Пользовательский поиск

Книга Чувство вины, или Без тебя холодно. Содержание - Глава 2

Кол-во голосов: 0

– А что такое «отстойник»?

– Это место, где проходят карантин перед тем, как попасть в общую камеру. Скорее всего Пашка сейчас там. Такое небольшое помещение с нарами.

Я представила Пашку, лежащего на нарах, и ощутила невыносимую боль в сердце. Господи, а ведь на этих нарах должен лежать не Павел, а я.

– В «отстойнике» человек проводит дня два или три, а потом его уже перекидывают в камеру. Перед тем как отправить заключенного в камеру, тюремные врачи должны взять все анализы и дождаться результатов. Мой сосед рассказал, что когда его вывели из «отстойника», ему выдали какой-то грязный матрас, подушку, набитую прелым тряпьем, алюминиевую кружку и ложку. В камере нужно быть готовым к провокациям как со стороны тюремной администрации, так и со стороны своих сокамерников.

– Я не хочу это слышать!!! Заткнись! – закричала я что было сил и, схватив бутылку коньяку, замахнулась на побледневшего Макара.

– Света, ты что?!

– Уходи прочь! Я не могу это слышать! Что ты мне соль на рану сыплешь?!

– Но ты же сама просила меня рассказать о том, где сейчас Паша.

– Уходи, а то я запущу в тебя бутылкой! Считаю… Раз, два, три…

– Ухожу. Успокоишься – позвонишь, скажешь, что говорит адвокат. Держи меня в курсе дела, – пробубнил Пашкин брат и, ощутив решительность моих намерений, ретировался из квартиры.

Глава 2

Оставшись одна, я испытала огромное чувство вины перед Пашкой и ощутила, как же мне без него холодно. Мы никогда не были идеальной семьей, и у нас были разногласия, но мы были вместе по той причине, что любили друг друга. Я подумала, что каждый день, прожитый без мужа, будет похож на зиму, холодную и пасмурную. И даже если изредка выглянет солнышко, то от этого не станет мне теплее.

Через несколько часов позвонил Жорж и сказал мне, что он узнал, куда увезли Пашку, и уже успел у него побывать. Жорж уверил меня в том, что он сделает все возможное, узнает, кого можно подкупить, и постарается сделать так, чтобы Пашку отпустили под подписку о невыезде.

– Я видел его сегодня, – успокоил меня Жорж.

– И как он? – задала я вопрос и вновь ощутила, как кольнуло в моем сердце. – Как он выглядит? Как себя чувствует?

– Павел был немного бледный, но он держится молодцом. Увидев меня, сразу успокоился, и в его взгляде появилась надежда. Я успел его приободрить, сказал, чтобы он не падал духом. Я сообщил ему о том, что буду настаивать на его немедленном освобождении.

– Жорж, ты только скажи, сколько денег нужно.

– Я назову сумму в самое ближайшее время и сделаю все возможное, – заверил меня Жорж и тут же добавил: – Уже установлена личность сбитого пешехода.

– Кто он?

– Мужчина. Сорока лет. Житель ближнего Подмосковья. Уже сообщили о произошедшей трагедии его родственникам. Я завтра же постараюсь с ними встретиться и попытаюсь хоть немного их расположить в сторону наших денег. Деликатно поговорю и посмотрю, можно ли с ними договориться.

– Я всегда на связи.

Я не знаю, как я провела эту ночь, но, наверно, уснула только потому, что выпила коньяку. Этой ночью мне снился Пашка, сидящий в душной и мрачной камере, снизу до верху напичканной другими заключенными. Он держался за сердце, смотрел на потолок и говорил, что ему трудно дышать. Он так хочет домой…

С утра я не долго раздумывая собрала сумку для мужа и поехала в СИЗО, здание, которое напоминало кирпичную крепость. Отстояв сумасшедшую очередь, я все же попала в комнату, где принимали передачи, и поразилась хамству тех женщин, которые проверяли наши сумки. Вокруг все было какое-то мрачное и удручающее. На большом столе возле окошка я разложила все свои продукты. Как ни просила я взять хоть что-нибудь сверх положенного веса – бесполезно. В тот момент, когда меня заставили вытащить содержимое из каждой пачки сигарет, я не выдержала и расплакалась. Мне пришлось выкладывать сигареты в отдельный мешочек. Зубную пасту и шампунь из тюбиков пришлось выдавливать в пакеты. Таковы требования тюремной администрации. Когда я передала свой сверток, мне показалось, что женщина, принимающая передачу, откровенно надо мной издевается.

– А бульонные кубики?

– Что бульонные кубики? – дрожащим голосом спросила я. – Их же можно передавать. На них нет никакого запрета.

Я подумала о том, что Пашке будет намного приятнее пить горячий бульон вместо вонючей и противной тюремной баланды.

– Бульонные кубики нужно тоже развернуть, – язвительно заметила женщина.

– Но ведь они же раскрошатся!

– Я повторять два раза не буду. Карамельки тоже разворачивай, – злобно заметила женщина, и я, смахивая слезы, принялась разворачивать буль–онные кубики.

Люди, стоящие за мной в очереди, принялись раздражительно выражать свое недовольство.

– Ты что очередь задерживаешь? Тебя не учили посылки передавать? Копаешься, как курица. Давай нитками шевели. Тебя что, не учили – все нужно передавать в целлофановых пакетах, а сигареты – без пачек?! Что можно, а что нельзя, почитай на стенде. Мы здесь уже устали стоять. Из-за своей тупости всю очередь задерживаешь, – возмущались другие женщины.

Стоявшая за мной старушка пришла мне на помощь и стала тоже разворачивать бульонные кубики и карамельки.

– Я смотрю, у тебя в пакете все сигареты поломались, – заметила она.

– Так они же в пачках не разрешают…

– Ты, прежде чем посылку собирать, в следующий раз прямо дома достань сигареты из пачек и перевяжи нитками или резинками, чтобы они не ломались. Я так всегда делаю, – посоветовала мне она.

– Я в первый раз.

– Теперь будешь знать. Мы все через это проходим. Я, когда в первый раз приехала, тоже в неловкое положение попала. Привезла сыну его зубную щетку, а ее не приняли.

– Почему?

– Сказали, примут только новую. Я пыталась объяснить, что это личная щетка моего сына – бесполезно. Они меня даже слушать не стали. Сказали, что у них микробов и заразы и так хватает. Чужие им не нужны. Можно подумать, что они такой чистотой отличаются, что просто деваться некуда. Нашли, что сравнивать – домашние условия и собственный гадюшник.

После того как у меня приняли передачу, я вы–шла заплаканная, побледневшая и психологически надломленная. Я не привыкла и не умела унижаться, но с сегодняшнего дня жизнь не представляла мне больше никакого выбора. К тому моменту когда я до–бралась до дома, я почувствовала себя полностью разбитой и подавленной. Приняв душ, я зашла в спальню и вздрогнула: звонил уже почти разрядившийся телефон мужа. Подойдя ближе, я успела увидеть на экране телефона высветившееся имя «Кристина», и аккумулятор разрядился. Не долго думая я подключила к телефону зарядное устройство и обратила внимание на три непрочитанных сообщения. Как вы понимаете, не прочитать сообщения я не могла. Уж лучше бы я их не читала!

«Пашенька, любимый, почему ты не приехал, как мы договорились? Не позвонил и не предупредил. Я прождала полдня. Я волнуюсь. Сообщи, все ли с тобой в порядке. Вечно твоя Кристина».

Прочитав это сообщение, я ощутила, как у меня на лбу выступил пот. Особенно мне стало плохо от слов: «Вечно твоя Кристина». Словно меня и не существовало в природе! Другие два сообщения были приблизительно того же содержания. Не знаю, сколько времени я тупо смотрела на телефон, до последнего не веря, что данные сообщения адресованы моему мужу.

Не придумав ничего лучше, я взяла телефон и набрала сообщение этой Кристине:

«Кристина, между нами все кончено. Не беспокой меня больше. Я люблю свою жену. Павел».

Какое-то время телефон молчал, но затем пришло ответное сообщение:

«Паша, я не верю, что это сообщение написал ты сам. Чтобы я поверила в то, что это правда, набери мой номер и скажи мне это лично».

От этого сообщения мне вновь стало не по себе, и я не могла не отметить про себя, что эта Кристина достаточно наглая и беспринципная девица. Проверив все последние звонки и сообщения, я пришла к неутешительному выводу, что Павел имеет с этой Кристиной долгую и постоянную связь. Правда, на сообщения данной особы он отвечал более сдержанно: «Приеду сего–дня к трем. Жди. Паша», «Сегодня в час обедаем в нашем любимом ресторане на Ленинском».

4
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru