Пользовательский поиск

Книга Бумеранг судьбы. Содержание - Глава 54

Кол-во голосов: 0

Это волшебно, захватывающе… Я вдруг ощущаю себя в безопасности, в полной безопасности от всего плохого. Я не чувствовал себя так с тех самых пор, когда отец перестал класть руку мне на спину. Я под защитой. Мое тело прижато к телу Анжель, и мы скользим по тому, что недавно было дорогой. Остров все ближе, и я смотрю на островки безопасности – они словно маяки, ведущие корабль в гавань. Мне бы хотелось, чтобы это мгновение длилось вечно, чтобы его красота и совершенство навечно остались со мной. Мы въезжаем на твердую землю под аплодисменты и крики гуляющих, которые собрались у креста, что стоит у начала дамбы.

Анжель глушит двигатель и снимает шлем.

– Спорим, что кое-кто жутко перепутался, – широко улыбаясь, поддразнивает она меня.

– Нет! – кричу я, кладу шлем на землю и порывисто целую ее под новый взрыв аплодисментов. – Мне не было страшно. Я тебе доверяю.

– И не зря: в первый раз я это сделала, когда мне было пятнадцать. Тогда моим верным другом был «Ducati» 6.

– Ты ездила на «Ducati» в пятнадцать?

– Ты бы удивился, если бы узнал, что еще я делала в пятнадцать!

Итальянская марка спортивного гоночного мотоцикла.

– Не желаю ничего знать, – бесцеремонно заявляю я. – И как мы поедем обратно?

– По мосту. Не так романтично, зато надежно.

– Совсем неромантично. Хотя я с удовольствием остался бы с тобой на каком-нибудь островке безопасности. Скучать бы не пришлось…

С того места, где мы сейчас стоим, видна гигантская арка моста, хотя нас разделяет не менее пяти километров. Дорога исчезла, и море, огромное и искрящееся, вступило в свои права.

– Я приезжал сюда с матерью. Она обожала Гуа.

– А я – с отцом. Мы бывали здесь летом несколько лет подряд, когда я была маленькой. Но жили мы, разумеется, не в лесу де ла Шез, как вы, мсье, для нас это было слишком шикарное место. Мы ходили на пляж ла Гериньер. Мой отец родился в городке Рош-сюр-Йон. Он прекрасно знал эти края.

– Значит, мы могли встречаться здесь, на Гуа, когда были маленькими?

– Может быть.

Мы сидим на поросшем травой холме у креста, плечом к плечу. И курим одну сигарету на двоих. Совсем рядом место, на котором мы с Мелани сидели в день аварии. Я думаю о сестре, по собственной воле оставшейся в неведении. Думаю о том, что узнал и чего она никогда не узнает, если только не спросит У меня об этом прямо. Я беру руку Анжель и целую ее. Я думаю обо всех этих «если», которые привели меня к этой руке, к этому поцелую. Если бы я не устроил уик-энд в Нуармутье по случаю сорокалетия Мелани… Если бы Мелани не вспомнила тот эпизод… Если бы не случилось аварии… Если бы Гаспар не проболтался… Если бы не сохранился этот счет… И еще множество «если бы». И если бы доктор Дардель отправил мою мать в больницу 7 февраля, в тот день, когда у нее разыгралась мигрень, смогли бы врачи ее спасти? Ушла бы она от отца, чтобы жить вместе с Джун? В Париже? Или в Нью-Йорке?

– Перестань хоть на время.

Это голос Анжель.

– Перестать что?

Она кладет подбородок на колени. Смотрит на море, а ветер играет с ее волосами. Она вдруг кажется мне такой молодой. Потом она говорит тихо:

– Знаешь, Антуан, я ведь всюду искала тогда эту записку. Пока отец мертвый лежал там и вся кухня была забрызгана его кровью и мозгами, я рыдала, выла, все тело у меня тряслось но я все искала и искала. Перерыла все от пола до потолка перетрясла каждую вещь в этой чертовой квартире, облазила сад и гараж, думая о матери, которая скоро должна была вернуться с работы – она работала у нотариуса. Нужно было найти записку до ее прихода. Но я ничего не нашла. Ни единого слова прощания. И это чудовищное «почему» стучало в мозгу, сводя меня с ума. Был ли он несчастлив? Чего мы не заметили? Неужели мы могли быть так слепы – и мать, и сестра, и я? Что, если я что-то упустила? Если бы я пораньше вернулась из школы? А если бы совсем не пошла в тот день в школу? Наложил бы он на себя руки? Или и сегодня был бы жив?

Я понимаю, к чему она ведет. Она продолжает более спокойным голосом, но в ней еще угадывается трогательная вибрация боли.

– Мой отец был спокойным и сдержанным, как ты, и куда более молчаливым, чем мать. Его звали Мишель. Я на него похожа. Особенно глаза. Он не выглядел подавленным, не напивался, не болел, занимался спортом, любил читать. Все книги, которые ты у меня видел, – это его книги. Он восхищался Шатобрианом и Роменом Гари, любил природу, Вандею, море. Всегда был уравновешенным и казался вполне счастливым. В тот день, когда я нашла его мертвым, на нем был его самый нарядный костюм – серый, который он надевал в праздничные дни – на Рождество, на Новый год. Еще на нем был галстук и самые красивые черные туфли. Это был не будничный наряд. Отец работал в книжном магазине и обычно носил вельветовые брюки и пуловеры. Он сидел за столом… ну, когда пустил себе пулю в лоб. Я подумала, что записка может лежать под телом, потому что он упал вперед, но не решилась к нему прикоснуться. В то время я боялась трупов. Сейчас – другое дело. Но когда тело убрали, под ним ничего не оказалось. Ничего. И тогда я решила, что прощальная записка придет по почте, что отец мог отправить ее по почте до самоубийства, но ничего не пришло и по почте. И только в самом начале моей работы, когда ко мне доставили моего первого самоубийцу, я, сама того не ожидая, почувствовала, что боль понемногу уходит. Со дня смерти моего отца прошло уже больше десяти лет. Я видела отражение своего страдания и отчаяния в глазах родственников самоубийц, с которыми мне приходилось разговаривать. Я слушала их истории, делила с ними боль, иногда даже плакала вместе с ними. Многие рассказывали мне, почему человек на такое решился, многие знали. Безответная любовь, болезнь, отчаяние, тревога, страх – причины были самые разные. И вот однажды, когда я работала с телом мужчины, который был сверстником отца, – он наложил на себя руки, не выдержав напряжения на работе, – я вдруг кое-что поняла. Этот человек мертв, как и мой отец. Его семья знает, почему он это сделал, а моя семья – нет. Но какая в сущности разница? Они оба мертвы, какой бы ни была причина их ухода. Нет больше человека, а есть труп, который осталось только забальзамировать, положить в гроб и зарыть в землю. Будут молитвы и будет время траура… Знание причины не вернет мне отца и не облегчит боль утраты. Знание никому еще не помогло легче пережить смерть близкого человека.

Крошечная слеза дрожит на ее ресницах. Я вытираю ее большим пальцем.

– Ты чудесная женщина, Анжель Руватье.

– Вот только, пожалуйста, не надо со мной миндальничать, – предупреждает она. – Я терпеть этого не могу. Поехали, уже поздно.

Она встает, направляется к своему мотоциклу. Я смотрю, как она надевает шлем, перчатки и одним резким движением заводит двигатель. Солнце зашло, и становится холодно.

Глава 54

Мы молча бок о бок готовим ужин: овощной суп (лук-порей, морковь, картофель), лимон, чабрец из сада, жареная курица с рисом басмати и яблочный крамбл. И ко всему этому – бутылочка прохладного шабли. Этот дом кажется мне таким теплым, таким гостеприимным… Я начинаю понимать, каким счастливым ощущаю себя в его спокойной, простой, буколической атмосфере. Никогда бы не подумал, что такой горожанин, как я, может прийти в восторг от сельской простоты. Интересно, смог бы я жить здесь с Анжель? В наши дни со всеми этими компьютерами, Интернетом, мобильными телефонами и скоростными поездами это вполне возможно. Я думаю о том, что сулит мне будущее. Рабани готов предложить мне прибыльный контракт, согласно которому я передам ему право использовать технологию, придуманную и воплощенную мной при создании собора Духа. Скоро я буду работать с ним и Паримбером над весьма амбициозным проектом европейского уровня, который принесет мне немалые деньги. И ничто не помешает мне руководить процессом отсюда. Все дело в том, смогу ли я все правильно организовать.

61
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru