Пользовательский поиск

Книга Дом сна. Страница 33

Кол-во голосов: 0

К тому времени, когда Руби закончила собирать раковины, он завершил большую часть работы; и тут они приняли коллективное решение отказаться от архитектурной логики и принялись громоздить башню на башню. Замок нагло стремился в небо, словно неоготический свадебный торт. Роберт стоял одной ногой во рву, другой на стене замка и отделывал верхние этажи, а Руби расточительно обкладывала стены ракушками-блюдечками, актеонами и литоринами.

– Что это у тебя? – спросила она, прервавшись.

Руби смотрела на обнаженную ногу Роберта, угрожающе нависшую над задними воротами замка. Она легонько коснулась его лодыжки, проведя по все еще синеватому двойному шраму, похожему на кавычки-елочки – следу от безопасной бритвы.

– Что? – спросил Роберт, опуская взгляд. – А, ничего особенно. Порезался, когда брил, только и всего.

– Я думала, что мужчины бреют только лица, – сказала Руби.

– Верно. Как правило, так и есть. Но тогда я брил еще и ноги.

– Зачем?

– По правде сказать, не знаю. Это был эксперимент.

Руби с легкостью приняла это объяснение. Она скользнула по лицу Роберта большими серьезными глазами и вернулась к работе.

Среди ее находок были три роскошных блюдечка с синими прожилками, пара устричных раковин и чудесная «нога пеликана». Еще Руби собрала горстку мелких полураскрытых ракушек – их упругие связки остались нетронутыми, и раковины напоминали сложенные крылья бабочки. Разнообразие в цветовую гамму вносили мелкие красноватые ракушки-разиньки, добавившие стенам замка немного королевского пурпура. Руби искусно выложила несколько рядов из раковин-каури, оттенив их лапшеобразную поверхность умелым вкраплением морского ушка, радужная поверхность которого словно притягивала солнечный лучи только для того, чтобы отразить их, и замок сверкал и мерцал на солнце, точно фантастический мираж. Остроконечные ракушки-буравчики Руби приберегла для башенок – они стали изящными флагштоками, с праздничным великолепием возносясь своими спиралями к небесам и заставляя Руби фантазировать о каруселях, американских горках и рожках мороженого.

Они единодушно решили, что у них получился шедевр.

– Он ведь простоит здесь до завтра, правда? – спросила Руби. – Пока не пойдет дождь? Тогда я приведу сюда друзей, чтобы они тоже посмотрели. Сюзи Бриггс, Джилл Дрю и Дэвида.

– Не думаю, – сказал Роберт. Он поправил раковину, которая служила подъемным мостом, и взболтал во рву чистую соленую воду, пустив по ней рябь. – Понимаешь, скоро начнется прилив, и замок смоет в море. Уж башню точно.

– Ах, – разочарованно вздохнула Руби. – А почему ты не подумал об этом раньше?

– Подумал. Только замок нужно было строить именно здесь, где влажный песок. – Он подхватил ведерко с лопаткой и протянул Руби другую руку. – Держись. Пойдем расскажем Саре.

Пока они перебирались через барьер из мокрых водорослей и тащились по сухому песку, Руби ворчала. Но Роберт ее не слышал: голос девочки слился с безветренной тишиной пляжа, с мертвящим спокойствием послеполуденного воздуха. Роберт приближался к Саре и несмело улыбнулся, когда она оторвала взгляд от книги. Сара накинула на плечи кардиган и закопала ноги в песок, Роберт взглянул на нее и понял с абсолютной и пугающей определенностью: в его жизни произошла ужасная перемена – произошла еще несколько месяцев назад, в его комнате, в тот день, когда Сара зашла к нему с мокрыми волосами, чтобы утешить; но лишь сегодня ему стал ясен истинный смысл и масштаб этого события – за миг, растянутый до вечности, он понял, что нет на свете ничего такого, чего бы не сделал он ради этой женщины, нет такого подвига, на который он бы не решился, нет такой жертвы, какую с радостью не принес бы…

Ты – бремя тяжкое и благодать…

– Что-то вы долго.

Слова слетали с его языка так же стремительно и необъяснимо, как и рождались в его мозгу – Роберт старательно разыграл возмущение:

– О чем ты говоришь? Ты видела, какой огромный замок? Настоящий шедевр!

– Да, впечатляюще. А ты что думаешь, Руби? Тебе понравилось?

Руби кивнула и, прильнув к Саре, сказала со значением:

– Я украшала ракушками.

– Не знала, что в вас обоих есть творческая жилка.

– Я тоже не знал, – сказал Роберт. – Наверное, песок – это мой материал.

– Значит, ты Песочный человек? – спросила Руби.

– Возможно. Быть может, я приду к тебе сегодня ночью, когда ты будешь спать.

Сара с нежностью смотрела на усталое лицо девочки, на ее отяжелевшие веки.

– Почему-то мне кажется, что ночи ждать не придется.

– Должно быть, я ее утомил, – сказал Роберт.

Руби заснула легко и быстро, и пока ее разум уютно и безмятежно погружался в бессознательное, между Сарой и Робертом установилось молчание, дружеское и приветливое. Сидя рядом с ней на пустынном пляже, не столько отделенный, сколько соединенный телом спящего ребенка, Роберт чувствовал, что никогда еще не был так близок к ней. На солнечном пекле мысли размывались, растекались плотным туманом, ему не хотелось читать – хотелось просто сидеть на песке, наслаждаться близостью и смотреть на океан до тех пор, пока от сверкающих бликов не заболят глаза. Через какое-то время он осознал, что Сара отложила роман и тоже, разморенная солнцем, смотрит на море серо-голубыми глазами, подернутыми дымкой удовольствия.

– О чем думаешь? – спросил он.

Сара медлила, затаив дыхание.

– Знаешь, терпеть не могу, когда Ронни задает этот вопрос.

– Прости, – сказал Роберт. – Я не хотел быть назойливым.

– Да нет, я же сказала, что терпеть не могу, когда Ронни задает этот вопрос.

Внутри Роберта что-то возликовало. И ему тотчас захотелось большего.

– А я задал его как-то иначе?

– Когда я остаюсь с ней наедине, – медленно заговорила Сара, – у меня такое чувство, будто она постоянно пытается меня… прочесть. А ты даешь мне… не знаю… пространство, что ли. Возможность дышать.

Изумляясь собственной отваге, Роберт спросил:

– Это верный знак истинной привязанности. Согласно твоей книге.

– Правда?

– …Не возникает никакого противоречия между внутренним одиночеством и дружбой… – Он осмелился зайти столь далеко и теперь, с внутренней дрожью, сделал еще один шаг:

– Но ты предпочитаешь быть с нею, а не со мной.

Секунду-другую Сара смотрела ему в глаза, затем улыбнулась и вновь устремила взгляд в морскую даль.

– Ну, раз ты спрашиваешь – я думала о Клео.

– Клео?

– Я думала… думала, что будь у меня сестра-близнец, и исчезни она, когда я была совсем маленькой, еще до того, как я смогла узнать ее, то, наверное, каждый день, даже каждое мгновение я бы думала о ней. И спрашивала бы себя – где она? Что делает? С тобой то же самое?

Роберт молчал. На этот раз язык отказывался ему подчиняться.

– Наверное, – наконец выдавил он.

– А дома ты когда-нибудь заговариваешь о ней? С родителями вы вспоминаете ее?

– Нет… Нет, никогда. – Казалось, эта тема ему неприятна, и он снова взял «Бремя и благодать». – Здесь сказано кое-что еще… – Он полистал книгу, но не смог найти нужную страницу. – Что-то по поводу утраты. Когда кого-то теряешь, когда кого-то недостает, ты больше всего страдаешь от того, что человек этот превратился в нечто воображаемое, нечто нереальное. Но твоя тоска по нему – вовсе не воображаемая. И потому ты вынужден цепляться за свою тоску. Ведь она реальна.

Сара нахмурилась.

– Возможно, ты с ней еще встретишься. Она разыщет тебя, или ты разыщешь ее.

– Возможно. – Роберт сдул песчинки со страницы и закрыл книгу. – Было бы глупо, не так ли, всю жизнь по кому-то тосковать и при этом ничего не предпринимать?

– Я уверена – ты ее найдешь.

– Да. Я тоже уверен.

Удлинившиеся тени от скалы накрыли их. Похолодало, руки Сары покрылись мурашками. Руби, свернувшаяся у ее бедер, пошевелилась и, неудачно дернувшись, пихнула Сару в ногу. С губ девочки слетело несколько скомканных слов. То ли «бисквит», то ли «быстро», то ли «Тимоти».

33
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru