней редко общался. Последний раз я приехал к ней в лондонскую квартиру на обед, когда она пригласила меня поговорить о завещании. О себе она ничего не рассказывала, все расспрашивала про меня и мою жизнь. Так что я даже подумать не мог, что ее что-то беспокоит.

– Значит, она была одна, когда умирала? – спросила я.

Джереми кивнул. Мне вспоминалась старая римская поговорка: живи своей жизнью, потому что умрешь своей смертью. Я напомнила себе, что решила жить настоящим.

– А о каких стервятниках ты говорил? – осмелилась я спросить, хотя уже догадывалась, о ком идет речь.

– Конечно, Ролло-младший и его мамаша. – Джереми с насмешкой посмотрел на меня.

– Я с ними никогда не встречалась.

– Нет? Хм, Дороти богата сверх всякой меры, но Ролло-младшему и двух пенсов за всю жизнь не дала, так что он всегда предпочитал общаться с нами. – Опять этот недобрый ореол вокруг имени Ролло. – Хотя отец Ролло оставил ему денег, – добавил Джереми озадаченно. – И довольно много, но они разбиты на доли, и он получает их ежемесячно небольшим платежом, так что все убегает у него сквозь пальцы словно песок.

– Ролло-младшему должно быть где-то шестьдесят с небольшим? – спросила я из любопытства.

Джереми кивнул.

Я подумала над этим.

– По-моему все люди становятся стервятниками, когда дело доходит до дележа наследства, – сказала я. – Зубами готовы вгрызться в то, что осталось от чужой жизни.

Джереми улыбнулся.

– У тебя не получится, даже если ты сильно постараешься, – сказал он.

Это прозвучало скорее как комплимент, но я почувствовала себя уязвленной. Ведь, в конце концов, он не видел меня много лет. Откуда ему знать, что я не превращусь в хищницу, если понадобится?

У Джереми зазвонил мобильный телефон, он быстро достал его и стал говорить тихо, но уверенно, бросая в основном скупые «да», «хорошо», «верно». Когда он убрал трубку, то выглядел немного расстроенно. Заметив, что я смотрю на него, Джереми кивнул, извиняясь.

– Прости, но мне надо ехать в офис. Вот адрес, где будет оглашено завещание. Это квартира бабушки Пенелопы в Белгрейвии. Будет лучше, если мы встретимся там, а не приедем вместе. Я оставлю внизу свою машину с шофером, так что ты не заблудишься, а сам возьму такси.

Когда он упомянул о машине, я вспомнила, что хотела спросить его кое о чем.

– Джереми, – начала я, все еще немного колеблясь, – прости, что спрашиваю, но кто платит за все это? Отель, машина…

Он посмотрел мне в глаза.

– Ты, разумеется, – сказал он с ухмылкой.

Я скорчила мину, которая должна была означать, что хоть порой я и кажусь не от мира сего, но все же еще не полная идиотка.

Он протянул руку и взъерошил мне волосы.

– Контора, детка, – сказал он. – Твой отец настоял на том, чтобы оплатить перелет, но остальные расходы за мой счет. Твои родители, в конце концов, мои клиенты. Ладно, заканчивай сборы и давай не долго. В девять нужно быть на месте.

Я, конечно, была благодарна Джереми за щедрость, но его наставительный тон и намеки на мою непунктуальность напомнили мне о том, как он порой раздражал меня. Что-то в его надменной вежливости так и подмывало меня надеть маску дурно воспитанной американской шпаны – к коей я, разумеется, никогда не относилась, – лишь бы сбить с него эту спесь. Я помню, что, когда мне было девять, я много думала над этим и пришла к выводу, что он специально так себя ведет, чтобы заставить меня быть провокатором, поскольку в глубине души он был плохим мальчиком и хотел, чтобы кто-нибудь вытащил на свет божий его второе «я». Но вместо того чтобы проглотить наживку, я научилась добродушно подшучивать над его потугами, словно в словесный теннис с ним играла.

– Веришь или нет, – начала я своим привычным насмешливым тоном, – но я мастер по сдаче работ в срок. Я ведь все-таки в киноиндустрии работаю, а там время – деньги. И вообще, с твоей стороны это грубо, ничего не спросить о моей работе. Это довольно интересно.

Джереми удивился, потом покачал головой с притворным неодобрением.

– Только американцы с ходу спрашивают о работе, – проинформировал он и направился к двери. – Мы, европейцы, тоже об этом думаем, но никогда не спрашиваем сразу. Кстати, раз уж мы об этом заговорили, у тебя нет знакомой симпатичной актрисы, с которой ты могла бы меня познакомить?

– Ларима, – автоматически сказала я. – Мы как раз заканчиваем картину, в которой она занята.

Джереми поднял бровь, явно заинтересовавшись:

– Правда? – Он наклонил голову набок, словно обдумывая предложение. – Нет, пожалуй, я не ее тип, – сказал он задумчиво. – Не хочу давать ей яхту для вечеринок. – Он ухмыльнулся. – Ладно, я пошел. Увидимся в девять. Не опоздай, – не удержался он уколоть напоследок и мягко закрыл за собой дверь.

Я посмотрела на часы, большую, отделанную золотом красоту на каминной полке с круглым перламутровым циферблатом, окруженным скульптурками в греческом стиле. Джереми был прав. Времени осталось немного. Я пошла в душ. Напор воды был хорошим, и я быстро пришла в чувство. А может, я пришла в себя от того, что Джереми ушел и я смогла здраво мыслить? В любом случае я только сейчас поняла, что забыла задать ему самый главный вопрос: что же двоюродная бабушка Пенелопа завещала нам?

Более того, думала я, растирая себя кремового цвета полотенцем, Джереми не вызвался рассказать мне ничего об этом. Может, существует какой-то закон, запрещающий разглашать информацию до прочтения завещания? Или он опять в европейском стиле ждет, пока я сама его спрошу, и только затем расскажет? Возможно, я уже провалила свой первый экзамен на зрелость. Но потом я сказала себе, что Джереми и его родители всегда стремились показать свое превосходство над окружающими; трюк заключался в том, чтобы не пойти у них на поводу, не потерять дар речи от смущения и не выставить себя дураком.

Довольная своими умозаключениями, я сложила ночную рубашку, блузку цвета слоновой кости, черные домашние тапочки и достала из чемодана пару новых носков. А еще достала сумочку из итальянской кожи, которую купила со скидкой, а потому по разумной цене. Одна пожилая дама, с которой я работала какое-то время, научила меня делать профессиональный макияж, так что я привела себя в порядок не спеша и со знанием дела. Волосы выглядели на удивление хорошо, хотя я только расчесала их. Никакого парфюма и самую малость украшений – только скромные серьги с бриллиантами и кулон с бриллиантом приличного размера, который подарили мне родители на окончание школы.

Ну вот, теперь все. Я посмотрелась в зеркало. Все выглядит как надо, кроме глаз. Уж слишком они честные и напуганные.

– Расслабься, – сказала я своему отражению. – Нечего перевозбуждаться из-за парочки набитых снобов.

Однако глаза все равно выдавали мое единственное желание – не выглядеть дурой перед родственниками. Возможно, я больше никогда их не увижу, и не хотелось оставаться в семейных преданиях дурочкой из Штатов. Например, Бедняжкой Пенни. Правда, ее было жалко? Она даже не знала, как себя вести! Нет, нет и еще раз нет. Я голосую за то, чтобы сохранить достоинство, чего бы мне это ни стоило.

9
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru