Пользовательский поиск

Книга Чисто английские вечера. Страница 30

Кол-во голосов: 0

Шквал аплодисментов обрушился на лорда Гроули. Он кивнул и сел на свое кресло, ловко подставленное Стоуном. Шепнув что-то Чарли, Питер направился к выходу.

– Мистер Стоун, – подалась вперед Эмили, сжимая в пальцах влажный носовой платок.

– Миссис Томпсон? – насторожился Питер.

– Мистер Стоун… Мне очень жаль… Несколько минут назад ваш отец скончался, – ее лицо выражало неподдельную муку.

– Где он? – спросил Питер, глядя в одну точку.

– Мне очень жаль, – сквозь слезы проговорила Эмили, – я ищу слова… Вы хотите подняться?

– Миссис Томпсон, не сейчас. Через некоторое время…

– Вы позволите, мистер Стоун, закрыть ему глаза?

– Я был бы вам очень признателен, миссис Томпсон.

Эмили повернулась и медленно пошла к лестнице, ведущей наверх, в комнаты слуг. Она была растеряна. Стоун, как ей показалось, был не в состоянии осознать горя, постигшего его. Питер очнулся, увидел, что она уходит. Его чувства сейчас были обострены, он уловил сомнение, в котором удалялась Эмили.

– Мисс Томпсон, – Питер сделал движение за ней. – Мой отец, я думаю, хотел бы, чтобы я продолжал исполнять свои служебные обязанности.

– Разумеется, – рассеянно ответила Эмили, и стала подниматься по ступеням.

В музыкальном салоне мягко звучал рояль. Конференция прошла под знаком Германии, и не стоило обращать внимание на каких-то несговорчивых выскочек-янки. Приблизительно так думала фрау фон Мюльц, когда прошло фортепианное вступление к ее любимому романсу. И она запела в полный голос, с удовольствием и чувством. Высокая, стройная, молодая – что ей всякие там злопыхатели. Она пела сентиментальный немецкий романс о том, как охотник встретил на склоне горы девушку и как они были счастливы вместе, а вокруг резвились их дети и ягнята. Голос довольно красивого оттенка звучал все увереннее. Эльза пела, слушая только себя, ее мысли уносились далеко-далеко. Она видела восхищенные взгляды мужчин и знала, что хороша.

У нее было розовое милое лицо. В нем удивительно сочетались черты ребенка и взрослой женщины. Увидев ее впервые, всякий думал: «Наверное, она и девчонкой была в точности такая же. Наверное, она с детства ни капельки не изменилась». Но лежал на этом лице и отпечаток зрелых лет. Детское проступало в нем всего ясней, когда она с кем-нибудь разговаривала и вся загоралась веселым интересом.

Бывало, в часы отдыха или когда она оставалась наедине с собой, на лицо ее ложилась тень невеселого раздумья. Тогда красота ее становилась глубокой и загадочной. Но чаще всего ее видели веселой, сияющей, неутомимо деятельной. В такие минуты ее щечки-яблочки разгорались свежим здоровым румянцем, и стоило ей войти в комнату, как все вокруг озарялось исходящим от нее светом жизни и чистоты.

Ей было приятно прислушиваться к жизни внутри себя. Как там все отлажено и здорово! Что-то кончается, рассыпается на кусочки и само собой выстраивается в каком-то новом порядке, а потом приходит в движение. «Сперва я чувствую, – подумала она, – как дрожь сбегает с шеи и с плеч, потом поднимается по ногам и животу, а потом опять сходится у горла и сладкая истома охватывает все мое существо».

Эльза пела, получая почти физическое удовольствие. Она видела себя со стороны; крепкие длинные ноги, чувственные гибкие руки, алебастровая точеная шея и прекрасной формы голова. Каждая клеточка ее совершенного тела ликовала и пела вместе с ней. Волны экстатического трепета прокатывались по коже. Вот они пошли в руки, до кончиков пальцев, и тогда руки сами делают то, что надо хозяйке. Или, опережая друг друга, волны нервной энергии прокатываются по ногам, замирая звенящим напряжением внизу живота. «Ах, как я хороша!»

Присутствующие мужчины по-разному реагировали на вокальные упражнения главы немецкой делегации. Но никто не мог не согласиться, что женщина она, безусловно, красивая.

Накрытый рядом стол ломился от всевозможной снеди, но почти никто не интересовался этим изобилием.

Почти все блюда уносили вниз нетронутыми. Если наверху съедено было мало, то внизу насыщались вовсю.

Бараний бок был уничтожен мгновенно, и нежнейший ростбиф исчезал с невероятной быстротой. Похоже, прислуга обладала неутолимым аппетитом, не в пример господам. Даже умяв почти нетронутую ветчину, слуги не насытились, и миссис Лонг пришлось начать новый круг сыра. Пива было вдоволь, и сверх того, господа послали вниз еще четыре бутылки портвейна.

В буфетной за обеденным столом сидело человек десять-двенадцать. Но сидели они так тесно, что, казалось, будто их намного больше. Лиззи заняла свое место рядом с Ритой. Чарльз вместе с лакеями господской половины были еще заняты на банкете, и девушке очень не хватало горящих темных глаз влюбленного. Миссис Лонг раскладывала по тарелкам остатки мясного пудинга. На очереди были жареные цыплята, котлеты под пряным соусом. На десерт – желе и бланманже. Лиззи понятия не имела, что это такое, но, поддавшись всеобщей страсти лихорадочного насыщения, с нетерпением ждала это таинственное бланманже.

Слуги уже заморили червячка – кто пудингом, кто бараниной – но не особенно торопились заканчивать обед. Навалившись грудью на стол, они хохотали. Лиззи видела перед собой лишь широко разинутые рты. Дежурный остряк, паренек невысокого роста с красными, как морковка, волосами, которого звали Джимми Хокинс, рассказывал историю о том, как попал впросак какой-то Ларри.

– Вы же знаете, как говорит мистер Стоун, – тихо и быстро. А Ларри этот не знал, что надо все в точности запоминать и исполнять. «Да, сэр, да, сэр», – все повторяет. «Ты все понял? – спрашивает его мистер Стоун. «Да, сэр, да, сэр», – отвечает этот лопух, не уразумев ни слова, но полагаясь на нас, что мы ему все растолкуем. «Так что он велел делать?» – спрашивает он после, когда дворецкий отошел.

Женщины слушали, поглядывая на круг сыра и молча прикидывали, может ли в желудке поместиться еще кусочек. Мужчины потягивали портвейн и попыхивали трубками.

Тут прибежал сверху Чарльз и распорядился отнести еще несколько графинов. Рита бросилась наполнять графины охлажденным морсом, а Чарли устроился на ее место немного перекусить. Лиззи сидела, подперев щеку рукой. Краем глаза, не поворачивая головы, она могла видеть Чарльза. Сарра перехватила один из этих украдкой брошенных взглядов, и лицо ее стало злым.

– Удивительное дело! – громко заговорила она, обращаясь к Лиззи. – Поглядеть, как ты ешь и пьешь, так можно подумать, что ты сюда поправляться приехала, – шутка вызвала дружный смех, и сидевший рядом красночубый паренек, осмелев, обхватил Лиззи за талию, сжал руки и сказал:

– Лиха беда – начало, а там, глядишь, ты и нам нос утрешь…

Но, развеселившись, он никак не ожидал, что она, тихая с виду девчонка может показать характер, и был совершенно ошарашен, когда крепкая затрещина опрокинула его на скамью.

– Ах ты дрянь! – завопил он. – Ты что, шуток не понимаешь?!

Но Лиззи уже вся кипела от гнева. Пылая негодованием, она почти не слышала, как кричали ей рассерженные конюхи: «Паршивая грязнуха, судомойка, злючка!»

– Ничего, – сказала миссис Лонг. – Эти наглые мальчишки будут знать, что столовая для прислуги – это им не шорный сарай. Их бы вообще не следовало пускать сюда.

Чарли потерянно молчал. Вступиться ему не позволяла гордость: ведь девушка его не замечала. И сочувствие к Лиззи, которую задевали парни, охватывало его.

– Не пора ли нам разобраться с лотереей? – спросила Сарра Чарльза, который в прошедший выходной был избран крупье.

Такая традиция среди слуг Гроули-холла – проводить раз в месяц лотерею – жила уже давно. Кто ее ввел, не помнили даже старожилы. Так вот, розыгрыш уже прошел, а призы распределены еще не были – возникла запарка с подготовкой конференции. И, если быть честным, то надо было бы обождать денек; когда гости разъедутся. Но Сарра специально дразнила Чарли и Лиззи, не давая им покоя.

– Хорошо, – ответил Чарли. – Сейчас схожу за тетрадкой с записями взносов.

30

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.ru