Пользовательский поиск

Книга Брак. Содержание - Глава 12 СЛЕЗЫ В ТЕННИСНОМ КЛУБЕ «МАРН-ГАРШ-ЛА-ТУР»

Кол-во голосов: 0

Он старался не слишком много думать о практической стороне супружеской жизни, полагая, что с затруднениями надо справляться по мере того, как они возникают. Наблюдая изнанку чужой жизни, такой тоскливой и убогой, мелочной и несовременной, Тим приходил в состояние подавленности, подобно его невесте. Французские квартиры казались ему слишком тесными. В прачечных устраивали детские, кухни помещались в стенных шкафах. Кухни в американском стиле угнетали его, выглядели слишком колкой критикой в адрес безжалостной, с точки зрения французов, американской прагматичности, заставляющей в случае необходимости совмещать кухню с гостиной. Хотя настоящие американские кухни никогда не размещали в гостиной, само название, cuisine américaine, указывало на умение импровизировать, которым, как надеялся Тим, ему не придется пользоваться, но которое в случае применения означало бы нравственное поражение. И потом, такая изобретательность отдавала дурным вкусом.

Другими словами, эти cuisine américaine свидетельствовали о развеселой находчивости французов, стремлении «сохранить лицо» и одновременно совместить кухню с гостиной в современном мире, где шесть квартир выкраивалось из помещений живописного старого особнячка, некогда принадлежавшего одной знатной семье. В попытках сделать свои комнатенки пригодными для жилья и придать им своеобразный вид люди красили их стены в темно-синий цвет или сооружали подвесные фиберглассовые потолки. Господствовали оранжевый и розовый цвета. Сколько лестничных пролетов можно одолеть, поднимаясь наверх пешком, а не в лифте?

В один прекрасный день Тим вдруг понял, что нашел подходящую квартиру на улице Пассаж де Ла Визитасьон – очаровательное название, подходящий район. Четыре комнаты и маленькая кухня. Настоящая столовая, о какой мечтал Тим, поскольку вырос в квартирах со столовыми. А еще он научился обращать внимание на подробности, которым придают значение французы, – к примеру, на число окон, на то, в какую сторону они выходят, на наличие стенных шкафов. Цена была лишь немного высоковата для них, но Тим не сомневался, что Анне-Софи понравятся паркетные полы «в елочку», камин с мраморными завитушками в спальне, второй туалет, просторная прихожая. Он воспрял духом, ощутил прилив оптимизма, какой способно вызвать только обладание недвижимостью, и в то же время забеспокоился, что кто-нибудь купит эту квартиру прежде, чем Анна-Софи успеет ее осмотреть.

Он позвонил Анне-Софи на работу и назначил еще одну встречу с агентом в выбранной квартире. Не успев войти в квартиру, Анна-Софи расстроилась – выяснилось, что она находится на втором этаже. Не слишком высоко – значит, лифтом пользоваться не придется, что Тим счел серьезным преимуществом, а Анна-Софи – абсолютно неприемлемым недостатком.

– В квартире будет мрачно, – сразу сказала она.

– Нет, она хорошо освещена, – возразил Тим. – Когда я приходил сюда в первый раз, квартиру заливало утреннее солнце.

– Вот уж не думала, что мне придется жить на premier étage, – произнесла Анна-Софи реплику, озадачившую Тима.

– Квартира замечательная, вот увидишь, – уверял он. – А вот и агент.

Агент пожал им обоим руки, оглядел Анну-Софи с головы до ног и заговорщицки, многозначительно улыбнулся Тиму. Они поднялись по лестнице.

– Месье первым осмотрел эту квартиру, – сообщил агент Анне-Софи.

В квартире она ничем не выдала своей реакции. Придирчиво и тщательно осмотрела шкафы, изучила трещины между досками паркета и сразу определила, сколько из них придется заменить.

Выйдя на улицу, они остановились поодаль от агента, и Анна-Софи заявила:

– В целом – très bien.[25]

– Тебе не понравилось?

– Напротив, понравилось, если бы не недостатки. Улица – très bien, но этот premier étage!

– А я хотел бы жить на втором этаже. Окна не над самым тротуаром, но и лифт не нужен.

– Ты не понимаешь, как французы относятся к premier étage, – назидательно и ласково произнесла она, точно обращаясь к способному ученику.

– А что тут понимать? Это предрассудок, – откликнулся Тим.

Спокойно и трезво обсудив подробности, главным образом престижность улицы, обаяние особняка и такие преимущества, как библиотека с элегантными встроенными книжными шкафами, они решили поехать в контору агента и заключить договор. Они знали, что медлить не стоит. Хорошее жилье всегда уходит быстро.

Отец Анны-Софи, врач, умер десять лет назад, но ее мать по-прежнему жила в их семейной квартире в большом особняке XIХ века на Монпарнасе, где все комнаты были овальной формы и выкрашены в изысканные оттенки серого цвета. У Эстеллы выходила новая книга, к ней явился фотограф, чтобы сделать снимки для суперобложки, и задержался дольше, чем предполагалось. Поэтому Анна-Софи и Тим прибыли как раз вовремя, чтобы услышать, как Эстелла объясняет фотографу: «Ну конечно, я не разбираюсь в мужчинах, я никогда не понимала их, поэтому немало выстрадала». На лице Анны-Софи появилось удивление; впрочем, она давно научилась отделять известную романистку, жизнерадостную, чувственную женщину, которая то и дело мелькала в романах Эстеллы, от матери – члена семьи, которая упрекала ее за неудачно выбранную профессию и была более или менее счастлива в браке с ее отцом.

Дверь Анне-Софи и Тиму открыла Эльвира. Фотограф укладывал свою аппаратуру. Услышать продолжение их беседы Тиму и Анне-Софи не удалось. Увидев их, Эстелла радостно вскрикнула. Она была одета в джинсы и блузку с рюшами.

– Ah! Ma fille, Anne-Sophie, et son fiencé Monsieur Nolinger![26] – представила их Эстелла.

Они улыбнулись и вежливо кивнули фотографу. Эстелла обняла дочь и Тима.

– Недавно Анна-Софи перенесла ужасное потрясение, став свидетельницей убийства на «Блошке» – вы, конечно, слышали о нем? – спросила Эстелла у фотографа.

Разговор опять прервался: серебристый зонтик, любитель самостоятельно принимать решения, раскрылся с негодующим треском, и бедняге фотографу пришлось начинать все заново.

Тим и Анна-Софи старались не смотреть на замученного фотографа, смущенного неповиновением зонтика. Эстелла, смущенная тем, что ей пришлось играть роль романистки в присутствии Анны-Софи – в кругу семьи она старалась не упоминать об этой стороне своей жизни, – предложила им аперитив и выслушала их рассказ о квартире, которую сочла вполне подходящей. А это было немаловажно, поскольку при покупке бо́льшую часть за Анну-Софи предстояло заплатить Эстелле.

Глава 12

СЛЕЗЫ В ТЕННИСНОМ КЛУБЕ «МАРН-ГАРШ-ЛА-ТУР»

Вместе с Тимом Эстелла приглашала на ужин и других американцев, чаще всего – Дороти Штернгольц и иногда Эмса Эверетта. Но сам Тим при этом чувствовал себя неловко, видел, как подчеркивается его отличие от французов, словно с национальностью следовало считаться прежде всего. Выждав, когда княгиня Штернгольц и Эмс Эверетт попробуют портвейн, Эстелла пригласила гостей к столу.

– На ужин у нас будет шедевр моего собственного изобретения, а потом вы скажете, понравился он вам или нет. – Эстелла не была искусной кулинаркой, но недостаток мастерства компенсировала безупречным качеством ингредиентов – как один из ее персонажей, графиня Морильи, склонная петь дифирамбы кабачкам и свекле. – Это омлет с трюфелями. Но не спешите винить меня в расточительности: трюфели китайские! Пахнут они совсем как настоящие, и зеленщик ручается, что они не теряют аромат даже в приготовленном виде. Вот мы и проверим! Надеюсь, Тим ест яйца? Я же знаю, как американцы относятся к ним.

Анна-Софи вдруг вспомнила, что никогда не видела, чтобы Тим ел яйца, однако она понятия не имела, в чем дело – в его принципах или в том, что такую еду ему никто не предлагал. Вопрос был адресован Тиму, который с рассеянным видом объявил, что готов съесть омлет; Эмс и Дороти поддержали его.

вернуться

25

Очень хорошо (фр.).

вернуться

26

Моя дочь, Анна-Софи, и ее жених, месье Нолинджер (фр.).

17
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru