Пользовательский поиск

Книга Чисто английские вечера. Страница 40

Кол-во голосов: 0

– Этого не будет никогда, сэр!

– Ах, Стивен, «никогда» – срок долгий, – Стоун прошелся по комнате.

– Я считаю, что мисс Томпсон ничуть не хуже любого мужчины, только… только…

– Только чуть похуже вас, а?

– В тысячу раз лучше, сэр, – горячился Бенсон.

– Стивен, остерегайтесь гипербол. Как вы думаете, в каком возрасте к мужчине приходит благоразумие, если вы понимаете, что я хочу сказать?

– Да, сэр, понимаю.

– Ведь женщинам, не мешает вам напомнить, эта черта характера вообще не присуща.

– Похоже, мистер Стоун, вы недолюбливаете женщин.

– А мужчина чем лучше? Что такое вообще есть человек? – Стоун хрустнул суставами пальцев – так резко и сильно он сцепил руки в замок – и неожиданно горячо заговорил: – Сперва дитя с мягкими костями, не способное устоять на ногах, перепачканное собственными испражнениями, которое то ревет, то смеется, требует луну с неба, но успокаивается, получив материнскую грудь. Потом мальчишка, грубый и крикливый, когда вокруг приятели, но боится темноты. Обожает рассказы про войну и убийства, почитает героями солдат, матросов, боксеров, футболистов, убийц и сыщиков.

Бенсон немного опешил от такого напора и не знал, как реагировать на эмоциональную речь Стоуна.

– Потом – молодой парень, – продолжал Питер, воодушевляясь. – Ухаживает за девушками, а у них за спиной, среди приятелей, говорит непристойности, намекает, что соблазнил добрую сотню, но весь в прыщах. Весь мир для него теперь заслонили ножки и грудки, а в душе пусто и уныло. Потом мужчина – он очень занят, он полон планов и соображений и очень быстро и незаметно, попусту и бесславно, растрачивает отведенные, ему недолгие семь десятков лет. За всю свою жизнь, от колыбели до могилы, он едва увидел солнце, луну, звезды, не заметил бессмертного моря и земли. Он болтает о будущем, а когда оно наступает, тратит его впустую.

Стоун остановился у окна и, встряхнув головой, обвел комнату невидящим взглядом, медленно возвращаясь к реальности.

– Извините, мистер Бенсон, – своим обычным нейтральным голосом заговорил он через мгновение. – Извините, завтра долгий день трудов и забот, точнее – сегодня. Спокойной ночи.

Стив подхватил свой портфельчик и, буркнув слова благодарности, вышел. Питер провел ладонью по глазам, словно пытаясь смахнуть усталость, и подошел к окну. Одинокий фонарь над аркой парадных ворот покачивался под порывами ветра. Питер услышал слабый запах травы, влажной земли, чего-то сладковатого. Почему он не может быть таким, как все эти животные в образе мужчин, которые преспокойно пользуются дарами богов? Ему казалось, что в пасмурную ноябрьскую ночь кто-то раздвинул щелку в темных шторах неба, – а там, нежданный, стоит Апрель: пышный яблоневый цвет, лиловая тучка, радуга, трава, сияние, льющееся бог весть откуда, и такая звенящая радость жизни, что сердце замирает от страсти. Вот, оказывается, каким колдовским, пьянящим очарованием завершился этот год его тоски и тревоги! Немного Весны, нечаянный подарок в разгар Осени. Ее губы, ее глаза, волосы; ее трогательная привязанность; и сверх всего – хоть в это невозможно поверить – ее любовь.

Капля сгустившегося тумана сорвалась с карниза и со звонким стуком ударилась в жесть отлива за окном. Этот резкий звук прервал его размышления. При такой одинокой жизни, какую вел Питер, человеку надо полагаться на Бога и обладать непоколебимостью геркулесовых столпов. Слабый цветочный запах дразнил его, будоража что-то полузабытое, но Питер усилием воли отогнал воспоминания. «Ничего из этого не выйдет», – подумал он обреченно. «Разве я не надеялся или не мечтал? А где эти надежды, где эти мечты? Что с ними стало?» – Питер Стоун был не в силах противиться раздумьям. В конце концов, отвратительные приступы сомнений, отчаяния, темного смятения то захлестывали его изумленную душу, то вновь отпускали, и Питер узнал их, как должен был узнать каждый, кто одинок.

Однажды в юности он, охваченный таким же беспредельным смятением, не мог понять, где так гулко стучит кровь, – в ее сердце или у него в ладони. Тогда они с Дороти всего лишь гуляли по опушке лиственной рощи, и присели отдохнуть. Вокруг росли мелкие дикие гвоздики с бахромчатыми лепестками и чудесным ароматом. Дороти стала их рвать, а он остался сидеть на месте, и какие-то странные, незнакомые чувства стеснили ему грудь. Синева небес, хвоя лиственниц, очертания холмов – все было для него сейчас не таким, как утром.

Она возвратилась с большим букетом и разжала пальцы прямо над ним, засыпав его цветами. Они падали ему на лицо, на плечи. Никогда не вдыхал он такого запаха, не испытывал подобного чувства. Цветы цеплялись за его волосы, сыпались на лоб, слепили глаза; один цветок повис у него на губах, и Питер глядел на Дороти сквозь бахрому розовых лепестков. Должно быть, мелькнуло что-то в его взгляде, какое-то отражение теснившего грудь чувства, ибо улыбка сбежала с ее лица. Она отошла и стала спиной к нему, а он растерянный и смущенный бросился подбирать с земли рассыпанные цветы, и, только собрав все до единого, поднялся и робко понес их туда, где она стояла. Но ее нигде не было.

Питер вздохнул и перевел взгляд с окна на вазу. Кто ее сюда поставил? Кто мог ее поставить, кроме нее? У цветов был такой же аромат, как и у тех «диких» из его далекой юности, но только полнее, гуще – волнующий, темный, сладкий запах. Он вынул цветы из вазы и отвел их на вытянутую руку, глядя на них почти с ужасом, воспринимая их как злую насмешку, издевку над его метаниями. Но аромат достигал его обоняния. И тогда он быстро пересек комнату и сунул цветы в огонь камина. Лепестки дрогнули, и стали сжиматься и закручиваться, и вскоре обуглились. Цветы потеряли свою красоту, но аромат не только остался, но стал сильнее и устойчивее. Питер медленно пересек комнату и швырнул букет подальше в темноту ноябрьской ночи.

– Доброе утро, – тихо сказал лорд Гроули, входя в свою библиотеку.

Было действительно доброе сухое осеннее утро. Работы в доме уже шли полным ходом. Эмма и Сарра были заняты большим белым камином. Накануне, еще затемно, рабочие принесли короб с дровами, и теперь требовалось все приготовить для растопки. Бронзовые щипцы имели множество неровностей – таков рисунок литья – и довольно сложно было все эти неровности начистить до блеска. Кроме того, защитный экран со стороны пламени частенько бывал закопченным, что тоже было необходимо устранять. Вот этими важными делами и были заняты обе девушки.

Просторная библиотека имела с одной стороны три высоких узких окна. Все в ней было спокойно и достойно, в точности так, как любил сэр Джеймс. Пропорции этой комнаты были безупречны, и она выглядела достаточно величественно. Хозяин поработал здесь над каждой мелочью, и в величии не было ни малейшего следа холодной подавляющей отчужденности. Старинный письменный стол с добавочными откидными крышками, со стопками книг и журналов. Лампа, затемненная абажуром, была изготовлена пустотелой, но вид имела внушительный. На каминной полке желтоватого мрамора разместились десятки мелочей с большим пятисвечным канделябром во главе и тихо тикающими бронзовыми часами. Рядом высилась прелестная статуэтка из яшмы: китайский божок поднимал руку в знак благословения.

По трем стенам комнаты, на две трети ее высоты, тянулись стеллажи, тесно уставленные книгами, – с первого взгляда было видно, что это старые друзья хозяина. Их потрепанные корешки привыкли к теплу человеческих рук. Их явно не раз читали и перечитывали. Взгляд не встречал тут строгого строя дорогих тисненых переплетов, какими нередко богачи украшают свои библиотеки, чтобы на ровные ряды роскошных книг всяк взирал с почтением. Не было здесь и признаков отвратительной жадности профессионального коллекционера. Если на этих полках и попадались редкие издания, то лишь те, что владелец купил сразу по выходе в свет – купил, чтобы прочесть.

Сэр Гроули запахнул поплотнее халат и прошел к столу. В руке у него была заложенная указательным пальцем книга. Сосновые поленья, весело схваченные огнем, потрескивая в огромном камине, отбрасывали теплые блики поверх экрана на ряды знакомых переплетов, В сущности, все, что было в этой комнате, – столы и стулья, шелка и статуэтки, рисунки и книги – все подобрано было одним человеком, и слилось в гармоничном согласии с личностью хозяина.

40

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.ru