Пользовательский поиск

Книга Подружка невесты. Содержание - Глава 16

Кол-во голосов: 0

— Или через неделю-другую, — пробурчала противная Перл.

Дождь прекратился. Придорожные лужи солнце превращало в сияющие зеркала. Видно было, как от воды поднимается пар. Филипп свернул, направляясь к месту, где живет Арнэм. Из-под колес машины разлетались фонтаны брызг, солнце светило прямо в лицо, и если бы Филипп не снизил скорость, чтобы опустить щиток, то мог бы сбить бегущую кошку или собаку, бросившуюся за ней поперек дороги. Он рванул в сторону, резко затормозил, со всей силы вдавив педаль в пол, но левым крылом, видимо, собаку все-таки задело. Она затявкала и покатилась.

Филипп поднял этого белого пушистого селигама. Ему не показалось, что он ранен, потому что в ответ на попытки Филиппа нащупать перелом пес начал восторженно лизать ему лицо. Из дома вышла жена (или подруга) Арнэма и остановилась у ворот. Она была старше, чем Филиппу показалось тогда, когда он видел ее в машине, и худощавее, но, впрочем, раньше он видел ее только через стекло. Здесь, на улице, в солнечном свете, перед ним стояла худая, некрасивая и немолодая женщина.

— Он выбежал прямо передо мной, — сказал Филипп, — но, по-моему, он в полном порядке.

Она холодно ответила:

— Полагаю, вы ехали слишком быстро.

— Нет, — Филиппу уже порядком поднадоели несправедливые обвинения. — Я ехал примерно двадцать миль в час, потому что дорога мокрая. Вот, держите его.

— Это не мой пес. Почему вы решили, что он мой?

Потому что только она одна вышла из дома? Или потому, что в его сознании Арнэм связан с собакой? Скотч-терьер, вспомнил Филипп, его выдумала Сента. Арнэм собак не любил, у него никогда не было собаки.

— Я услышала скрип тормозов, — начала женщина, — и просто вышла посмотреть в чем дело. — Она поднялась обратно по лестнице, зашла в дом и закрыла дверь.

Селигем свернулся калачиком на руках у Филиппа, изучавшего медальон на ошейнике. Виски, собака Г. Спайсера, который живет через три дома от миссис Райпл. Филипп отнес туда собаку, ему предложили в качестве вознаграждения пять фунтов, и он отказался.

Возвращаясь к машине, Филипп подумал, какую страшную путаницу и беспорядок в голове влечет за собой обман, как факты перемешиваются с выдумкой, как переиначивается правда. Он сделал ряд предположений, основываясь на истории, рассказанной Сентой. История оказалась вымышленной, а его выводы никуда не исчезли.

Он сел в машину и, включая зажигание, еще раз окинул взглядом дом. В памяти надо сохранить только то, что Арнэм жив и живет здесь. А все остальное забыть и радоваться жизни.

Глава 16

— Я думаю, может, она всего лишь собирает деньги и складывает? Как ты считаешь? Она ведь не работает и, скорее всего, не будет, она ничего не умеет, несчастное маленькое дитя, и она, быть может, подумала, что если у нее будет славная сумма денег, то… Не знаю. Я рассуждаю глупо?

Филипп заставил себя рассказать матери о том, что произошло в тот вечер, когда он следил за Черил, только для того, чтобы увидеть, что Кристин не верит его словам. Кристин знала, что Черил ворует дома деньги, и уже приучила себя не оставлять больших сумм. В противном случае она рисковала их лишиться. Но с тем, что дочь крадет вещи из магазинов, ей было слишком трудно смириться. Филиппу только показалось, что он стал свидетелем кражи. Сестра просто забирала что-то свое, то, что забыла в магазине днем.

— Не очень красиво с твоей стороны подозревать собственную сестру в чем-то подобном, — на более сильный упрек мать была не способна и говорила спокойно.

Филипп видел, что спорить бесполезно.

— Хорошо. Возможно, так оно и было. Но если ты знаешь, что она крадет у тебя деньги, то скажи, зачем она это делает?

Однако цель воровства дочери была за пределами понимания Кристин. Словно ум ее внезапно останавливался на самой мысли о краже и отказывался объяснять, зачем ее можно совершать. Кристин с удивлением посмотрела на Филиппа, когда тот сказал, что предполагает пристрастие Черил к алкоголю или наркотикам. Наркотики — это может случиться с чьими угодно детьми, но только не с ее. Кроме того, она всего два дня назад видела Черил в ванне, и ни на ногах, ни на руках у нее не было следов от уколов.

— А ты уверена, что заметила бы следы, если бы они были?

Кристин считала, что да, несомненно. И если бы Черил пила, она бы об этом знала. В небольшой гостинице, где они жили, у постояльцев пропали деньги. Вызвали полицию, но Черил не задали никаких вопросов. Кристин, по-видимому, считала, что это доказывает невиновность дочери. Красть у родной матери — другое, едва ли это вообще можно назвать воровством, в какой-то мере у Черил даже есть такое право.

— Ты же знаешь, Фил, пособие по безработице, которое она получает, совсем незначительное, — она заступалась за дочь, и Филипп видел сострадание в широко раскрытых глазах матери, считавшей, что он задался целью осуждать сестру. — Вот что я тебе скажу, — продолжала Кристин, — я поговорю с одним своим знакомым, социальным работником, он занимается подростками.

Речь шла о той самой Одри. Филипп упрекал себя, но ему трудно было поверить, что у матери могут быть друзья, занимающие такую ответственную должность в социальной сфере. Он твердо произнес:

— Возможно, это неплохая мысль. Кроме того, ты сможешь объяснить, что я видел. А я это видел, и это было воровство. Притворством никому не поможешь.

Филипп принял решение остаться дома, но матери, по-видимому, хотелось, чтобы он ушел. Он понимал, что дело не в самопожертвовании. Кристин действительно хотела побыть дома одна. Филипп вдруг подумал: а что, если Арнэм выполнил свое обещание и позвонил Кристин? Может, он снова появился в ее жизни и должен сегодня приехать? Филипп сам себе улыбнулся, представив здесь Арнэма, представив, как тот разговаривает с Кристин и, возможно, рассказывает о пропаже Флоры, а статуя все это время находится наверху, меньше чем в полуметре над их головами.

Ему захотелось взглянуть на Флору. Он пошел в свою комнату и открыл шкаф. Из полумрака на Филиппа смотрело лицо Сенты, и мягкий неясный вечерний свет падал так, что казалось, это лицо улыбается. Филипп не удержался и прикоснулся пальцем к холодной мраморной щеке, а потом погладил ее. Он украл Флору? Значит, он вор, как и Черил? Повинуясь внезапному велению интуиции, Филипп пошел в комнату сестры. Он не заходил туда, даже не заглядывал с того самого дня, когда Фи обнаружила там мятое платье подружки невесты. И вот он, с удивлением обнаружив, что дверь не заперта, вошел.

Три радиоприемника, переносной телевизор с экраном размером с игральную карту, магнитофон, два фена, какое-то кухонное приспособление (наверное, комбайн), прочая техника — все это стояло на комоде. Сомнений не было: это краденые вещи.

Один из приемников был перевязан какой-то ярко-красной липкой лентой. Филиппу стало любопытно, как Черил смогла вынести такие крупные, громоздкие предметы незаметно. Изобретательность, рожденная отчаянием и безысходностью? Это хранилище краденого походило на чьи-то сбережения или на ценные бумаги, которые ждут, когда их превратят в наличные. Но для чего?

Его сестра преступница. Но Филипп не понимал, что он может предпринять. Только довериться судьбе. Обращение в полицию или в социальную службу наверняка приведет к тому, что Черил предъявят обвинение в краже, а она его сестра и он не может выдать ее чужим людям. Оставалось надеяться на лучшее, слепо верить в то, что подруга Кристин, социальный работник, чем-то поможет или даст совет. Филипп закрыл дверь, твердо зная, что больше никогда не войдет в эту комнату.

Добравшись в тот вечер на Тарзус-стрит, он рассказал об увиденном. Сента взглянула на него. Обычно, когда говорят, что люди смотрят в глаза, имеют в виду, что большинство на самом деле смотрит только в один глаз. Сента же действительно глядела в глаза и для этого прищуривалась, отчего выглядела напряженной и сосредоточенной.

48
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru