Пользовательский поиск

Книга Подружка невесты. Содержание - Глава 6

Кол-во голосов: 0

Уже напечатали свадебные фотографии, но слайдов еще, слава богу, не было. Филипп очень хотел поговорить с Дареном о Сенте. Сейчас, пока женщины на кухне, ему представилась такая возможность. Он, конечно, не собирался нарушать обещание, данное Сенте, и распространяться о своих отношениях с ней. В том, чтобы обсуждать ее, скрывая, что Сента для него не просто знакомая, будет даже что-то приятное. Но пока Дарен тарахтел без умолку, увлеченный выбранной им самим темой, и не давал Филиппу никакого шанса. Пришлось терпеливо ждать удобного случая. Филипп уже знал этот восторг, когда ему доводилось произносить имя Сенты при других людях или упоминать о ней вскользь, беспечно и равнодушно, в разговорах с матерью или Черил:

— Сента, ну, та девушка с какими-то не то пепельными, не то серебристыми волосами, которая была подружкой невесты, она наверняка хорошо получится на фотографиях, — а потом дерзко добавлять: — Никогда не скажешь, что эта Сента, подружка невесты, родственница Дарена, правда?

Отец Сенты приходился матери Дарена братом. В это трудно поверить: у них не было ни одной общей черты, ни цветом кожи, волос, глаз они не походили друг на друга. Сложенные совершенно по-разному, они еще и казались людьми разных рас. Волосы у Дарена были желтоватые, тонкие и жесткие, как солома, глаза — голубые, черты лица грубые, хотя и красивые, кожа румяная. Когда-нибудь его густо-красные щеки будут свисать на воротничок рубашки, а нос станет похож на крупную клубнику. Дарен был ничем не примечательный мужчина, валет в колоде карт.

Заполняя короткую паузу, повисшую, когда Дарен убирал в желтый конверт фотографии, Филипп сказал:

— Я не был знаком с твоей двоюродной сестрой, Сентой, до свадьбы.

Дарен поднял глаза. Он молчал несколько секунд и, как казалось Филиппу, смотрел на него с изумлением. У Филиппа мелькнула странная мысль, смешанная с чувством тревоги, что Дарен сейчас начнет отрицать, что у него есть кузина, или даже скажет: «Кто? Ты говоришь о Джейн, да? Она только говорит, что ее зовут Сента».

Но Дарен не удивился. Ни изумления, ни возмущения, ни чего бы то ни было в этом духе — просто заторможенная реакция, обычная для Дарена.

Он расплылся в хитрой улыбке:

— Тебе, значит, она нравится, да, Фил?

— Я ее не знаю, видел ее только один раз, — Филипп понял, что впервые солгал ради Сенты, и сам удивился, зачем это сделал. И тем не менее продолжил: — Она ведь твоя двоюродная сестра?

Такой вопрос оказался Дарену не по силам, и он ответил в каком-то замешательстве:

— Двоюродная, троюродная… не помню, чтобы я когда-нибудь интересовался всем этим. Знаю только, что моя мама — ее тетя, а ее отец — мой дядя, вот почему я считаю ее своей двоюродной сестрой. Правильно? — Дарен вернулся на более безопасную и проверенную позицию: — Ну давай же, Фил, признайся: она тебе нравится?

Проницательный взгляд и замысловатая улыбка — вот какой реакции ждал Дарен, и Филипп без лишних усилий оправдал его ожидания. Дарен подмигнул в ответ:

— Она странная, эта Сента. Посмотрел бы ты, где она живет, — это же настоящая крысиная нора, просто свалка. Когда нужно было уладить что-то насчет платьев и всякой всячины, Фи сказала, что ни за что в жизни не пойдет туда, и я не знаю, стоит ли ее осуждать. А ведь Сента могла бы замечательно жить с дядей Томом в Финчли. Лечиться ей пора.

Чувствуя, что выдает себя с каждый словом, Филипп все же не мог остановиться:

— Значит, Фи ее знает плохо?

— Пускай это тебя не беспокоит, старина: ее знаю я. Могу тебя туда провести, если нужно.

Он больше не тратил слов на Сенту, а вернулся к разговору о Гернси, своей страсти к высотам, глубинам, величинам и перепадам температур. Филипп послушал какое-то время, а затем извинился и ушел. Он должен быть у Сенты в девять, а еще нужно кое-что уладить наверху. Филипп подумал, что Фи, если останется, может после его ухода заглянуть в его комнату. Она никогда не входила туда, живя здесь, и ей незачем было заходить сейчас. Но Филиппа одолевали какие-то предчувствия — или обычные опасения. Статуя по-прежнему стояла в его комнате, ничем не накрытая, в углу, между платяным шкафом и окном.

Было без десяти девять, но еще не стемнело, и в тусклом свете мраморная кожа Флоры мерцала, как перламутр, и в то же время была очень похожа на настоящую, женскую. В жизни Флора была Сентой. Принадлежал ли этот спокойный и одновременно мечтательный взгляд, устремленный далеко за горизонт, только ей одной? А эти сомкнутые губы, выполненные в идеальной пропорции к прямому изящному носу? Сента, когда они ходили в ресторан, даже причесалась так же, как Флора: уложила волосы локонами и заколола на висках. Филипп почувствовал внезапное желание, которое, впрочем, счел глупым и быстро подавил, поцеловать эти мраморные губы, казавшиеся такими мягкими. Он снова завернул статую, на этот раз не в холодный и скользкий пакет, а в старый трикотажный свитер, и засунул в глубину шкафа.

Говоря о Сенте, ища и находя подтверждения ее слов, — Филипп казался себе предателем, но он действительно сомневался и боялся — ощущая на губах вкус ее мелодичного имени и слыша, что другие произносят его так бездумно, он наполнялся новой, еще более неистовой страстью. Невозможно больше ждать, он должен быть с Сентой. Он задыхался, когда сидел в машине и проклинал красный свет светофора. Филипп бежал по грязным ступенькам, его тело напряглось, он был возбужден, никак не мог попасть ключом в замок, — а потом повеяло ароматом дымящихся китайских палочек, дверь незаметно отворилась и впустила его в манящее, пыльное и загадочное владение.

Глава 6

Боярышник, с которого уже давно опали все цветы, превратился теперь в обычный зеленый куст. Под ним стояла статуя Купидона, держащего лук и колчан со стрелами. Филипп не мог хорошенько разглядеть ее, потому что в комнате по-прежнему не было бинокля. Всего остального тоже не было: миссис Райпл выполнила условия «Розберри Лон» и убрала книги по кулинарии, камин, всю мебель и напольное покрытие. Осталось совершенно голое пространство.

Купидон, Филипп знал, бог любви. Интересно, Арнэм руководствовался этим или ему просто понравилась статуя? Еще месяц назад Филипп был бы оскорблен, разгневан такой заменой, но прошедшие недели сильно изменили его. Он уже толком не помнил, зачем украл Флору. Его больше не занимали мысли об Арнэме, он стал абсолютно равнодушен к нему, даже скорее доброжелателен. Вся ярость куда-то исчезла. Встреть Филипп этого человека на улице, он поздоровался бы и спросил, как тот поживает. Почему, собственно, нет?

В эту субботу, вообще-то выходной день, у него было задание заехать сюда, внимательно осмотреть дом миссис Райпл и проверить, действительно ли все, как она говорила по телефону, — этим заказчикам никогда нельзя доверять — готово. В понедельник уже должны были прийти рабочие из «Розберри Лон». Филипп закрыл за собой дверь и спустился. Миссис Райпл ждала у лестницы:

— Я не смогу приготовить им чай.

— Ничего страшного, миссис Райпл, они и не будут этого ждать, — на самом деле, конечно, будут, но к чему спорить? Нет никакого смысла приближать неприятности и прямо сейчас говорить хозяйке о том, что, если она не сделает рабочим утром и днем чаю, то они попросят два получасовых перерыва, в одиннадцать и в три, чтобы сходить в кафе. — Думаю, они придутся вам по душе и вам понравится, как аккуратно они работают.

— Я не позволю им курить или слушать радио.

— Разумеется, — отозвался Филипп, решив, что пусть уж она сама поругается с рабочими. Он-то знал, кто победит в этой битве.

Дверь за ним захлопнулась с треском — неудивительно, что в доме на потолке трещины. Он пошел по дорожке к машине, где на переднем сиденье сидела Сента и ждала его.

Они впервые после того ужина в индийском ресторане ехали куда-то вместе, хотя, за исключением вечера, который Филипп не по своей воле провел дома с матерью, встречались каждый день. Нет никакого смысла ужинать где-то, говорила Сента, и было понятно, что для нее не так уж важна еда, хотя она любила шоколадные конфеты и вино. Сента никогда не готовила для него. Филипп часто вспоминал, как он, задолго до знакомства с Сентой, поинтересовался у Фи, почему эта девушка не может сама сшить для себя платье. Фи ответила, что если бы он знал Сенту, то не спрашивал бы. И вот теперь он знает ее, и вопроса не возникает. То же с готовкой или любой другой работой по дому. Утром Сента (она сама рассказывала) почти всегда лежит в постели, иногда до полудня или еще дольше. Ее жизнь без него была для Филиппа загадкой. В те редкие разы, когда он пытался дозвониться, Сента, будучи дома, не подходила к телефону, хотя он долго не вешал трубку, чтобы дать ей время подняться наверх, в холл.

18
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru