Пользовательский поиск

Книга Брак. Содержание - Глава 14 ГДЕ ЖЕ ГАБРИЕЛЬ?

Кол-во голосов: 0

– Видите ли, это очень щекотливый вопрос… Мы знаем Тима. Его отец – прекрасный человек, истинный американец, занимающийся гостиничным делом. Это для нас никогда не было тайной.

– Однажды я виделся с его отцом, – подхватил Эмс. Он уже понял, что Эстелла и Анна-Софи не имеют никакого представления о социальной принадлежности Тима – ни та ни другая никогда не бывали в Америке.

– Вы не знаете, это действительно крупный бизнес? Его масштабы вам известны?

– Отели «Парагон» – это целая сеть. Но почему вы спрашиваете?

– Может ли она иметь какое-то отношение к фамилии Нолинджер-Уэбб?

– «Нолинджер-Уэбб» – еще одна сеть отелей, агентств по прокату автомобилей и так далее. Я очень сомневаюсь, что Тим – прямой наследник династии Нолинджера-Уэбба, если вы спрашиваете об этом, – поспешил ответить Эмс, которому впервые пришло в голову, что в догадках Эстеллы есть доля правды. Неужели Тим и вправду обделенный младший сын, отвергнутый бунтарь из семейства владельцев империи? Аромат крупных американских состояний всегда витал над Парижем, но ни разу не овевал Тима.

– Но вы в этом не уверены, – заметила Эстелла весьма ободряющим тоном.

– Нолинджер – редкая фамилия. Возможно, речь идет об одной и той же семье, но нельзя сказать, насколько близким ее родственником является отец Тима. Надо бы разузнать у него. Мне больше ничего не известно. Это ключи Тима?

– Нет-нет, Тим тут ни при чем, но фамилия заставила меня насторожиться. Я ни о чем не расспрашивала и вряд ли стану расспрашивать Анну-Софи, но не перестаю гадать, знает ли она, что Тим имеет отношение к владельцам сети отелей.

– Они наверняка рассказывали друг другу о своих семьях, – предположил Эмс. – Скорее всего Анне-Софи уже известны все подробности.

– Вам не кажется, что это несколько вульгарно – успокаивать себя тем, что в число родственников Тима входят крупные бизнесмены? И все-таки… – Эмс понял, что Эстелла и вправду пытается успокоить себя. – Что вы об этом думаете? Его манеры безупречны, но ведь его мать говорит по-французски. Кроме того, он учился в Швейцарии. А вырос в Стамбуле или в каком-то другом странном месте. И что все это значит? Ровным счетом ничего.

– По-моему, то, что его отец жил в Стамбуле, тут действительно ни при чем… но почему бы вам не расспросить самого Тима? – предложил Эмс.

– Расспросить Тима! Об этом не может быть и речи.

«Это очень милая семья, maman, – однажды сказала матери Анна-Софи. – Я видела фотографии дома, в котором живут родители Тима, – очень симпатичного белого деревянного дома в Америке, – но гораздо чаще они обитали в Европе, где работал его отец. Ты же знакома с месье Нолинджером».

– Его портмоне… кажется, по-английски это называют «бумажник»? Раньше эта дорогая вещица недвусмысленно указывала на статус мужчины, а теперь все чаще встречаются нейлоновые бумажники. То же самое касается обуви – «Рибок» или «Найк». Я решительно ничего не понимаю, – жаловалась Эстелла княгине Дороти и Эмсу.

В такси по пути домой Эмс воскликнул, обращаясь к Дороти:

– И как мне это раньше не пришло в голову? Наследник огромного состояния! В Тиме всегда было что-то странное и загадочное. Неужели это правда?

– Скорее всего его единственная тайна – судимость и тюремное заключение, – не согласилась с ним Дороти.

И они с Эмсом рассмеялись, наслаждаясь возможностью нарушить священное табу американцев, живущих за пределами родины, – не расспрашивать друг друга о своем американском прошлом и не подвергать сомнению рассказы друзей, выдумывать которые вправе каждый экспатриант.

– А Клара Крей и этот таинственный незнакомец? – вспомнила Дороти.

– Расскажите мне что-нибудь об этой женщине, которой, как вы сказали, заинтересовался Тим, – попросила Эстелла, прощаясь с княгиней. Мало кто из французов видел голливудскую картину с Кларой в главной роли, знал, откуда она родом, и помнил ее фамилию – Холли; они называли ее мадам Крей. Эстелла уже ощущала смутную неприязнь к этой женщине – вероятно, из солидарности с Анной-Софи и от присущего француженкам инстинктивного недоверия ко всем женщинам, за исключением близких подруг. Но когда речь шла о мужчинах, не следовало доверять даже подругам. – Она блондинка?

– Нет, у нее короткие вьющиеся темные волосы, довольно смуглая кожа и очень большая грудь, как у итальянской актрисы.

– Да, совершенно верно, – подтвердил Эмс Эверетт.

Глава 14

ГДЕ ЖЕ ГАБРИЕЛЬ?

Тим и Анна-Софи нашли Делию Сэдлер сидящей за мраморным столиком в темном углу кафе рядом с отелем «Мистраль»; перед ней стояла пустая кофейная чашка. Делия выглядела одинокой, взволнованной и испуганной. Ее тонкие плечики под полосатой рубашкой мелко дрожали, она возила по столу салфеткой, пытаясь взять себя в руки и успокоиться. Заметив Тима со спутницей, Делия просияла и с облегчением замахала рукой. Анна-Софи поспешно бросилась к ней, восклицая:

– Знаете, я была там, я видела вас на «Блошке»! Я видела все! Ужасное зрелище!

Делия узнала ее, миловидную белокурую курильщицу, которая и теперь курила. Анна-Софи курила непрерывно, словно сигареты помогали ей держаться в вертикальном положении. По глазам Делии Тим понял, что она узнала Анну-Софи. Затем Делия перевела взгляд на сигарету и, наконец, на самого Тима. Ее озадачила связь Тима, отзывчивого репортера-американца, и этой молодой француженки.

– Это Анна-Софи, – объяснил Тим.

– Я видела вас тем утром, – напомнила Анна-Софи и протянула руку.

Все это поначалу слегка сбило Делию с толку, жест Анны-Софи удивил ее, и она мгновение колебалась, прежде чем пожать руку новой знакомой. Обмениваются ли рукопожатиями американки? Тим никак не мог припомнить. Похоже, Делия была рада видеть их.

– Простите, что побеспокоила вас, мне не следовало звонить, но я была в панике. Кажется, они арестовали Габриеля. Моего коллегу, – пояснила она.

Анна-Софи села рядом и жестом подозвала официанта.

– Je prends un café.[29]

– Выпейте еще кофе, – предложил Тим Делии. – Une bière, s’il vous plaît.[30] Так что же случилось?

Делия, собравшись с мыслями, начала рассказывать.

Доверчивая по натуре, уверенная в своей безопасности, правах и статусе американской гражданки, несмотря на потерю паспорта, влюбленная в Габриеля Биллера, Делия тем не менее проснулась сегодня утром в более подавленном настроении, чем вчера. Она вспомнила про агентов ФБР и журналиста Тима: похоже, все они чего-то добивались от нее, ждали информации, предположений, сотрудничества, а она ничем не могла им помочь. Притворяясь друзьями, они что-то выведывали, а потом уходили, бросив ее одну. Впрочем, два Фрэнка пообещали вернуться и проверить, как у нее дела.

– Но они не вернулись. Я проторчала в отеле целый день, а это четвертый день моего пребывания во Франции. Мне хотелось сходить хотя бы в Лувр, ради этого я и приехала сюда, – жаловалась она. – Мне дорог каждый день, их в запасе осталось всего четыре.

Утром она долго сидела за чашкой кофе в крохотной комнате для завтрака возле вестибюля отеля, пока буфетчица не начала выразительно посматривать на нее. Торговцы и коммерсанты залпом выпивали свой кофе, съедали похожие на кирпичи куски неподжаренного хлеба без повидла; апельсиновый сок в меню не значился. Делия думала о своем паспорте, о том, как агенты ФБР сказали Тиму: «Пожалуй, вам не следует писать об этом в газету. Вам это ни к чему: случай ничем не примечателен, но французы обидчивы, и если выяснится, что эта история попала в газеты, положение мисс Сэдлер осложнится».

Тим в этом сомневался, но смирился, посчитав слова агентов своеобразным комплиментом власти журналистов, способных оказать влияние на юридические процедуры и осложнить международные отношения.

– Я тоже долго думал о разговоре с Фрэнками, – сказал он, выслушав Делию. – И правда, зачем мне писать обо всем этом? Но с другой стороны, почему бы и нет?

вернуться

29

Я выпью кофе (фр.).

вернуться

30

Пиво, пожалуйста (фр.).

20
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru