Пользовательский поиск

Книга Дом сна. Страница 24

Кол-во голосов: 0

– У тебя был кто-нибудь после Энтони?

– Нет. Думаю, Норман лелеет кое-какие надежды, и возможно этот маленький мостик вскоре придется перейти.

– Ты говоришь, что он был просто другом, – сказала Руби, тихо и медленно, тщательно подбирая слова, – но мне кажется, ты была Роберту небезразлична. Тогда на пляже он мне кое-что сказал – я понимаю, что была совсем маленькой, но мне запомнились его слова…

– Не знаю, зачем ворошить то, что случилось двенадцать лет назад, – произнесла Сара неожиданно чужим голосом. – Я же тебе сказала: Роберт был другом – не больше, но и не меньше. Если я была ему небезразлична, то почему он бросил меня, словно камень, как только я окончила университет. – Она могла бы и дальше развивать эту тему, но Руби и так уже приуныла. – Да и вообще, – закончила Сара мягче, – как ты можешь помнить его слова после стольких лет? Тебе ведь и было всего восемь-девять.

– Тот день я не забуду никогда, – сказала Руби. – Мы построили потрясающий песчаный замок, он мне еще много недель снился.

– Точно… – Сара улыбнулась. – Ты еще называла его Песочный человек[22], так? Мы оба его так называли.

– День был такой солнечный. Такой спокойный. Самый чудесный день… – Руби заглянула Саре в глаза. – Знаешь, мне всегда хотелось отплатить вам за тот день, вам обоим.

– Не говори глупостей.

Руби почувствовала, что зашла слишком далеко, поэтому перевела все в шутку:

– Помимо прочего, благодаря тому дню я заполучила велосипед.

– Правда?

– Ты не помнишь? Мне никто никогда не давал совета лучше. Вы подсказали мне, как уговорить родителей купить мне велосипед.

– Не помню.

– Тогда и не буду напоминать, – сказала Руби, притворно надувшись.

К этому времени они опять проголодались. После стремительной подачи первых блюд официанты, казалось, исчезли всем скопом, и Сара по некоторым признаком угадывала, что на кухне зреет какой-то кризис.

– Рядом с тобой я чувствую себя старухой, Руби, – сказал она со вздохом.

– Рядом со мной? Но тебя каждый день окружают дети – так почему именно со мной?

– Не знаю. Потому что прошло много времени с тех пор, как я в последний раз тебя видела, и ты так сильно изменилась.

– Но ты вовсе не старая. Тридцать пять – это совсем не старость.

– Половина жизни.

– Значит, лучшая половина впереди.

– Надеюсь.

– Ты и дальше будешь работать учительницей?

– Наверное, – сказала Сара без особого энтузиазма, и тут изнуренный официант наконец принес ризотто с грибами и курицу с тальятелле[23], едва ли не сбросив все это на стол с небрежными извинениями. – Честно говоря, не могу сказать, что получаю от работы большое удовольствие. Половина моих коллег либо досрочно выходят на пенсию, либо дважды в неделю посещают психотерапевта. Пока мы из кожи лезли, чтобы выполнить новую программу, правительство преподнесло нам еще один подарочек. Мы проводим столько времени, готовясь к проверкам, составляя отчеты об учениках, составляя отчеты друг о друге, верстая бюджет и ведя бухгалтерские книги, что я почти забыла, почему хотела работать в школе.

Руби внимательно смотрела на нее поверх тарелки с ризотто. Сара подумала, что, наверное, устроила девушке самый тоскливый вечер за всю ее жизнь. Она виновато добавила:

– Понимаешь, то и дело случается что-то новое, появляется какая-то новая задача, и ты думаешь: да, я хочу этим заниматься, это стоящее дело. Например… вот сейчас у меня в классе есть девочка… очень спокойная и застенчивая, и есть в ней какая-то… грусть, какая-то тайна, которую она держит в себе. И при мысли, что я – единственный человек, кто может достучаться до нее… – Осознав, что снова вслух жалуется на свои проблемы, Сара пристыженно замолчала. – Руби, пора бы и тебе что-нибудь рассказать о себе.

Но Руби оказалась весьма настойчива и искусна. Поначалу она с удовольствием завела разговор о своих подругах по колледжу и приморском пансионе матери, но то и дело ее рассказ сворачивал к Саре, Эшдауну и тому дню на пляже. Что же до еды, то распростившись с надеждой на десерт, они всучили деньги одному из неуловимых официантов и покинули ресторан. У подземки они попрощались, многословно благодаря друг друга и обещая встретиться вновь. У Руби напоследок оказался припасен еще один вопрос.

– Эта твоя нарколепсия, – сказала она. – Она ведь излечима?

Сара покачала головой.

– К сожалению, нет. Если уж ты ее получаешь, то на всю жизнь. Есть лекарства, которые снимают симптомы, но с возрастом болезнь перестает быть столь заметной. Как я уже говорила, все реже проявляет себя катаплексия. Есть еще один симптом, который называют гипнагогическими галлюцинациями, – он тоже исчез.

– На что это похоже?

Сара скрестила руки на груди и ощутила, как по спине пробежал холодок. Был уже поздний вечер, и свежесть давала о себе знать. Конечно, приятно повидаться с Руби, но о прошлом думать Саре больше не хотелось – поскорей бы оказаться дома, одной, поставить пластинку Билла Эванса, допить вино и поработать над отчетами.

– Трудно объяснить, – сказала она, – но раньше я видела сны… настолько реальные…

Неужели она даже по ним испытывает ностальгию, спрашивала себя Сара, быстро шагая домой. Даже по тому, что прежде не умела отличать сны от реальности? Пора, определенно пора забыть о том времени и сосредоточиться на сегодняшней жизни. Сара переключилась на Элисон Хилл: как подступиться к той глубоко упрятанной грусти, которую она пару раз уловила за серьезностью этой девчушки? Она вспомнила лицо девочки, когда та сидела в классе, не слушая комично-обличительную речь Нормана об астрологах и астрономах; вспомнила, как машинально Элисон покусывала нижнюю губу… И все же ей не давали покоя картинки из прошлого, которые Руби пробудила к жизни, и Сара, сама того не заметив, перескочила с Элисон на Веронику. Да, из всех призраков прошлого именно Вероника незваной гостьей предстала перед ее мысленным взором: Вероника сидела

СТАДИЯ ВТОРАЯ

7

Сидела в кафе «Валладон», читала книгу и тихо хихикала про себя между глотками кофе и затяжками сигаретой. Было начало декабря, приближался конец семестра, и Вероника хорошенько укуталась – в яркий свитер из овечьей шерсти, который они вместе выбрали несколько недель назад во время похода по магазинам. В кафе было тепло и сыро, толстые янтарные стекла, которые и в лучшие времена не отличались прозрачностью, сегодня покрывал слой влаги. В воздухе стоял такой плотный сигаретный дым, что Сара едва могла различить окружающие предметы. Подойдя к столику, она замерла, ожидая, что Вероника поднимет взгляд, улыбнется, захлопнет книгу, поцелует. (На публике они целовали друг друга в щеку, большего себе не позволяя.) После заминки, сообразив наконец, что Вероника, увлекшись романом, даже не заметила ее появления, Сара нарушила молчание:

– Ну что? Сыча еще не было?

И наклонилась над столом, чтобы поцеловать Веронику. Ее лицо еще пощипывало от холода.

– Да ты как ледышка, – сказала Вероника. – Там что, снег идет?

– Почти. – Сара села и отпила из кружки Вероники. – Так появлялся Сыч или нет?

– Пока нет. Но все уже довольно гнусно.

Сара подтянула к себе сигареты.

– Можно дымовушку?

– Конечно. Валяй.

«Дымовушками» они называли между собой сигареты. Подобно прочим, понятным только им двоим словам, они позаимствовали его из той самой книги, которую сейчас читала Вероника: «Дом сна» доселе неизвестного им Фрэнка Кинга. Это был один из тех потрепанных томов, что Слаттери выкопал на книжном развале для украшения стен «Валладона», и так вышло, что книга стояла на полке над их любимым столиком. Однажды, дожидаясь Веронику, Сара открыла «Дом сна», и книга мгновенно очаровала ее жаргоном 30-х годов и на редкость запутанным сюжетом, который, судя по всему, вращался вокруг тайника с похищенными документами и отъявленного преступника по кличке Сыч, а на самом деле интрига служила лишь предлогом для непонятной череды полуночных похищений людей и жутких убийств. В тот день, две недели спустя после того, как они начали встречаться, Сара зачитала Веронике особо смачные куски, и за два следующих месяца книга стала для них секретной, глубоко личной шуткой, одной из тех тайных уз, которые столь тесно сблизили их и оградили от посторонних.

вернуться

22

Персонаж немецких сказок. Иногда изображался как страшное чудовище, а иногда – как проказник, который сыплет детям в глаза песок, от чего глаза слипаются, и дети засыпают

вернуться

23

Итальянская лапша

24
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru