Пользовательский поиск

Книга Бумеранг судьбы. Содержание - Глава 36

Кол-во голосов: 0

Ее голос дрожит. Она закрывает глаза. Астрид сжимает мою руку с такой силой, что мне становится больно. Марго делает глубокий вдох, а потом на фоне едва слышного шепота собравшихся продолжает:

Не хочу ваших звезд, уберите их с глаз!
Никогда не светить дайте солнцу приказ.
Пусть иссохнут моря, канут в бездну леса!
Веру я хороню в счастье и… в небеса.

Когда она возвращается на свое место, тишина в церкви становится напряженной, мучительной. Астрид прижимает Люка к груди. Арно берет сестру за руку. Воздух кажется тяжелым от слез. Потом снова звучит голос священника, и подростки по очереди выходят, чтобы сказать несколько слов, но я опять не понимаю, что они говорят. Я упрямо смотрю в выложенный плиткой пол. Стиснув зубы, я жду, когда это закончится. Я уже не могу плакать. Я вспоминаю, каким потоком лились у меня слезы в тот день, когда я узнал о смерти Полин. Сегодня на соседнем стуле плачет Астрид. Я обнимаю ее и прижимаю к себе. Она хватается за меня, как утопающий – за спасательный круг. Люка смотрит на нас. Он не видел нас обнимающимися с того самого отпуска в Наксосе.

Похоже, небеса вняли моей просьбе: в просветы между тучами робко проглядывает бледное солнце. Мы медленно идем за гробом Полин на расположенное по соседству кладбище. Нас очень много. Жители городка прильнули к окнам: в этой похоронной процессии столько молодых… Марго идет впереди вместе со своими одноклассниками. Они смотрят, как гроб опускается в могилу. По очереди бросают на гроб розы. Какая-то девушка, тихо вскрикнув, теряет сознание. Окружающие бросаются к ней, кто-то из учителей подхватывает ее и уводит в сторону. Рука Астрид снова оказывается в моей руке.

Как и было условлено, после похорон все собираются в доме Сюзанн. Но большинство присутствующих разъезжаются. Им не терпится вернуться к нормальной жизни, к своей рутине, к работе. Столовая наполняется друзьями семьи. Мы почти со всеми знакомы. Присутствуют и четыре ближайшие подружки Полин: Валентин, Эмма, Беренис и Габриэль – маленькая, сплоченная компания. Я смотрю на удрученные лица их родителей, и мне вдруг становится ясно, что мы сейчас думаем об одном и том же: в покрытом белыми розами гробу могла бы лежать наша дочь…

Ближе к концу дня, когда опускаются сумерки и небо начинает темнеть, мы уезжаем в числе последних. У детей страшно усталый вид, словно после утомительного путешествия. Оказавшись в машине, они закрывают глаза и засыпают. Астрид молчит. Ее рука лежит на моем бедре. Так обычно бывало, когда мы ездили к ее родителям.

Мы выезжаем на Национальное шоссе, ведущее к автостраде, когда колеса нашего «ауди» вдруг начинают скользить по огромной луже грязи. Я смотрю на дорогу, но ничего не вижу. Жуткий смрад проникает в салон, и дети просыпаются. Это запах разложения. Астрид прижимает к лицу бумажную салфетку. Мы снижаем скорость, но колеса продолжают скользить. Люка начинает кричать, указывая на что-то пальцем, – на середине дороги лежит чье-то безжизненное тело. Идущая перед нами машина резко сворачивает. Это туша какого-то животного. На дороге всюду валяются внутренности. Ужасно воняет, но мои руки словно прилипли к рулю. Люка снова кричит. Внезапно в поле зрения появляется второй смутный силуэт. Еще одно животное. Мы сбавляем скорость. Нам объясняют, что грузовик, который вез с местной скотобойни останки животных, растерял по дороге весь свой груз: десятки ведер крови, смешанной с внутренностями, шкурой, жиром, кишками и прочим рассыпаны по дороге на протяжении пяти ближайших километров.

Адское зрелище. Мы медленно едем вперед, задыхаясь от невыносимого смрада разлагающихся туш. Наконец впереди возникает указатель на автостраду. В машине раздаются вздохи облегчения. Мы мчимся в направлении Парижа, в Малакофф, на улицу Эмиля Золя. Урчит двигатель…

– Почему бы тебе не поужинать с нами? – неожиданно предлагает Астрид.

Я пожимаю плечами.

– Хорошо.

Дети друг за другом выходят из автомобиля. Я слышу из-за забора радостный лай Титуса.

– Серж дома?

– Нет, его нет.

Я не спрашиваю, где он. Если честно, мне нет до этого никакого дела. Я просто радуюсь его отсутствию. Никак не могу привыкнуть к тому, что этот тип живет в моем доме. Да, я все еще считаю этот дом своим. Ощущаю его своим. Это мой дом, моя жена, мой сад, моя собака. Моя прошлая жизнь.

Глава 36

Мы ужинаем, как в старые добрые времена – в американской кухне, которую я с таким старанием оборудовал. Титус сходит с ума от радости. Он без конца кладет свою слюнявую морду мне на колени, глядя на меня неверящими, счастливыми глазами. Дети какое-то время сидят с нами, потом идут спать. Интересно, где же Серж? Мне кажется, что с минуты на минуту он появится в дверном проеме. Астрид ни разу не вспомнила о нем. Она говорит о детях, о прошедшем дне. Я слушаю.

Пока она говорит, я разжигаю огонь в камине. В очаге нет дров, но полно золы. Эту связку дров покупал еще я много лет назад. Серж и Астрид не любители поболтать тет-а-тет возле уютного огонька. Я протягиваю руки к огню. Астрид садится на пол рядом со мной и кладет голову мне на плечо. Я не курю, потому что знаю – она этого терпеть не может. Мы смотрим на пламя. Случайный прохожий, заглянув в наше окно в этот момент, решил бы, что перед ним счастливая, дружная супружеская пара.

Я рассказываю Астрид об Арно. Описываю комиссариат и жалкое состояние, в котором находился наш сын, рассказываю о том, как холодно и резко с ним обращался. Упоминаю о том, как он отреагировал, и о том, что до сих пор не выбрал подходящего момента, чтобы серьезно поговорить с ним, но обязательно это сделаю. Говорю, что нам придется искать хорошего адвоката. Она слушает меня, расстроенная.

– Почему ты мне не позвонил?

– Я хотел. Но что ты могла сделать, находясь в Токио? Ты и так была расстроена из-за смерти Полин.

– Ты прав.

– У Марго началась менструация.

– Да, я знаю. Она мне сказала. По ее словам, ты неплохо справился с обязанностями отца.

Волна гордости накрывает меня.

– Правда? Она так сказала? Я рад. Потому что, когда умерла Полин, я совсем растерялся.

– В смысле?

– Не мог подобрать правильные слова. Не мог успокоить Марго. Поэтому посоветовал позвонить тебе. Услышав это, она разозлилась.

Рассказ о тайне моей матери готов сорваться с губ, но я сдерживаюсь. Не сейчас. Эти минуты принадлежат нашей маленькой семье, нашим детям, нашим и только нашим проблемам. Астрид идет к холодильнику за limoncello [29]и возвращается с двумя маленькими хрустальными стаканчиками, которые я много лет назад купил на блошином рынке у ворот Ванв. Мы молча потягиваем ликер. Я рассказываю Астрид о встрече с Паримбером, о его соборе Духа. Описываю его кабинет, оформленный по всем правилам фэн-шуй, о черных рыбках, зеленом чае, цельнозерновых сконах. Она смеется. И я смеюсь вместе с ней.

Мы говорим о Мелани и ее выздоровлении, о работе Астрид, о приближающемся Рождестве. «Почему бы нам не отпраздновать его вместе в Малакоффе?» – предлагает Астрид. Ведь прошедший год выдался таким трудным… Рождество отпраздновать у нее, а Новый год – у меня. Почему бы не собраться всем вместе? Смерть Полин показала, как в этой жизни все хрупко и как много в ней грустных моментов…

– Да, было бы неплохо.

Но как быть с Сержем? Где он-то будет в это время? Я оставляю свой вопрос при себе, но Астрид, должно быть, читает мои мысли.

– После твоего звонка Серж расстроился.

– Почему?

– Ну, он не отец этих детей. Он не знает, что и как делать.

– Что ты хочешь сказать?

– Что он моложе и чувствует себя с ними неуверенно.

Жарко пылая, потрескивает огонь. Слышен храп Титуса. Я жду ее следующих слов.

– Он съехал. Ему нужно подумать. Сейчас он у своих родителей, в Лионе.

вернуться

29

Итальянский лимонный ликер.

41
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru